Тема: К вопросу о синергетике (часть 4)
Автор: А.Хоцей
Дата: 29/08/2006 15:24
 
Б. КТО ОНИ, НАШИ ГЕРОИ?

ДЕТЕРМИНИЗМ

Формулировка Лапласа

С чего-то надо начинать. Начнём с определения 
детерминизма Лапласом. И постараемся понять, о чём он, 
собственно, толкует, а также насколько его
представление соответствует действительности. Вот что 
пишет Лаплас:

"Интеллект, который в данное мгновение знал бы все 
силы, действующие в Природе, и положение всех вещей, 
из которых состоит мир, - будь он настолько огромным, 
чтобы подвергнуть все эти данные анализу, - одной 
формулой охватил бы движения как самых больших тел 
вселенной, так и самых крошечных атомов: для него не 
было бы ничего неопределённого, а будущее, равно как и 
прошлое предстояло бы перед его глазами" (цит. по 12, 
с. 32). Что отсюда можно почерпнуть? Будем продвигаться
от общего к частному.


О чём вообще идёт речь?

Самое общее, что можно сказать о данном пассаже, это 
то, что речь в нём идёт о предсказаниях. Которые 
мыслятся возможными. Это ставит вопрос о том, что 
необходимо для того, чтобы предсказания были возможны 
(чтобы о них вообще можно было говорить). Предсказания 
возможны при наличии трёх условий: 1) если есть, что 
предсказывать, 2) если есть, чем (посредством чего) 
предсказывать, и 3) если есть, кому предсказывать 
(предсказатель). То есть предсказание как хирургическая
операция должно иметь: а) предмет, б) инструменты и в) 
знающего хирурга. Что это значит? Проясним сначала 
первый вопрос.


Каким не может не быть предмет предсказания

Опять же в самом общем виде предмет предсказания 
имеется только тогда, когда имеется (хотя бы 
потенциально имеется) нечто неизвестное. А точнее (если
обратиться к объективной основе неизвестности, 
незнания), неданное. Конкретно невоспринимаемое. При 
этом, с одной стороны, данное невоспринимаемое может
быть невоспринимаемым хотя и объективно, но лишь по 
причине "недосмотра" со стороны наблюдателя: человек 
тут не наблюдает некий объект не потому, что последнего
нет вообще, что он не может быть наблюдаем в принципе, 
а лишь по каким-то "внешним" причинам (смотрит не 
туда). С другой же стороны, возможно и такое конкретно 
невоспринимаемое, которое таково принципиально, ибо его
попросту и нет вообще: это касается предсказаний 
явлений будущего или прошлого. В настоящем их, 
конечно, нет, они не даны по самой своей природе, а
не потому, что мы плохо наблюдаем. Впрочем, пока это 
ещё не важно. Важно то, что в обоих описанных случаях 
предсказываемое, дабы быть предсказываемым, должно 
быть конкретно не наблюдаемым. Нельзя предвидеть то, 
что непосредственно наблюдается, ощущается (и что, тем 
самым, загодя известно). В отношении видимого не может 
быть ПРЕДвидения. Оно возможно только в отношении
невидимого в момент предвидения. Это первое.

Второе же заключается в том, что данное неданное 
должно быть ещё и некоторым образом отлично от данного 
(воспринимаемого). Представлять собой что-то другое. 
Хоть в каком-то смысле, каком-то отношении. Иначе оно 
и будет ни чем иным, как этим самым воспринимаемым. По 
поводу которого не может быть никакого предвидения.

Возьмём, к примеру (как частный случай) формулу 
Лапласа. О предсказании чего говорит она? Будущего и 
прошлого. То есть, с одной стороны, того, что будет, и 
того, что было, что не дано сейчас (причём, как мы 
теперь понимаем, в принципе, а не по "недосмотру"). С 
другой же стороны, того, что не есть настоящее (в 
котором пребывает предсказатель). Ибо если бы это было 
одно и то же, то нечего было бы и предсказывать. 
Будущее и прошлое непременно должны чем-то отличаться 
от настоящего, пусть даже хотя бы "местоположением" на
"шкале" времени, чтобы можно было сказать: "Будущее 
будет (прошлое было) таким-то (пусть даже "таким 
же")". Конечно, в последнем (отмеченном в скобках)
случае, предсказание крайне бедно, ибо является 
утверждением о том, что ничего, кроме момента времени, 
не изменится (ничего реально не произойдёт). Это 
предсказание неизменности во всех смыслах, кроме 
временного, утверждение о том, что будущее будет 
(прошлое было) тождественно настоящему. И тем не менее,
будущее тут признаётся будущим, а прошлое - прошлым, 
но не настоящим. То бишь чем-то (конкретно, "местом" 
во времени) отличным. Предполагается некое различение 
этих феноменов (будущего, прошлого и настоящего) - 
хотя бы по времени их бытия. Иначе просто их бы и не 
было как трёх особых феноменов, а было бы нечто одно.

Таким образом, предсказания возможны (со стороны 
предмета) только тогда, когда есть неданное 
(неизвестное) и когда есть какое-то различие того, что
дано (что не требует предсказания), и того, что не 
дано (что предсказывается). Предсказывается всегда 
нечто иное, чем имеющееся в наличии (в восприятии). И
содержательность (объём) предсказания тем больше, чем 
больше (многообразнее, интенсивнее и т.п.) это 
различие. То же будущее, взятое не как абстракция (то
есть не как понятие "будущее" вообще, которое 
действительно отлично от понятия "настоящее" только по 
параметру времени), а как конкретное будущее чего-то,
реально отличается от настоящего этого чего-то. 
Например, будущее состояние Мира реально отлично от 
настоящего состояния Мира по множеству самых
разнообразных параметров-признаков. И предсказывается 
именно то, как изменится Мир (или какой-то его 
фрагмент) по всем этим (или по некоторым из них)
конкретным параметрам. Реальным предметом предсказания 
тут (и только тут, то бишь при предсказаниях будущего 
или прошлого) является направление и/или результат 
процесса изменения (впрочем, представления о 
направлении изменения не может быть без представления 
о его результате: результат тут и задаёт
направленность "в сторону результата"; так что 
достаточно говорить просто о предсказании результата).

Подчёркиваю: предсказывается в данном случае (при 
предсказаниях будущего и прошлого), во-первых, именно 
РЕЗУЛЬТАТ изменения, а не само оно как процесс, не то, 
что оно произойдёт (хотя возможны и предсказания 
такого рода: дескать, всё переменится, станет другим; 
но этим ничего не будет сказано о конкретном будущем 
состоянии Мира, это предсказание не будущего; впрочем, 
утверждение "всё станет другим" тоже указывает на 
результат изменения, а не на него самое как процесс). 
Во-вторых же, тут предсказывается результат именно 
ИЗМЕНЕНИЯ, то бишь специфического процесса, в ходе 
которого нечто становится именно другим, отличным от 
того, каким было.

Таким образом, различие предсказываемого и данного 
предсказателю является условием любого предсказания. В 
конкретном лапласовском случае будущее должно 
отличаться от настоящего, чтобы стало возможно 
предсказание, и притом - отличаться конкретно, а не 
только во времени (чтобы мы имели действительно
содержательное предсказание), то есть как одно 
состояние Мира - от другого (иного) его состояния. И 
различие это, естественно, должно каким-то образом
достигаться, появляться, возникать. То бишь должен 
происходить некий процесс изменения состояний Мира. 
Одно должно превращаться в другое. Предсказывать
будущее - значит, предсказывать изменения, которые 
произойдут в Мире, то, во что он превратится, перестав 
быть таким, каков он сейчас. Другими словами, это 
предсказание происходящего, того, что произойдёт 
(произошло), событий. Ведь всякое изменение есть 
событие.


Что предсказывается в предсказаниях будущего 
(прошлого)?

