Тема: К.Михайлову по поводу его книги о И.Канте (2)
Автор: А.Хоцей
Дата: 09/12/2003 15:06
 
2. Проблема критерия истины (истинности)

Далее я коснусь проблемы истины (выстраивая свои 
заметки так, как удобно мне, а не в соответствии с 
порядком Вашего изложения). 

НЕ БУДЕМ ЗАДАВАТЬСЯ ГЛУПЫМИ ВОПРОСАМИ Первым делом 
следует отметить то, что истиной я именую 
исключительно суждение, обладающее признаком 
(свойством) истинности, а не Бога, Благо и тому 
подобные "сущности", которые в иных кругам тоже 
принято называть Истиной. Истинных суждений (истин) 
много, а Истина в вышеуказанном мистическом смысле 
одна. И меня она в этом мистическом её понимании 
совершенно не интересует. Многозначительный 
вопрос "Что есть Истина?", предполагающий наличие 
какой-то тотальной абстрактной Истины вообще, на мой 
взгляд, просто бессмыслен и глуп. 

ВСЕ ЛИ СУЖДЕНИЯ МОГУТ БЫТЬ ИСТИННЫМИ? Одновременно 
уточню, что свойством истинности могут обладать далеко 
не все суждения (в данном контексте правильнее 
написать: "предложения"), а только такие, которые, во-
первых, носят утвердительный характер (утверждения) а 
во-вторых, не являются бессмысленными, неправильно 
построенными с точки зрения формы, использования 
лжепонятий и т.п. 

СУЩНОСТЬ КРИТЕРИЯ Следующим вопросом, с которым 
желательно разобраться, является вопрос о критерии 
истины. Причём даже ещё не о его определённости, то 
есть не об определении истины, а о его сущности как 
такового. Прежде всего надо уточнить, что означает 
само понятие "критерий". А то им обычно пользуются 
наперекосяк - например, утверждая, что критерием 
истины выступает практика. Термин "критерий" имеет 
следующее значение: "основной определяющий признак" 
(см. любой толковый словарь). Основным признаком 
истинности суждения является его соответствие 
действительности. Соответствие действительности - это 
как раз уже и есть собственная определённость критерия 
истины. Практика же, то бишь наша деятельность по 
реализации рекомендаций тех или иных утверждений, есть 
лишь способ удостоверения истинности оных утверждений-
суждений, но не её (истинности) определяющий признак. 
Стоит отличать то, по чему определяют истинность как 
свойство суждений (в понятии "истинность"), от того, 
как устанавливают конкретное наличие или отсутствие 
этого свойства у того или иного суждения. 

ОБЪЕКТИВНОСТЬ ИСТИННОСТИ Одновременно укажу на то, что 
установление истинности суждения есть именно 
установление того, что ему присуще самому по себе. 
Обладание или не обладание суждением свойством 
истинности не зависит от того, знаем ли мы об этом или 
нет. Суждение не перестаёт быть истинным даже в том 
случае, если мы по ошибке считаем его ложным. 
Истинность - объективная характеристика суждения, - 
как раз в силу того, что она означает его соответствие 
действительности, которая от нас не зависит. 
Соответственно, не зависит от нас и соответствие 
суждения этой действительности. Мы вольны только 
задавать входящим в суждения словам свои значения, тем 
самым изменяя содержание, смысл суждений. Но такое 
манипулирование значениями и смыслами просто делает 
суждения иными, но ничуть не отменяет объективности 
истинности или неистинности этих иных суждений. 

Таким образом, практика есть способ установления 
истинности, а не её демиург. Впрочем, в результате 
установления неистинности происходит исправление 
суждения, то бишь как раз создание другого суждения. 
Но сие исправление есть уже, во-первых, процедура, а 
не собственно суждение с его свойствами, во-вторых 
же, - процедура не установления истинности, а её 
сообщения суждению в ходе его формирования-
переформирования. 

ЧТО ЗНАЧИТ "СООТВЕТСТВИЕ"? Наконец, напомню, что само 
понятие "соответствие предмету высказывания" вовсе не 
означает того, что фраза (или стоящая за ней мозговая 
конструкция) есть натуральная копия данного предмета. 
Реальное соответствие, по-видимому, заключается в том, 
что отношения между понятиями каким-то образом 
изоморфны отношениям между именуемыми ими объектами. 