Вот это последнее нам теперь следует подчеркнуть 
особо. Что речь у Лапласа идёт не о предсказаниях 
вообще, а о специфической их разновидности. Конкретно
- о предсказаниях будущего и прошлого. А эти 
предсказания по своей природе суть предсказания не о 
том, что есть, а о том, что произойдёт (происходило),
то есть предсказания определённых событий и их 
результатов. В роли которых (результатов), к тому же, 
тоже могут выступать события (события обычно порождают
события же), хотя и не только они (результатами могут 
быть также иные (новые) состояния, свойства, новые 
отношения, даже появление новых вещей и их 
конгломераций).

Таким образом, любое предсказание будущего неизбежно в 
том или ином разрезе "событийно". Оно либо прямо 
утверждает: "Случится (произойдёт) то-то и то-то",
либо говорит: "В результате того, что произойдёт то-то 
и то-то, будет иметь место то-то и то-то". Эта 
особенность предсказаний будущего проистекает из
того, что реальное будущее только там и есть (там и 
может быть), где хоть что-нибудь происходит, где налицо
хоть какие-то конкретные изменения. Будущее непременно 
есть преобразованное настоящее: их связывает 
преобразование, процесс. Я вот выше написал, что 
будущее и настоящее различаются между собой по 
параметру времени. Но на деле это не так. Если 
говорить не о понятиях "будущее" и "настоящее", а о 
реальном Мире, реальном бытии. Ведь будущего (или 
настоящего) как такового, взятого самого по себе, нет. 
Есть только будущее (или настоящее) чего-то конкретно 
сущего. Да и самого времени-то нет вне происходящего, 
вне изменений. Представление о времени как особом 
феномене появляется у нас как раз в результате некоего 
осмысления происходящих в Мире процессов, изменений - 
их последовательностей, темпа и пр. (на это указывал
ещё Блаженный Августин). Не было бы последних, не было 
бы и идеи времени.

Впрочем, ничего бы и вообще тогда не было. 
Неизменяющееся сущее не может существовать, ибо 
существование предполагает активность сущего и тем 
самым бесконечные его изменения. Всякое последующее 
состояние СУЩЕСТВУЮЩЕГО Мира не может не быть отлично 
от предыдущего. Изменчивость (как порождение и 
выражение активности, деятельностности) в природе 
сущего. На почве чего появляется и различие между 
данным и неданным, то бишь предмет предсказания. По 
линии предсказаний будущего наличие этого предмета 
обеспечивается изменчивостью Мира.


Разберёмся подробнее

Ужесточим эти соображения, доводя дело до полной 
онтологической ясности. Ведь понятно же, что 
онтологически нет не только времени как какой-то 
стоящей рядом с сущим сущности, но нет и будущего с 
прошлым. Причём теперь уже не только в том отмеченном 
выше смысле, что их нет самих по себе, помимо чего-то
конкретного, чьим будущим или прошлым они бы являлись, 
но и в том, что их нет вообще - вместе с этим самым 
"чем-то". Реально есть только вечное, постоянное
Сейчас (Мира). Существующее (сущее) есть именно как 
существующее, а не как существовавшее или 
"намеревающееся" существовать. Но это существующее 
именно существует, то бишь как-то проявляет себя, 
активно действует и взаимодействует. К активности, 
действованию и сводится сущность существования.
А из этой его природы неизбежно следуют и постоянные 
изменения существующего. Оставление следов - тоже 
родовая особенность активности, действования. Иначе
просто бы никакого проявления сущего и не было. Что же 
это за проявление такое, которое не имеет абсолютно 
никаких последствий? Это что-то столь же абсолютно и 
ненаблюдаемое, то бишь не проявляющееся. Сказать, что 
что-либо существует, значит, сказать, что оно изменяет 
и изменяется. Существование = бесконечное(ые) изменение
(я). Отсюда и получается, что существующее как
постоянно изменяющееся постоянно же и отлично от 
самого себя. (Как при такой тотальной изменчивости, 
тем не менее, сущее вообще есть как нечто определённое,
то есть откуда тут берётся устойчивость - это другой 
вопрос). И именно данное обстоятельство (помимо, 
естественно, того, что мы способны его заметить, 
запомнить и осознать) лежит в основании наших 
представлений о прошлом, настоящем и будущем. Мы 
осознаём, что то, что есть (наблюдается) сейчас, 
отличается от того, что вот только что было 
(наблюдалось), как мы его помним (в каком виде 
"отложили", запечатлели в структуре своего мозга). Мы
формируем на этом материале саму идею изменения всего 
и идею времени, которые затем экстраполируем и дальше, 
изобретая идею будущего, то есть предполагая, что 
изменения будут продолжаться и впредь и что в 
следующий момент (моменты) Мир опять будет не таким, 
как сейчас.

При этом напрашивается и такое (важное для нас) 
онтологическое соображение, что раз всякое текущее 
состояние сущего (то, как оно, сущее, проявляет себя 
ныне, вот сейчас) есть не что иное, как преобразование
предшествующего (то есть прошлого) состояния, то они 
отнюдь не "посторонни друг другу", а как-то связаны. 
Раз одно и есть преобразованное другое. Между ними нет 
никакой пропасти, дело не обстоит так, что вот был 
Мир-1 в этот миг и канул в следующий в небытие, а на 
его месте из небытия тут же образовался Мир-2 и т.д. 
Существование - это не процесс постоянного превращения 
в Ничто и возникновения из Ничего. При том, что лишь 
при таком понимании (что имеет-де место постоянное 
"посредничество" Ничто) Миры 1, 2 и последующие (вкупе 
с их состояниями) оказываются абсолютно бессвязны, 
автономны друг к другу. (Обратите внимание, именно об 
этом, о бессвязности состояний Мира и толкует ведь 
индетерминизм). Тут, конечно, и речи нет о каком-либо 
изменении одного в другое. Каждое - само по себе и 
"контактирует" лишь с Ничто. Там же, где мыслится 
изменение, тем самым мыслится и связь бывшего 
(изменившегося) и ставшего (результата изменения). 
Как-то же первое должно было преобразоваться во 
второе! И здесь встаёт во весь рост вопрос: как?

Причём встаёт как будто бы (я говорю "как будто бы", 
поскольку, по сути, эти вопросы тавтологичны) в двух 
плоскостях: 1) Откуда взялось изменение? 2) Есть ли 
действительная связь между тем, что было, и тем, что 
стало? На первый вопрос ответ вроде бы очевиден: 
изменение есть результат активности, то есть некоего 
действия, воздействия. Оно с ним намертво связано (мы 
ведь и вывели необходимость изменений сущего из 
необходимости его активности). Оно не возникает само 
по себе, то бишь опять же из ничего. Не важно, почему
изменяется конкретное сущее (фрагмент Мира), - из-за 
внешних ли воздействий (со стороны другого сущего, 
других фрагментов Мира) или в ходе собственного
его функционирования, в результате собственных 
действий (которые ведь тоже отражаются не только на 
том, что испытывает воздействия извне, но и на самом
действующем). Важно, что нет и не может быть 
изменений, происходящих абсолютно спонтанно, вне 
какой-либо связи с текущим бытием Мира (то бишь как 
самого изменяющегося, так и его окружения). Это как 
раз и было бы появлением чего-то (в нашем случае, 
нового состояния Мира) из Ничего (с аналогичным 
исчезновением в Ничто старого состояния). 
Преобразование (изменение) всегда предполагает
наличие не только преобразующегося (изменяющегося), но 
и преобразующего (изменяющего) в качестве активной, 
действующей силы (даже в случае самопреобразования не 
обходится без определяющих его действий).

Второй же вопрос на деле означает: есть ли связь между 
конкретным действием и конкретным изменением 
(результатом действия?). Вот мы говорим, что изменения
вызываются действиями, а не появляются из Ничего. Но 
всегда ли одинаковое действие в одинаковых 
обстоятельствах вызывает одинаковое изменение? Если 
нет, то, понятно, что, в общем-то, и связи между ними 
никакой нет. Данное изменение могло бы и не произойти, 
несмотря на наличие данного действия. Могло произойти
что-то другое или вообще ничего не произойти. То есть 
опять получается полная автономия предшествующего и 
последующего состояний Мира. Будто бы одно провалилось 
в Ничто, а другое возникло из Ничего. Это рассуждение 
от противного понуждает признать наличие связи, то 
есть обязательности изменения Х при действии У в 
обстоятельствах Z (я надеюсь, мне не надо доказывать 
ещё и небытие Небытия?). Из самого утверждения, что 
изменения вызываются действиями, вытекает уже, что 
конкретное изменение вызывается не всяким вообще 
действием, а конкретным же: каждое - своим. Если 
предположить, что любое действие вызывает любое 
изменение, то нельзя даже утверждать, что это 
изменение вызвано именно этим действием, что одно 
порождено другим. Когда характер изменения безразличен 
к характеру действия (не будем также забывать и 
характер изменяющегося, а также прочих привходящих 
обстоятельств), то это и есть автономия одного от 
другого, то бишь появление одного вне зависимости от
другого. Впрочем, тут мы забегаем несколько вперёд.


"На тебе сошёлся колом белый свет"?

Итак, предсказания будущего (и прошлого) являются 
конкретно (по "материалу") предсказаниями изменений и 
тем самым событий и/или их результатов (для прошлого, 
напротив - предпосылок событий, приведших в результате 
к настоящему положению дел, и самих этих событий). 
Однако на этом типе предсказаний свет клином не 
сошёлся. Возможны ведь ещё и предсказания в рамках
настоящего, то бишь относительно того, что есть 
сейчас, но просто не дано нам, не воспринимается нами 
по "недосмотру". И таковым наличествующим, но не данным
в восприятии, может быть в онтологическом плане всё, 
что угодно, - не только события, но и вещи, свойства 
вещей или особенности ситуаций, отношения между ними и 
т.д. и т.п. Мы можем предсказать, что вот сейчас, судя 
по некоторым признакам (воплям "Караул! Помогите!"), 
происходит некое событие (за углом кого-то грабят). Но 
можно предсказывать и наличие некоторых вещей (как то, 
что они вообще есть, так и то, что они сейчас 
пребывают в некоторых определённых местах), наличие 
каких-то свойств у конкретных вещей и их скоплений 
(например, конкретных структур, числа элементов-частей,
форм и пр.), наличие неких связей между вещами (тех же 
сходств, например, или реальных связей). То бишь то, 
что в предсказаниях будущего предстаёт только как 
результаты событий (опосредовано событиями), здесь 
предсказывается уже непосредственно (событием тут может
явиться только обнаружение предсказанного, 
подтверждение предсказания).
 
Напомню, что я начал с общего. С утверждения, что 
предсказание возможно лишь в отношении того, что не 
дано и как-то отлично от того, что дано. В этом тезисе 
не конкретизируется, ЧТО предсказывается: событие или 
нечто иное. Будущее или то, что есть в настоящем. Ведь 
неданным и отличным от данного может быть и нечто в 
настоящем, а вовсе не только его (данного) будущее
преобразование-состояние. По наличию узора на оконном 
стекле я могу судить о температуре воздуха за окном. 
По давлению и объёму - о температуре газа в котле. По 
структуре - о числе элементов системы и её составе 
(качестве этих элементов). И я отнюдь не предсказываю 
при этом какое-то изменение или его результат - то, 
что будет в будущем. Я предсказываю наличие того, что 
есть сейчас, что просто не дано в восприятии (и, 
притом, отлично от данного в восприятии, представляет 
собой нечто иное). Предсказание же будущего есть
предсказание, с одной стороны, например, того, каким 
будет объём или давление газа через минуту, час и т.д. 
То есть того, как эти параметры изменятся, как будут 
отличаться от нынешних их значений. С другой же 
стороны, предсказанием будущего будет и предсказание 
конкретного хода ("графика", "траектории") изменений 
указанных значений (изменения как процесса, события).

Таким образом, делаем ряд важных выводов. 

(1) Лаплас говорит о сугубо специфической разновидности
предсказаний - о предсказаниях будущего (и прошлого) и 
тем самым - событий, происходящего (естественно, в 
будущем или прошлом - того, что происходило или будет 
происходить) и результатов (для прошлого - предпосылок)
событий. При этом (2) уже предсказания будущего не
тождественны предсказаниям прошлого, ибо в них 
предсказывается разное: результаты и предпосылки. Но и 
этого мало. (3) "Род" предсказаний не исчерпывается 
только указанными их разновидностями. Предсказываться 
могут не только будущее и прошлое, но и нечто в рамках 
настоящего, существующее сейчас (или "всегда", то есть 
вообще нейтральное ко времени), но просто неданное,
неизвестное нам. И если в отношении будущего и 
прошлого предсказываемые феномены должны быть 
опосредованы событиями, предстать как их результаты или
предпосылки, то предсказания в настоящем этого не 
требуют: тут о текущем наличии свойства А можно 
судить, исходя прямиком из текущего наличия свойства Б.
И т.п.


Нюансы предсказаний результата изменения и наличия

Можно отметить также, что предсказания будущего и 
предсказания в настоящем отличны ещё и в том 
отношении, что первые, будучи предсказаниями 
результатов изменений, тем самым - суть всегда 
предсказания по поводу одного и того же объекта 
(изменяющегося), тогда как вторые, будучи 
предсказаниями наличия, - суть предсказания по поводу 
иных объектов. В первом случае, например, мы имеем
объект Х в состоянии А и предсказываем, что этот 
объект Х в будущем будет иметь (изменится в) состояние 
Б. Объект остаётся тем же, мы предсказываем лишь
его изменение в определённом направлении (и 
отношении). Во втором же случае мы имеем (наблюдаем) 
объект Х, а предсказываем наличие объекта У. Тут
предсказывается наличие, а не изменение. И, 
естественно, наличие чего-то другого, чем данное. 
Отличного от данного уже не только "качественно", "по
параметрам", но и по существу, по "природе". Тогда как 
изменение всегда связано с изменяющимся как одним и 
тем же объектом, взятом в одном и том же отношении.

Свои нюансы имеют в данном плане предсказания 
прошлого, где предсказываются "изменения наоборот", то 
есть события, привёдшие к настоящему состоянию, а
также предпосылки этих событий, то, что было в наличии 
в прошлом. Ведь нынешнее состояние Б объекта Х 
обусловлено не только прошлым состоянием А этого 
объекта Х, но ещё и какими-то побочными 
обстоятельствами, которые нам в данном случае не даны 
(как в предсказаниях от настоящего к будущему), а
потому тоже являются предсказываемыми. Таким образом, 
предсказание прошлого вынужденно многопланово, 
касается и изменения одного объекта, и наличия
каких-то других. Например, заключая по факту гибели 
динозавров о том, что в соответствующую эпоху имела 
место какая-то катастрофа типа падения астероида, мы 
тем самым предсказываем не только данное событие 
(падение), но и наличие в некий момент прошлого самого 
астероида со всеми его параметрами.


Ещё момент

Далее стоит обратить внимание ещё на следующее: когда 
мы предсказываем то, что есть в настоящем, мы говорим 
о том, что УЖЕ ЕСТЬ. И хоть кол ему на голове теши. 
Оно есть независимо от чего бы то ни было - как от 
каких-либо реальных воздействий, так и от состояний 
наших мозгов (содержаний сознания, знаний). Ничто и 
никак не в состоянии отменить свершившееся, факт, 
реальность того, что уже есть в момент t. В следующий 
момент, конечно, этого может не стать, но это будет 
уже в следующий момент. Или мы можем неверно судить о 
том, что, собственно, есть в настоящий момент t. Но 
это будет лишь наша ошибка. Само по себе наличие Х 
(если оно есть в наличии) в текущий момент t в 
объективном смысле неуязвимо. И, соответственно, 
умозаключения (предсказания) о его наличии имеют (со 
стороны предмета) абсолютно объективную основу. То же 
самое можно сказать и о прошлом, которое было и ни в 
зуб ногой. Его уже не изменишь. А можно только изучать 
и раскладывать по полочкам. Устанавливая
(предсказывая), что было то-то и то-то там-то и 
тогда-то. Что отсюда следует?