ЗАПАХ, КОНЕЧНО, НЕ ТОЛСТЫЙ, НО И НЕ МОКРЫЙ С учётом 
всего вышеизложенного приступлю к разбору ошибок 
Канта - в первую очередь тех, что обнаруживаются на 
сс. 66-67 Вашего сочинения. Здесь Вы, вслед за Кантом, 
занялись поиском всеобщего критерия истинности. 

"Но весь вопрос состоит на самом деле в том, чтобы 
найти всеобщий и верный критерий истины для всякого 
знания" (с. 66). 

В чём же проблема? Критерием, то есть признаком 
истинности любого знания-суждения (ведь знание и 
выражается в суждениях) является, как отмечалось, 
соответствие этого суждения его предмету. 
Утверждая: "это суждение истинно" мы тем самым 
выражаем просто следующее: "это суждение соответствует 
его предмету". Понятие "всеобщий" как предикат 
критерия тут означает лишь то, что данный признак 
действителен при определении истинности любого 
утвердительного и правильно составленного суждения. 

Но Кант понимал всеобщесть критерия истины совершенно 
иначе - не как всеобщесть его годности, применимости в 
данном виде (определённом как указанное соответствие) 
в отношении всех суждений. Повторяю: у каждого 
суждения, конечно, имеется свой предмет и своё 
содержание, и истинность этого (любого произвольно 
взятого) суждения (о произвольно взятом предмете) есть 
соответствие его конкретного содержания этому 
конкретному предмету. В качестве всеобщего 
(легитимного для всех суждений) критерия истинности 
выступает СООТВЕТСТВИЕ конкретного содержания суждения 
характеру конкретного предмета. Кант же подменил эту 
суть дела, это понимание всеобщности совсем другим. А 
именно - всеобщностью подпольного или явного 
присутствия во всех понятиях и суждениях ряда общих 
категорий (ведь на то они и являются наивысшими 
обобщениями, чтобы обнаруживаться в продуктах познания 
повсеместно). Вот эту всеобщность Кант и спутал со 
всеобщностью (для каждого истинного суждения) 
соответствия содержания предмету. 

При этом важно, что у Канта всеобщее - это именно 
абстрактные категории (которые он, к тому же, мыслил 
априорно данными, не зависящими от опыта), а не какой-
то материальный предмет. Ведь эмпирически данное 
всегда конкретно. Это только абстракции суть 
отвлечения от эмпирии, обобщения её. Конкретное же 
(частное) не может быть всеобщим. Отчего Кант и 
провозгласил, что всеобщий критерий истины не может 
быть материальным (эмпирически данным). Понятно, что 
вовсе не конкретное (частное), а только тотально 
абстрактное (всеобщее) обнаруживается в ЛЮБОМ понятии 
и суждении. Это тривиально, и в этом отношении Кант 
совершенно прав. Он заблуждается лишь в том, будто 
указанная повсеместная обнаруживаемость понятий 
наивысшей степени общности (категорий) и есть та 
всеобщность, которая требуется для критерия 
истинности. Тут у Канта, увы, имел место какой-то 
невероятный сдвиг по фазе. Задача-то ведь не в том, 
чтобы просто обнаружить какую-то всеобщность, а в том, 
чтобы обнаружить именно ту всеобщность, которая 
требуется в данном конкретном случае - когда речь идёт 
о всеобщности критерия истинности. Разумеется, вкус 
пирожного не зелёный (критерий истины - не 
материален), но он и не пахнет фиалками. Спутывание 
Кантом (в качестве критерия истины) соответствия 
содержания предмету с присутствием общего в частном 
(по признаку обнаруживающейся и там, и там некоей 
всеобщности) сродни отождествлению вкуса с запахом по 
признаку обнаруживающейся и там, и сям приятности. 

КАК ВСЕОБЩНОСТЬ - НЕ ВСЕОБЩНОСТЬ, ТАК И КРИТЕРИЙ - НЕ 
КРИТЕРИЙ Впрочем, одним искажённым пониманием 
всеобщности критерия истины дело у Канта не 
ограничилось, а закономерно сопряглось со столь же 
неверным пониманием самого критерия. В этом отношении 
Кант допустил как раз ту же ошибку, что и те, кто 
именует критерием истины практику, подменяя основной 
признак истинности способом установления наличия этого 
признака (свойства) у того или иного конкретного 
суждения. Только Кант выдвинул тут вместо практики 
метод сопоставления частного суждения (то есть 
суждения о частном, конкретном) с общим знанием (то 
есть знанием о какой-то всеобщей закономерности). 
Иллюстрирую. 