Отсюда следует, что в отношении такого вида 
предсказаний вряд ли применима теория хаоса. С её 
подчёркиванием роли малых влияний, которые делают 
некоторые предсказания (какие конкретно "некоторые" мы 
увидим в дальнейшем, но уже сейчас вроде бы видно, что 
это - предсказания будущего и только будущего) якобы 
объективно невозможными, могут отменить любой 
предвидимый результат, "изменить" будущее в неожиданную
для нас сторону (впрочем, у "синергетиков", повторяю, 
речь идёт даже не о простой неожиданности для нас, то 
есть не о нашем незнании, а именно об объективной 
неопределённости будущего). В прошлом и настоящем 
ничего уже изменить нельзя. Тут всё состоялось. Можно 
только разбираться с тем, что имело или имеет место 
быть. Вопрос о малых влияниях (и вообще о каких бы то 
ни было влияниях) может подниматься тут только в связи 
с проблемой возникновения, появления данного 
существующего (существовавшего), а эта проблема в 
данном случае постороння предсказанию его бытия 
(которое не будет, не появится, а уже есть или было, и 
наличие которого устанавливается иным образом, по 
признакам, то бишь - без отношения к его происхождению 
с его малыми и большими влияниями).

Таким образом, теория хаоса неприменима к 
предсказаниям в отношении того, что было, и того, что 
есть: её область - предсказания того, что будет. Это 
ещё одно ограничение компетенции данной теории - в 
дополнение к её зацикленности лишь на хаотических 
процессах (при том, что процессы бывают и 
нехаотическими).


Природа "инструментов" предсказания

Теперь поговорим о том, что обеспечивает возможность 
предсказаний со стороны "инструментов". Не о том, ЧТО 
предсказывается, а о том, КАК предсказывается. Здесь 
прежде всего надо упомянуть необходимость опоры на 
данное. От чего-то же надо отталкиваться. Из чего-то 
исходить (Лаплас, например, упоминал в этом плане
знание положений всех тел). То есть для начала 
необходимо знание (и даже просто наличие, 
существование - если говорить о чисто объективных 
предпосылках предсказаний, исключая предсказателя с 
его знаниями) конкретной ситуации. Если можно так 
выразиться, исходных условий, наличных данных, 
факторов влияния, расклада обстоятельств, настоящего 
(Мира) в каком-то его фрагменте.

Помимо того, необходимо и наличие связи между этим 
данным и неданным (предсказываемым), - чтобы данное 
каким-то образом обусловливало неданное (Лаплас тут 
говорит о действующих силах, то есть на деле - о 
способностях чего-то своими действиями производить, 
порождать какие-то результаты и, притом, строго 
конкретные, а не любые). Чтобы второе как-то 
определялось первым. Причём опять же - объективно 
определялось, реально обусловливалось. Речь идёт о 
наличествующей сама по себе связи. А не просто о нашем 
знании её. Знание, конечно, необходимо. Но не было бы 
связи - и знать было бы нечего. И предсказание 
опиралось бы невесть на что. То есть было бы 
невозможным. Смешно, конечно, писать об этом, но ведь 
было же такое течение в философии - инструментализм, 
представители которого утверждали, что все наши знания 
о связях - вовсе не знания о чём-то реальном, а лишь 
придуманные нами для удобства предсказаний инструменты.
Практически, мол, работают - и ладно. А откуда взялась 
эта их эффективность, стоит ли за ними что-то 
объективное - не наша, дескать, забота. Вот я и 
вынужден настаивать: не было бы реальных связей в
Мире, не было бы и возможности что-либо предсказывать. 
То есть неоткуда бы тогда было взяться и эффективным 
инструментам.

Итак, для объективной возможности предсказания нужно 
ни много ни мало как попросту существование чего-либо 
в настоящем плюс какое-то стабильное обусловливание 
этим чем-либо (в его особенностях и его бытии) 
чего-либо иного, то есть их связь (субъективная 
возможность требует ещё и наличия субъекта плюс 
соответствующих знаний в его голове). В случае 
предсказаний прошлого и будущего нужны связи их с 
настоящим, с тем, что есть. Для предсказаний в
настоящем требуется наличие связи между известным и 
неизвестным, данным и неданным. Необходимо, чтобы 
наличная (данная) ситуация как-то определяла неданную. 
Например, будущую. Или просто не воспринимаемую нами в 
настоящем. Определяла по принципу "если А, то Б". Так, 
что где одно, там и другое - или непосредственно есть 
(не может не быть), или обязательно будет (как 
порождение или преобразование первого). То есть речь 
идёт об обязательности, закономерности связи А и Б. Не 
зависимо от типа этой связи. Тип связи тут показывает, 
как конкретно А обусловливает Б: а) порождает, б) не 
может быть без него, в) коррелирует с ним (так что 
изменения одного ведут к изменениям другого) и т.п. 
Конкретный характер обусловливания - это одно. И типов
обусловливаний очень много. Но есть и другая сторона 
дела, - что это обусловливание реально есть, что оно 
имеет место всегда, что А именно связано с Б (данным 
конкретным образом), обязательно обусловливает его. 
Это и придаёт данному обусловливанию (в той или иной 
его конкретике) статус закономерного, обязательного.

Другими словами, для возможности предсказаний на деле 
нужно не что иное, как бытие закономерностей (знание о 
которых, напоминаю, формулируется нами в виде законов).
Закономерностью мы называем любую обязательную 
обусловленность чего-то чем-то и любую стабильность в 
проявлениях чего-то (впрочем, в этом последнем случае 
тоже имеет место не что иное, как обусловленность 
данного стабильного "поведения" природой объекта). Для 
предсказания будущего Х (помимо собственно наличия 
этого Х и прочих конкретных обстоятельств) объективно
необходимо наличие стабильных повторяемостей, 
закономерностей (1) в "поведении" и функционировании 
этого Х (вытекающих из его природы), (2) в "поведении" 
всего, что воздействует на него извне, изменяет его 
(тоже в согласии со своей природой), а также (3) в 
том, как все эти "внутреннее" и "внешнее" (средовое) 
"поведения" влияют на Х (изменяют его). Ведь что такое
"связь будущего с настоящим"? Это наличие некоего 
постоянства в действиях и взаимодействиях ныне сущего 
и в результатах этих действий и взаимодействий, по 
чему можно вычислить, что с данным сущим будет в 
дальнейшем, как конкретно оно изменится. Откуда 
берётся стабильность в действиях? Она обусловлена
природой действующего. Откуда берётся стабильность в 
результатах? В ней выражается связь конкретных 
действий с конкретными изменениями, то бишь
обусловленность вторых первыми.

Для предсказаний же в настоящем необходимо наличие 
закономерностей в отношениях и соотношениях неданного 
с данным (тут речь идёт уже не о воздействиях, ведущих 
к изменению, а именно об отношениях и соотношениях, из
коих вытекает, можно вывести наличие).

Наличие конкретных закономерностей, выражающихся в 
специфическом обусловливании чего-то чем-то (неданного 
данным) или приводящих к такому обусловливанию, и есть 
ещё одно (инструментальное) объективное основание
предсказаний. А знание нами этих закономерностей, то 
бишь того, что А обусловливает Б способом Х, В - Г 
способом У и т.д. (или что А всегда действует так, а 
Б - этак), позволяет нам предсказывать на основании 
наличия А наличие или будущее появление Б, а на 
основании наличия В - то же самое в отношении Г.


Формула Гельмгольца

Утверждение о наличии связи между настоящим и будущим, 
о закономерности преобразования первого во второе, 
выражено Гельмгольцем в формуле: "всякое изменение 
(обратите внимание, речь идёт об изменении, а не о 
наличии: Гельмгольц, равно как и Лаплас, сводил все 
типы обусловливаний лишь к обусловливанию будущего 
настоящим - А.Х.) в природе должно иметь 
достаточное основание" (цит. по 10, с. 161). Другими 
словами, ни что (никакое событие) не происходит ни с
того, ни с сего, абсолютно произвольно (сравните с 
тем, что уже отмечено мной выше). Одновременно эти 
основания "в каждое время при одинаковых условиях
вызывают одно и то же действие (правильнее было бы 
продолжать употреблять слово "изменение", на худой 
конец - "событие", ибо действие, скорее, - это то, что
производит результат, а не сам результат - А.Х.)" (10, 
с. 162), то есть между ними и этим "действием" 
постулируется устойчивая (закономерная) связь (опять
же см. выше). И сие (как уже тоже отмечалось) суть 
тавтологии: одно здесь предполагает другое.

Во-первых, без наличия указанной связи между 
"действием" (изменением) и основаниями (этими 
основаниями обязаны быть какие-то действия, но в число 
их должны входить и упомянутые Гельмгольцем отдельно 
условия, которые ведь тоже признаются им: а) влияющими,
имеющими значение, и б) одинаковыми, постоянными)
просто и нельзя было бы вести речь не то что о 
какой-либо достаточности последних, но и о том, что 
они - именно основания. Ведь тут достаточность
основания означает не что иное, как достаточность 
неких факторов влияния для обусловливания (вызывания) 
действий, для порождения их, то есть основания
мыслятся как обусловливающее. Во-вторых, эти (и любые) 
связи вообще только тогда и есть, существуют де-факто, 
когда они хоть в какой-то степени устойчивы. Абсолютно 
неустойчивого просто нет по определению. Существование
чего бы то ни было есть поддержание его устойчивости в 
данном виде ("чего-то"). Де-факто существует лишь то, 
что хоть как-то устойчиво в своей определённости, что 
воспроизводится в каждый следующий момент или (для 
таких индифферентных ко времени и месту 
метарельностей, как закономерности) в аналогичной 
ситуации. Вот и полностью неустойчивая связь есть 
фикция. Без какого-то её постоянства никакой связи как 
явления и нет в действительности. Как можно утверждать 
существование связи, которая не обнаруживается с
достаточной (хотя бы для того, чтобы её заметили) 
периодичностью? Тут равным образом следовало бы 
утверждать её отсутствие. И предсказывать ничего было 
бы нельзя - за неимением инструмента.
   
(Стоит ещё отметить, что законы не надо путать с 
предсказаниями. Реальные предсказания всегда 
конкретны, то бишь касаются конкретных событий и
обстоятельств, тогда как законы абстрактны, 
представляют собой лишь общие утверждения. При том, 
что внешне, по форме, формулировки законов выглядят
как предсказания (что как раз связано с ролью, которую 
они играют в реальных предсказаниях). Однако их 
конкретности - вовсе не конкретности предсказываемых
с их помощью явлений, а определённости описываемых ими 
закономерностей. Законы, как отмечалось, безразличны 
ко времени и пространству, ибо носят примерно такой 
характер: "Где бы и когда бы ни встретилось явление Х, 
везде и всегда оно сопровождается явлением У").


Оговорка

Оговорюсь: выше и вообще во всём данном 
разбирательстве речь у нас идёт только о реальной 
обусловленности. Структуры - количеством, события - 
событием (и прочими привходящими обстоятельствами) и 
т.п. Я толкую о, если можно так выразиться, 
практических закономерностях. Но имеются и 
обусловленности иного типа - как, например, 
обусловленность выводов посылками. Это логическая 
обусловленность. Которая, впрочем, тоже не высосана 
нами из пальца, а отражает в одних своих формах 
реальные, а в других - формальные (по сходствам) связи 
феноменов Мира. В первом случае логические законы 
умозаключений суть описания ТИПОВ реальных связей 
(отношений и соотношений) вещей, событий и пр., а во 
втором - описания классификационных связей понятий (а 
также и ряда правил обращения с ними). Однако нам на 
этом сосредоточиваться ни к чему.


Что стоит отметить

Зато не лишне будет подчеркнуть следующее. Обратите 
внимание: для возможности предсказаний необходимо 
наличие ЗАКОНОМЕРНОСТЕЙ, то есть некоей
стабильности в поведениях, взаимодействиях, отношениях 
и соотношениях объектов. Чего-то повторяющегося из 
случая в случай, от раза к разу. И, тем самым, в 
данном отношении упорядоченного, нехаотического. А 
всегда есть А (ведёт себя, как А, а не как Б или С). 
За А (из А) всегда следует Б ("если А, то Б"), а не С, 
не Д и не любая другая буква алфавита. Только это 
позволяет говорить о наличии жёсткой связи, твёрдой 
закономерности. И только при таком раскладе возможно 
предсказывать.

Впрочем, может быть и так, что за А (из А) следуют 
или Б, или В, или Г. Но не более. То есть опять же не 
С, не Д и не т.д. Тут, конечно, предсказывать будет 
труднее, предсказание будет носить менее определённый 
(вероятный) характер ("или Б, или В, или Г"), в лучшем 
случае - вероятностный ("Б следует в таком-то числе 
случаев из ста, В - в таком-то, Г - в таком-то"). Но 
тем не менее связь будет налицо, будет постоянной. 
Полный хаос - это когда за А следует всё, что угодно, 
то бишь когда то, что следует, вовсе и не следует из
А, никак с ним не связано.

Мне важно подчеркнуть, что представление о связи 
прошлого с настоящим и настоящего с будущим - это 
отрицание их бессвязности, то есть бессвязности,
хаотичности происходящего, событий. Тезис Гельмгольца 
("ни что не происходит без основания") как раз и 
утверждает это. Отчего тут как будто бы нащупывается
некоторое противоречие с теорией хаоса, некое 
отрицание существования самого последнего (хаоса, 
бессвязности). Отчего сторонники данной теории и 
ставят под сомнение указанный тезис. Но правильно ли 
это? Вопрос поставлен; ответ будет дан ниже.


Типы обусловливаний

Пока же вернусь к разнообразию предсказаний. Выше я 
писал о том, что предсказывать можно разное: изменение 
или наличие. Ныне же видно, что и по линии инструментов
предсказывать можно по-разному. Что не только
обусловливается разное (будущее настоящим или 
настоящее настоящим), но и типы обусловливания весьма 
различны: корреляция отличается от порождения и т.п.
При этом, естественно, между тем, ЧТО, и тем, КАК 
обусловливается, тоже есть своя корреляция, своя связь.
Второе зависит от первого. Например, обусловливание
будущего настоящим представляет собой прежде всего 
процесс порождения (перерождения). События порождают 
события и прочие свои результаты иного феноменного 
характера. А вот свойства не порождают свойства, а лишь
коррелируют между собой. Например, давление и объём 
газа не порождают его температуру, а лишь коррелируют 
с ней. Изменение какого-то из этих параметров, конечно,
приводит и к изменению прочих, но тут уже изменения
порождают изменения, события - события (как раз в силу 
действия закона корреляции давления, объёма и 
температуры). А соответствие указанных параметров 
остаётся прежним. Давление не порождает температуру, 
как событие результат. Как и температура не порождает 
давление. Это лишь ПОВЫШЕНИЕ температуры порождает 
ПОВЫШЕНИЕ давления, и наоборот. А между собственно
давлением и температурой налицо именно корреляция.