"Если истина - в соответствии познания с его 
предметом, то тем самым следует отличать этот предмет 
от других предметов" (с. 66). 

Это само собой разумеется. (Здесь лишь неудачен 
термин "познание". Истинность есть характеристика 
суждения, на худой конец - знания, но никак не 
познания, которое является процессом, характеризующимся
правильностью, а не истинностью). Не будет отличения 
предметов - не будет и различных содержательно 
суждений. Суждения существуют не как одно какое-то 
Суперсуждение (бред какой-то), а как многие разные, 
только потому, что налицо разные их предметы. Далее 
Кант пояснил, что 

"...знание заключает в себе ложь, если оно не 
находится в соответствии с тем предметом, к которому 
оно относится, хотя бы и содержало нечто такое, что 
могло быть правильным в отношении других предметов" 
(с. 66). (Тут, кстати, тоже есть проблема с 
расстановкой кавычек: непонятно, где начинается 
цитата). 

Понятно, что и всякое суждение конкретно, и его 
истинность конкретна - как его соответствие именно 
конкретному предмету высказывания. Не бывает суждений 
ни о чём, без предмета. И нельзя определять истинность 
суждения в отношении не к его предмету, а к какому-то 
другому. Тут и рассуждать не о чем. Отчего совершенно 
не понятным выглядит вывод: 

"Между тем всеобщим критерием истины был бы лишь такой 
критерий, который был бы правилен в отношении всех 
знаний, безразлично, каковы их предметы" (с. 66). 

Точнее, тут непонятно это "между тем", намекающее на 
какое-то якобы имеющееся между предыдущим и данным 
утверждением противоречие, хотя ничего подобного вроде 
бы, если стоять на нормальных позициях, пока не 
замечается. Ясно, что всеобщим критерием истины, то 
бишь признаком истинности всех суждений, выступает 
соответствие этих суждений их предметам - вне 
зависимости от их конкретики. От этой конкретики при 
определении собственно свойства истинности мы и 
абстрагируемся. Мы утверждаем: каков бы ни был предмет 
и каково бы ни было суждение о нём, это суждение будет 
истинным тогда и только тогда, когда оно соответствует 
его (и именно его конкретному, а не какому-то иному 
или, вообще, мистически всеобщему) предмету. Наличие 
истинности связано с наличием этого отношения 
соответствия, а вовсе не с конкретикой собственно 
предмета или суждения. Так что "между тем" в 
приведённой цитате, при нормальном понимании сути 
всеобщности критерия истинности - излишне. 

Но оно приобретает смысл, если понимать эту 
всеобщность в вышеуказанном кантовском смысле. 
Абстрактно-всеобщее, да ещё и априорно-внеопытное, 
конечно, противостоит конкретно-эмпирическому. Кант 
толковал (тосковал) вовсе не о всеобщем критерии 
истинности суждений, как он есть в действительности, а 
о каком-то всеобщем содержании, которое истинно при 
любом предмете - каким последний ни был бы конкретно. 
На деле же Кант выдвигал в качестве "критериев 
истинности" суждений свои категории, то бишь общее 
знание - которому, разумеется, должно соответствовать 
частное. Ну, так, например, как частное утверждение 
"вечный двигатель возможен" ложно, ибо противоречит 
более общему утверждению - формулировке закона 
сохранения энергии. Кант в своих исканиях решал вовсе 
не проблему дефиниции, не вопрос о всеобщем для всех 
суждений критерии истинности, а чисто практический 
вопрос о том, как можно определить истинность того или 
иного конкретного суждения. То есть Кант говорил не об 
основном признаке истинности, а о способе её 
установления, о способе обнаружения наличия этого 
признака (тем не менее, называя это искомое "всеобщим 
критерием истины" и тем самым страшно запутывая дело). 
И вот в этом поиске способа конкретного установления 
истинности Кант выдвигал на первый план не практику, а 
то тривиальное правило, что частное, то есть 
опирающееся на относительно ограниченный опыт, знание 
обязано соответствовать общему, охватывающему куда 
большую сферу опытных данных (причём вовсе не в смысле 
одной только простой численности фактов), но которое, 
однако, у Канта в лице его категорий мыслится 
внеопытным, априорным и потому обязательным, 
суперавторитетным, не могущим быть подвергнутым 
никакому сомнению. 