Впрочем, и корреляция корреляции рознь. В только 
что приведённом примере, в частности, налицо взаимное 
обусловливание, некое "равноправие" параметров: все
они зависят друг от друга равным образом. Но возможны 
и односторонние корреляции, где какой-то параметр 
выступает ведущим, а какой-то ведомым. К числу таких 
корреляций принадлежит, например, соотношение между 
количеством элементов системы и её структурой. Вторая 
однозначно задаётся первым, но не наоборот. Структура 
не существует сама по себе, независимо от числа 
элементов. Добавляешь элемент - изменяется структура. 
Структура подстраивается к числу элементов. Но не 
бывает так, чтобы прежде изменялась структура, а к ней
подстраивалось число элементов - или лишние 
изгонялись, или недостающие включались в состав. 
Критическое изменение количества никак не может
происходить вслед за изменением структуры, а 
непременно только предшествует ему. Тут наблюдается в 
корреляции некая первичность, главенство одного
параметра. Который ведёт за собой другой.

Этот тип корреляции, кстати, схож с порождением и с 
обусловливанием будущего настоящим как одним из видов 
порождения. Настоящее также выступает в роли ведущего, 
порождающего, а будущее является ведомым, порождаемым. 
То есть здесь тоже имеет место одностороннее 
обусловливание, равно как и в вышеописанном случае 
корреляции количества элементов системы и её структуры.
Однако настоящее и будущее разведены во времени: 
сначала есть одно, потом появляется другое, а первое 
при этом исчезает. Тогда как количество и структура в
конкретных своих определённостях (не говоря уже о 
температуре, объёме и давлении) коррелируют 
(сосуществуя) и в настоящем (ведь речь идёт об их
наличии, а не об их изменениях как событиях при 
очерёдности этих событий). (Для температуры, объёма и 
давления же и вообще нет первичности и вторичности
- ни по значимости, ни во времени. В их 
преобразованиях нет строгой однонаправленной 
последовательности).


Nota bene

Эти моменты желательно понимать в связи с тем, что 
все доселе сочинённые кем-либо (в том числе и мной) 
теории общества представляют собою как раз главным 
образом не что иное, как своды законов (обнаруженные 
закономерности) корреляций. Авторы данных теорий 
выявляют и фиксируют прежде всего закономерные 
соотношения, скажем, социального (функционального) 
положения личности - и её политических и экономических 
интересов, этих интересов - и образа её мыслей и 
действий, численности социума - и его функциональной
структуры, или же этой его структуры - и его 
политического, правового, социального и экономического 
устройства. Например, в "Теории общества" я отмечаю, 
что количественное разрастание первобытных социумов 
потребовало выделения профессионального управления и 
соответствующих функционеров. То бишь не чего иного, 
как функционально-структурной перестройки социумов. 
(Как понятно, это частный случай проявления общего 
закона соответствия количества элементов и структуры 
системы, "работающего" во всех вещах и колониях вещей:
критическое изменение количества не может не приводить 
к изменению структуры). Основное же моё внимание 
посвящено тому, как та или иная функциональная
структура общества обусловливает особенности его 
политического, социального и экономического устройства 
и функционирования.

Я толкую именно о закономерностях корреляций и, 
соответственно, практически не занимаюсь предсказаниями
событий конкретного толка - типа того, кто мог бы
(должен был бы) выйти победителем в Аустерлицком 
сражении. Я не берусь обосновать даже необходимость 
самого этого исторического события. Не потому, что не 
мог бы, а потому, что это - не моё дело. Ибо 
предсказания такого (конкретно-событийного) толка 
требуют знания совершенно иных обстоятельств (исходных 
данных) и иных законов, чем те, которые выявляю я в 
рамках теории общества вообще. Такие гадания нуждаются 
в кофейной гуще другого сорта (и более мелкого 
помола). Я же с моими данными и моими законами в 
отношении событий могу предсказать только следующее: 
если произошли такие-то и такие-то функциональные 
изменения в составе общества (например, большинство 
крестьян стало производить продукцию на продажу и тем 
самым превратилось в буржуа), жди таких-то и таких-то 
изменений и в его (данного общества) политической
организации.

Другими словами, тут мы имеем опять-таки аналогию с 
предсказаниями типа: при изменении температуры на 
величину X давление газа в данном нерастягивающемся (с 
неизменным объёмом) сосуде изменится на величину Y. Но
вовсе не утверждение: "Температура газа X в сосуде Y 
возрастёт (со всеми последствиями этого в отношении 
давления) на величину Z к 14.00 по Гринвичу
15.08.2007 г." Для последнего предсказания надо знать 
не только закон соотношения между объёмом, давлением и 
температурой и не только их величины в настоящий 
момент, но и все те многочисленные посторонние 
обстоятельства, которые повлияют на указанную 
температуру в течение последующего года.

В связи с этим может возникнуть вопрос: а зачем нужна 
тогда такая теория, которая не позволяет предсказывать 
будущее? На что можно ответить, во-первых, указанием 
на то, что практически полезны отнюдь не только те 
предсказания, которые касаются будущего. Неплохо знать 
и то, что нас окружает в настоящем, а также то, что 
можно в этом настоящем реально сделать (чтобы не 
напортачить или хотя бы попусту не растратить ресурсы) 
по его разрешительному потенциалу (это, конечно, не 
означает, что такое знание в социальной области может
образумить демагогов и политиканов, то есть особей, 
нацеленных на личный, а не общественный интерес, но 
оно может остановить их - при условии, если этим
знанием обладает значимая часть общества). Важно 
вообще знать, что надо делать (что от чего зависит, 
что с чем связано), чтобы добиться того или иного
желаемого результата.

Во-вторых же, знание законов корреляций тоже 
необходимо для предсказаний будущего. Это знание 
просто недостаточно для предсказаний конкретных 
событий: тут требуется привлечение гораздо большего 
объёма знаний. Но в указанный требующий привлечения 
объём знаний знание законов корреляций входит
обязательно. И чем значительнее предсказываемое 
событие (изменение), тем большую роль в его 
предсказании играет такое знание. Для мелких событий 
оно - слишком грубое, слишком общее. Да и для 
предсказания деталей крупных событий (то есть их 
конкретики, которая больше всего и интересует людей с 
их личным сиюминутным "что делать?") оно недостаточно. 
Оно беспомощно в отношении предсказания точных сроков 
происхождения изменения и той конкретной цепочки
событий, той формы, в которую отольётся процесс 
изменения, но оно показывает содержание, направление 
этого процесса к определённому результату, то есть
предсказывает сам этот результат - каков он будет 
(например, какое устройство рано или поздно - при всех 
случайных, обусловленных более мелкими факторами,
пертурбациях - установится в обществе, достигшем 
определённой функциональной структуры. Так, можно 
уверенно заявить, что в крестьянском по своему составу
обществе возможна только и так или иначе установится 
бюрократическая форма правления, что такое общество 
может пребывать только на стадии бюрократической
формации, в состоянии бюрократизма. Это позволяет 
предсказать закономерность связи состава Х с 
состоянием У).

Ещё раз обращаю на это внимание: множество 
недоразумений и нелепых претензий к обществоведческим 
теориям проистекает из того, что критики не понимают 
сущности предсказываемого этими теориями. От них 
сплошь и рядом требуют предсказаний конкретных 
событий. А они жёстко предсказывают совсем иное, ибо 
вскрывают закономерности связей не событий, а 
параметров, характеристик, свойств обществ. Знания 
этих обстоятельств никак напрямую не способствуют 
предсказаниям событий, того, что произойдёт в данных 
обществах. В отношении событий тут возможны только 
грубые и неточные предсказания. Тут, вообще, по 
большей части предсказывается лишь либо 
возможность-неизбежность, либо невозможность чего-либо.
А для предсказаний конкретики (временной и прочей) 
событий указанных данных недостаточно. Требуется 
привлечение ещё и иных знаний - о других 
закономерностях, других обусловливающих факторах. При
том, тем не менее, что без знаний о структуре, составе 
и закономерностях их корреляций тоже не обойтись. Для 
успешных предсказаний событий (вообще будущего, не 
говоря уже о настоящем) эти знания тоже необходимы. 
Они просто недостаточны сами по себе для решения 
данной задачи, но необходимы для её решения: без них 
тоже никуда: в таком случае просто недостаточны будут 
уже другие знания - о конкретных факторах, 
определяющих происхождение событий.