Что на это можно заметить? Общее знание, 
действительно, авторитетнее частного, и при 
установлении НЕистинности конкретных суждений полезно 
обращение к более общим суждениям. Однако подчёркиваю, 
что таким манером можно установить только ложность или 
допустимость частных суждений, но никак не их 
истинность. Явно неистинны (ложны) те частные 
суждения, которые противоречат общим. Но те суждения, 
которые им не противоречат, от этого ещё не 
обязательно истинны. Например, Вы сами указали на 
допустимость суждения "Кентавры существуют". Это 
утверждение, в принципе, не противоречит никаким общим 
законам, выраженным в кантовских (и любых иных) 
категориях. Но из этого ещё не следует, что данное 
суждение истинно, что кентавры действительно есть. 
Истинность как в данном случае, так и в отношении всех 
прочих суждений, всё-таки может быть установлена 
только практикой, в опыте. Так что Вы ошибаетесь, 
поясняя Канта: 

"В самом деле, раз он (кантовский "критерий истины" - 
А.Х.) был бы всеобщим, одного его было бы достаточно, 
чтобы по каждому данному знанию (высказыванию) сразу 
установить, истинно оно или ложно" (с. 66). 

Из такого "всеобщего критерия", то бишь общего знания, 
можно установить только ложность или возможность 
истинности частного знания, но не его истинность. 

Также обратите внимание на то, что в данной реплике Вы 
написали именно о проблеме установления истинности 
конкретного суждения, а не о том, что такое истинность 
вообще, каков определяющий её как особый феномен 
признак. Вы плывёте в русле Канта с его поисками того, 
с ЧЕМ можно было бы сопоставить каждое суждение как с 
якобы какой-то всеобщей и конкретно данной лакмусовой 
бумажкой выявления истинности. Акцент у Вас тут явно 
перенесён с вопроса о СООТВЕТСТВИИ суждения его 
предмету (как признаке истинности) на вопрос о природе 
того, ЧЕМУ должно соответствовать суждение, чтобы быть 
истинным. Какой именно действительности, какому именно 
предмету? Внимание тут совершенно нелепым образом 
сосредоточивается на поиске именно какого-
то "всеобщего предмета", которому якобы должны как-то 
соответствовать все без исключения суждения. 

ПОЛЬЗУЙТЕСЬ, НО НЕ ЗЛОУПОТРЕБЛЯЙТЕ Вот ещё цитата: 

"Но так как, пользуясь таким критерием, мы отвлекаемся 
от всякого содержания знания (от отношения к его 
объекту) (ибо такой критерий должен относиться ко всем 
объектам независимо от их вида и способа построения - 
К.М.), между тем как истина касается именно этого 
содержания (ибо касается объекта - К.М.), то отсюда 
ясно, что совершенно невозможно и нелепо спрашивать о 
признаке истинности этого содержания знаний и что 
достаточный и в то же время всеобщий признак истины не 
может быть дан" (с. 67). 

И опять Канта чёрта с два поймёшь, если понимать 
критерий истинности нормально. С этой нормальной 
позиции данная фраза выглядит ошибочной. Ошибка здесь 
заключается в приписывании пользованию свойств 
определения. Это мы определяем критерий истинности 
суждений, отвлекаясь от их содержания, потому что он 
действителен в отношении любых суждений о любых 
предметах. Но пользование данным критерием как раз и 
состоит в обращении к конкретности: тут мы берём 
именно конкретное суждение и соотносим его с его 
конкретным предметом. Всеобщий критерий истины всеобщ 
именно в своём собственном содержании: какое бы 
суждение мы ни взяли, к какому бы предмету это 
суждение ни относилось, истинность или ложность этого 
суждения мы определяем как соответствие его с этим 
предметом. Это абстрактное, общее (всеобщее) 
определение истины. Которому безразлична именно 
конкретность суждений и их предметов. Но когда мы 
пользуемся данным критерием, то тем самым уже всегда 
имеем дело только с конкретными суждениями о 
конкретных предметах. Иначе пользования просто и быть 
не может. Критерий всеобщ, годен для всех суждений, то 
есть абстрактен в этом смысле, но при его использовании
он всегда применяется не к пустоте, а лишь к каким-то 
конкретным суждениям с их предметами. Так что если бы 
Кант имел в виду подлинный критерий истины, то данная 
фраза, повторяю, была бы ошибочна, как приписывающая 
пользованию всеобщим критерием особенностей 
определения этого критерия - будто и в пользовании им 
мы имеем дело с бессодержательными суждениями (то есть 
на деле с отсутствием суждений), с суждениями, не 
имеющими никаких конкретных предметов. 