Ну и, касательно к нашей теме, отмечу ещё то, что 
указанные обществоведческие изыскания с изучаемыми ими 
особыми закономерностями, естественно, абсолютно 
посторонни теории хаоса. Они - о другом, о том, что
никак не подотчётно данной теории.


Двойная ограниченность детерминизма у Лапласа

Теперь вернусь к формуле Лапласа. Итак, прежде всего, 
Лаплас вёл речь о предсказаниях будущего и прошлого, 
то есть событий, того, что произойдёт и произошло. Его 
детерминизм в этом плане ограничен, ибо кроме событий 
есть ещё и другие феномены, связанные между собой и 
позволяющие по данности (явленному наличию) одного 
делать предсказания о другом. По составу общества, 
повторяю, можно судить о его политическом устройстве, 
а по устройству - о составе. Но нам предлагается лишь 
чисто событийный детерминизм. Учение об обусловленности
будущего настоящим (настоящего - прошлым). Что ж, пусть
будет так. Согласимся с таким пониманием детерминизма -
тем более, что всякое конкретное предсказание будущего 
обычно не может обойтись без обращения к 
закономерностям корреляций и им подобным, то есть 
включает их в себя, в своё "достаточное основание" 
(при том, что предсказания наличия, в свою очередь, 
всегда производятся автономно от предсказаний 
изменений).

Однако и при таком узком понимании детерминизма 
Лаплас дал маху. Ибо и сами события он тоже понимал 
ограниченно. Он писал о предсказаниях только в 
отношении весьма специфического типа изменений, а 
именно: положений тел в пространстве, направлений и 
скоростей их движений (импульсов). Его события суть 
лишь перемещения тел. Всё бытие Мира сводится у 
Лапласа к динамическим процессам, к движениям, их 
характеристикам и изменениям в оных (для отдельных
движущихся тел). Будто никаких иных событий, кроме 
движений, в этом Мире и не происходит. Будто материя, 
сущее, конкретно движущиеся тела (вещи или их
скопления) не обладают никакой собственной природой, 
"личной жизнью", иной определённостью, кроме той, что 
они - движутся, обладают кинетической энергией. Будто 
все их свойства, характеристики, параметры сводятся 
лишь к тем, которые характеризуют идеальную движущуюся 
материальную точку.

Лаплас с его "положениями" и "силами" игнорировал 
даже реальные формы своих тел, расположения в них 
центров тяжестей, их упругость и т.п. (а ведь всё это
влияет на траектории при столкновениях). Им мыслился 
Мир, состоящий исходно из абсолютно упругих, не 
имеющих объёма и формы (точечных) материальных тел. 
Лаплас был материалистом в духе Демокрита и даже ещё 
хуже, ибо Демокрит хотя бы приписывал своим атомам 
форму и, соответственно, объём. А Лаплас принимал за 
реальность математическую идеализацию движущегося, 
используемую для выявления идеальных (чистых) 
закономерностей движения. Будто бы так и устроен
реальный Мир.

И уж, конечно, на данном фоне Лаплас и не помышлял о 
том, что движение - это вообще побочная, 
малосущественная, посторонняя, внешняя характеристика 
вещей, цепляющаяся к ним в довесок к их собственным 
свойствам, их самопроизвольной специфической 
активности вовсе не динамического толка, выражающейся 
не только в движениях (а то и совсем не в движениях), 
но и в чисто качественных изменениях (хотя результатами
этой активности могут быть и движения - как самих 
данных тел, так и других тел, на которые они 
воздействуют, причём отнюдь не посредством 
столкновений). Например, при столкновениях молекул 
идёт не только обмен кинетической энергией 
(поступательной, вращательной и колебательной), но и 
химические реакции, изменения электронных структур
молекул.

Движение, конечно, есть составная "часть" любой 
активности, но есть ли такая реальная активность, 
которая сводилась бы только к перемещению в
пространстве? Есть ли такое сущее, которое бы только 
двигалось и не обладало никакими иными свойствами, 
никакой иной активностью? (Это, кстати, концепция
первоэлементов и, притом, взятая в её радикальном 
антиматериалистическом виде: ведь тела тут мыслятся 
математическими точками). Я вот полагаю, что такого
сущего нет и что, тем самым, связи состояний Мира 
(будущего и настоящего) не сводятся только к 
закономерностям движения (не описываются только его
законами). На любом уровне Универсума сущее (вещи) не 
только обладают кинетической энергией (движутся 
относительно друг друга), но ещё и как-то "живут" в 
абсолютном смысле, то бишь проявляют себя вовне, 
специфически (и отнюдь не динамически) воздействуя на 
иное (а также в рамках своего внутреннего 
функционирования изменяя самое себя). Для 
предсказания результатов этих воздействий надо знать 
не одни лишь положения тел в пространстве и импульсы, 
но и хотя бы то, что это за воздействия, каковы их 
собственные закономерности и т.п. И все эти 
нединамические события, это особое происходящее "входит
в состав" будущего (или прошлого), определяет его лицо
не в меньшей, а куда в большей степени, чем положения 
действующих тел в пространстве или их импульсы.

Таким образом, даже согласившись с тем, что детерминизм
есть учение об обусловленности будущего настоящим, я 
не могу согласиться с лапласовским пониманием этой 
обусловленности - будто бы она носит только 
динамический, механицистский характер. Дело обстоит 
гораздо (просто катастрофически, бесконечно) сложнее.


Сущность детерминизма (в широком и узком смыслах)

Впрочем, это детали. Сущность детерминизма состоит, 
пожалуй, не в том, ЧТО КОНКРЕТНО предсказывается 
(будущее или настоящее), и не в том, соответственно,
КАК КОНКРЕТНО предсказывается (с опорой на какой тип 
обусловливания), а (если всё-таки подходить к данному 
учению гносеологически - со стороны его отношения
к предсказаниям) в самом тезисе о том, что 
предсказания онтологически возможны, что они имеют 
объективные основания в реальном наличии чего-либо и в
реальной связанности этого "чего-либо" с чем-то иным, 
реальной обусловленности чего-то чем-то, и 
обусловленности жёсткой, необходимой, всегда 
исполняющейся. В принципе, детерминизм в широком 
(общем) смысле (и как чисто онтологическое учение) - 
это утверждение о реальном существовании 
закономерностей (а ещё шире - устойчивости, 
определённости) в качестве атрибута сущего и, стало 
быть, о тотальной "подчинённости" им всего и вся. А в 
узком (традиционном, лапласовском) смысле - это 
утверждение о связи прошлого и настоящего (настоящего 
и будущего), о существовании закономерностей 
преобразования первого во второе, об обусловленности 
(закономерном ходе) этого преобразования (и его 
результатов). Это учение о том, что в будущем не будет 
и не может быть ничего, что бы не имело корней 
(оснований) в настоящем, не было бы как-то связано с 
тем, что есть в этом настоящем, и не было бы порождено 
им в ходе его "поведения" и функционирования, в свою 
очередь обусловленных его природой, то есть протекающих
некоторым закономерным образом. Будущее объективно 
определено настоящим (содержится в нём в "свёрнутом",
"закодированном" виде, как организм в зародыше) - вот 
одна из личин основного тезиса учения детерминизма.
Повторяю, в его узком и (с подачи "синергетиков", 
покушающихся на пересмотр роли детерминации только в 
предсказаниях будущего) единственно интересующем
нас здесь понимании.