НЕ ОШИБАЕТСЯ ТОЛЬКО ТОТ, КТО ОШИБАЕТСЯ ПО-ДРУГОМУ 
Однако у Канта-то речь идёт о пользовании вовсе не 
действительным критерием истины, а методом обнаружения 
наличия этого признака у суждений (то бишь 
вышеупомянутой "лакмусовой бумажкой"). Этих способов 
имеется два: проверка общим знанием и проверка 
практикой (каковые знание и практика и выступают 
тут "лакмусовыми бумажками"). Кант рассмотрел и 
подверг критике оба этих способа. Лишь в таком разрезе 
его вышеприведённое высказывание становится понятным и 
безошибочным. 

Возьмём проверку частного знания его соотнесением (на 
предмет выявления соответствия) с общим, которое Кант 
и назвал "критерием" ("лакмусовой бумажкой"). 
Этот "критерий" работает, естественно, в отношении 
любого частного суждения. На то общее знание и есть 
общее. Конкретика ему до лампочки. В то же время тут 
обнаруживается вышеуказанная недостаточность такого 
способа установления истинности, то бишь то 
обстоятельство, что содержание суждений всегда 
конкретно и установлению подлежит как раз не что иное, 
как истинность этого конкретного содержания. Заход со 
стороны общего знания тут бесполезен, ибо позволяет 
непосредственно выявить лишь ложность частного 
суждения (в случае его несоответствия общему), но не 
его истинность. Обнаружение соответствия частного 
суждения общему знанию, повторяю, свидетельствует лишь 
о том, что оное частное суждение может быть истинным, 
но не о том, что оно действительно таково. Именно 
поэтому 

"...совершенно невозможно и нелепо спрашивать о 
признаке (ай-яй-яй - Кант использовал 
термин "признак", хотя на деле вёл речь о лакмусовой 
бумажке - А.Х.) истинности этого (конкретного - А.Х.) 
содержания знаний" 

и поэтому 

"достаточный и в то же время всеобщий признак истины 
не может быть дан" (с. 67). "Всеобщий критерий истины 
не может принадлежать самому знанию" (с. 67). 

Сложнее обстоит дело при применении в качестве 
"лакмусовой бумажки" практики. Разумеется, сложнее - 
при кантовском подходе к решению проблемы. Напоминаю, 
что смещение акцента с признака истинности на способ 
установления его наличия является переключением 
внимания с СООТВЕТСТВИЯ предмету - на сам предмет. 
Последний тут начинает мыслиться в своём роде 
лакмусовой бумажкой, и усилия направляются на поиски 
именно некоей такой всеобщей лакмусовой бумажки, 
"всеобщего предмета". Важным оказывается не то, что 
знание соответствует предмету, а то - какому именно 
предмету оно соответствует. Кант как раз и стал 
обсуждать вопрос, чему должно соответствовать знание, 
чтобы быть истинным - общим законам, выраженным в 
категориях, или же эмпирическим данным. 

И вот Кант увидел, что "критерий" общего знания в 
отношении конкретного содержания суждения позволяет 
установить лишь его ложность, но не истинность. Сие 
вроде бы подталкивает к принятию за "критерий" вторую 
из имеющихся лакмусовых бумажек - данные опыта. Однако 
ситуация осложняется тем, что Кант-то искал именно 
всеобщую (годную для всех суждений, не взирая на 
конкретику их содержаний) "лакмусовую бумажку", 
некий "всеобщий предмет". То есть Кант и в отношении 
практики хотел проделать тот же фокус, который удался 
ему в отношении такого "предмета", как общее знание. 
кант искал некий всеобще действующий эмпирически 
данный нам, или материальный, "критерий" истинности - 
в виде какой-то натурально данной лакмусовой бумажки, 
в виде какого-то особого материального суперпредмета. 
И естественно, ничего подобного не нашёл. Ибо данные 
опыта, которыми только и проверяется истинность 
содержания конкретных суждений, всегда также заведомо 
конкретны, то есть не имеют никакого всеобщего 
характера. Всеобщим здесь является лишь само то, что 
все суждения проверяются опытом, то есть всеобщ именно 
характер процедуры проверки, но не характер самого 
опыта. Ибо в каждом конкретном случае проверки он тоже 
конкретен. 

"Материальная истинность и должна состоять в этом 
соответствии знания именно с тем определённым 
объектом, к которому оно относится" (с. 67), 

то есть быть сугубо конкретной. Кант же нацелен именно 
на поиск какой-то мистической всеобщности материала 
опыта, он пытался обнаружить такое конкретное, которое 
было бы всеобщим. Но это невозможно по определению. 
Отсюда Кант и заключил, что "всеобщего материального 
критерия истины" (то есть всеобщей лакмусовой бумажки 
материального характера) нет и быть не может. 

"Всеобщий материальный критерий истины невозможен, это 
было бы даже противоречие" (с. 67). 

Вот таков, на мой взгляд, ход мысли Канта. Ваше же его 
пояснение мне кажется неудовлетворительным, плохо 
сформулированным. Вы написали: 

"Если назвать содержание знания вообще материей, 
то "требовать всеобщего признака истинности знания в 
отношении материи нельзя, так как это требование 
заключает в себе противоречие" (с. 67). 

Разве дело только в том, чтобы поменять названия, 
имена? Даже по буквальному звучанию приведённой Вами 
цитаты из Канта видно, что речь у него идёт, скорее, 
о "знании в отношении материи", то бишь о конкретном 
знании, для которого не может быть всеобщего признака 
его истинности, а не о "признаке истинности в 
отношении материи", при каковом понимании только и 
приходится переводить слово "материя" как синоним 
слова "содержание знания". 

ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЙ ПРИМЕР 

"Таким образом, всеобщий критерий истины должен 
одновременно и отвлекаться (в силу своей всеобщести - 
А.Х.), и не отвлекаться (в его конкретном применении, 
которое всегда имеет дело только с конкретными 
суждениями о конкретных предметах - А.Х.) от различий 
предметов, дабы можно было определять, согласуется ли 
знание именно с тем объектом, к которому оно 
относится, а не с каким-нибудь объектом вообще 
(симптоматичен этот "объект вообще" - А.Х.)" (с. 67). 

Всё вроде бы правильно: в одном отношении (как 
действительный для всех суждений признак истинности) - 
отвлекается, в другом (при установлении истинности 
конкретного суждения) - не отвлекается. Однако далее 
следует: 

"Один и тот же критерий истины не может одновременно 
определять истинность высказываний "эта кошка 
чёрная", "Наполеон был испанцем" и т.д." (с. 67). 

Почему же? Собственно критерий-то тут и везде именно 
один - соответствие суждения предмету. А вот 
конкретные "лакмусовые бумажки" в виде удостоверяющих 
истинность данных опыта, конечно, всюду разные. Кант 
же прощупывал возможность существования такой 
лакмусовой бумажки, которая годилась бы для проверки 
всех суждений. Причём в виде такого "объекта вообще", 
который есть не общая идея объекта, но некий 
натурально сущий "объект вообще", способный быть 
данным нам в конкретном опыте. Таковой не 
обнаруживается, и Кант дезавуировал "всеобщий 
материальный критерий истины", бросая тень на 
значимость опыта. 

Впрочем, незначимость последнего в вопросе 
установления истины проистекает из самого характера 
кантовской системы. Ведь у Канта все наши знания о 
предметах искажены влияниями потусторонних правил их 
выработки. Их соответствия действительности и нет 
реально, его невозможно установить, соотнеся эти 
знания с действительностью, ибо она не дана нам как 
таковая, сама по себе. "Истинны", а точнее, просто 
безусловны, обязательны для нашего мышления только 
сами категории Канта - в силу их непосредственной 
априорной данности нам. Однако сие касается уже 
проблемы истинности вообще. 
 

Просмотр всех сообщений по данной теме
Полный список

Тема Автор Дата
К.Михайлову по поводу его книги о И.Канте (1) А.Хоцей 09/12/2003 14:24
К.Михайлову по поводу его книги о И.Канте (2) А.Хоцей 09/12/2003 15:06
К.Михайлову по поводу его книги о И.Канте (3) А.Хоцей 09/12/2003 15:15