О том же писал и Пригожин. По его мнению, детерминизм 

"указывает, что в некотором смысле астоящее "содержит" 
в себе прошлое и будущее" (8, с. 23).

Правда, сам Пригожин как раз с этим не согласен, 
утверждая, что 

"в действительности это не так. Будущее не входит в 
качестве составной части (при чём здесь "составная 
часть"? Разве зародыш - составная часть развившегося
из него организма? - А.Х.) в прошлое (? - настоящее - 
А.Х.)" - 8, с. 23. 

Но его соображения на данный счёт я рассмотрю позднее.

Пока же переведу вышеприведённый основной тезис в 
более адекватную форму. Ибо утверждения "будущее 
содержится в настоящем" или "настоящее полностью
определяет будущее" хотя сами по себе и верны, но в 
силу своей абстрактности, общности допускают 
превратное (то есть тоже тотальное во всех смыслах)
истолкование. Поэтому правильнее будет опереться на 
более внятную формулу, согласно которой детерминизм (в 
узком смысле) - это учение о том, что ни что не 
происходит (не возникает) само по себе, из Ничего 
(как и не проходит бесследно, не исчезает в Ничто). Из 
этого тезиса, как нам уже известно, логически вытекает 
необходимость бытия закономерностей, конкретной
избирательности обусловленности и т.п. (Кстати, 
выведение всего того, что логически вытекает из 
данного тезиса, и должно составлять суть учения
детерминизма - в узком смысле). Однако нам теперь 
пришло время остановиться уже не на том, что вытекает 
из указанного определения, а как раз, напротив, - на 
том, что из него логически не вытекает, но 
приписывается детерминизму по ошибке. Тут, во-первых, 
отмечу следующее.


Как надо и как не надо понимать приведённый тезис?

Утверждение "ни что не происходит из Ничего (само 
по себе)" означает лишь то, что всякое событие 
чем-нибудь да обусловлено. Что не бывает не 
обусловленных чем-либо событий. Но оно не означает, 
что все события находятся во взаимной связи, что 
каждое из них обусловлено всем, что есть в наличии 
(что всё в будущем связано со всем в настоящем). То 
есть это вовсе не утверждение о тотальности связи 
всего и вся, обусловленности всего всем. Ведь такая
тотальность как раз отрицает конкретность 
обусловливания, определённость связи Х и У, 
"размазывая" её до полной неопределённости по всему 
Универсуму. Реально обусловленность есть лишь тогда, 
когда она избирательна. И именно в защиту такой 
обусловленности выступает детерминизм. Он признаёт 
наличие лишь конкретных связей и, соответственно, тем 
самым, наличие конкретных бессвязностей (чего-то с 
чем-то). Одно без другого ведь просто невозможно.
Тотальная обусловленность, если вдуматься в её суть, 
тождественна тотальной же бессвязности (крайности 
сходятся). Отсюда детерминизм включает в себя
признание бытия конкретной (то есть тоже избирательной)
бессвязности. Каких-то отдельных событий - с другими 
отдельными событиями. Данное учение утверждает
лишь то, что сия бессвязность не тотальна, что нет 
таких событий, которые были бы ни с чем абсолютно не 
связаны, ничем не обусловлены. А то, что иные события
никак не связаны с какими-то другими событиями (и 
прочими привходящими обстоятельствами), никак не 
обусловлены ими - так это пожалуйста. Это само собой 
разумеется (и даже логически необходимо - по существу 
главного тезиса детерминизма). С этим детерминизм (как 
учение) не спорит. Всякое конкретное событие, конечно 
же, связано лишь с конечным числом других конкретных 
событий, обусловлено ограниченным кругом 
обстоятельств. Все прочие события и обстоятельства 
(имя коим легион) не имеют тут к делу никакого 
отношения. И их можно считать автономными, 
независимыми, посторонними друг другу событиями и
обстоятельствами.

Повторяю (ибо это важно усвоить): приведённый тезис 
отнюдь не означает, что ВСЕ события настоящего 
(будущего) связаны со ВСЕМИ событиями прошлого
(настоящего) (и в этом плане не отрицает наличия 
хаоса, оставляет для него, то бишь для бессвязности, 
некое место в Мире; просто хаос здесь оказывается
относительным, конкретным, хаосом в некотором 
отношении, некотором смысле - по линии конкретной 
бессвязности). Он означает лишь, что все, то есть любое
("все" именно в смысле: "каждое", а не в смысле: "все 
целиком") событие настоящего (будущего) связано хоть с 
каким-то событием и какими-то прочими обстоятельствами 
(у Гельмгольца это комплексно именуется основанием) в 
прошлом (настоящем). Нелепо говорить о тотальной связи 
всего и вся, и не это утверждает формула детерминизма 
(как сие может показаться при оперировании такими 
общими формулировками, как "будущее содержится в 
настоящем" и "будущее полностью определяется 
настоящим"). Она этому даже прямо противоречит (будучи
выражена в более адекватной формулировке Гельмгольца). 
То, что я сейчас чихнул, конечно же, никак не связано 
с излучением фотона электроном, болтающимся где-нибудь 
на орбите Юпитера (в лучшем случае связь тут настолько
ничтожна, что никак не подходит под определение 
"достаточное основание", "значимый обусловливающий 
фактор"). Но этот чих хоть чем-то да обусловлен. И
всякое событие чем-то обусловлено. То бишь находится с 
чем-то в преступной связи. Многие происходящие в Мире 
события никак не связаны друг с другом. Не
обусловливают друг друга. Идут, если можно так 
выразиться, параллельными (непересекающимися) курсами. 
Суть независимые, автономные события. Но всякое из 
них, тем не менее, от чего-нибудь да зависит, чем-то 
да обусловливается. Отсутствие конкретной связи 
события Х с событием У или предпосылками события 
У не означает отсутствия какой бы то ни было связи 
события Х с какими-либо событиями и предпосылками 
вообще.

Другими словами, детерминизм вовсе не ставит вопрос 
так, что, мол, либо связанность (порядок, 
обусловленность), либо бессвязность (хаос, 
случайность). При адекватном понимании он, напротив, 
утверждает бытие и того, и другого. У всего (всякого) 
в Мире непременно имеется и связь (с одним; в одном
отношении), и бессвязность (с другим; в другом 
отношении). Просто детерминизм по определению, по 
природе (как учение именно о связи, а не о 
бессвязности: последнюю специально изучает теория 
хаоса) акцентирует внимание лишь на первом моменте, на 
том, что какая-то связь есть всегда, что, стало быть, 
тотальной бессвязности нет. Но его постулат - отнюдь 
не утверждение о тотальной связанности всего со всем, 
о тотальности связи. Это вовсе не отрицание феномена
конкретной бессвязности. Это лишь отрицание 
абсолютизации бессвязности.

(Продолжение следует)
 

Просмотр всех сообщений по данной теме
Полный список

Тема Автор Дата
К вопросу о синергетике (часть 1) А.Хоцей 02/05/2006 17:47
К вопросу о синергетике (часть 2) А.Хоцей 03/05/2006 20:54
К вопросу о синергетике (часть 3) А.Хоцей 22/08/2006 17:20
Re: К вопросу о синергетике (часть 3) Валентин Кононов 27/08/2006 23:59
К вопросу о синергетике (часть 4) А.Хоцей 29/08/2006 15:24
Re: К вопросу о синергетике (часть 5) А.Хоцей 29/08/2006 15:27
Re: К вопросу о синергетике (часть 6) А.Хоцей 18/09/2006 17:27
Re: К вопросу о синергетике (часть 6) Валентин Кононов 25/09/2006 23:47
Re: К вопросу о синергетике (часть 7) А.Хоцей 03/10/2006 14:56
К вопросу о синергетике (часть 8) А.Хоцей 17/10/2006 15:44