Тема: Re: Замечания философа-материалиста
Автор: А.Хоцей
Дата: 17/06/2002 16:41
 
Здравствуйте, уважаемый Юрий Викторович. Похоже, что 
наша дискуссия приобретает бесконечный и 
малопродуктивный характер. Слишком много тем мы
берёмся обсуждать зараз, при том, что пользуемся 
разными языками (придаём разные значения словам) да к 
тому же пытаемся описать ими друг другу весьма
различно представляемую действительность. Слова, как 
понятно, суть символы определённых представлений; так 
вот, мы с Вами не только именуем по-разному одинаковые 
представления или одинаково - разные, но и вообще имеем
представления, плохо совпадающие между собой. В такой 
ситуации невозможно решить проблему общения простым 
переводом, составлением, так сказать, "лоскутовско-
хоцеевского словаря" (по типу русско-английского). 
Пользуясь лексикой Т.Куна, у нас с Вами парадигмальная 
несоизмеримость. Тут необходим выход на какие-то 
базовые, тыловые позиции (причём прежде всего
гносеологические), требуется спор по основаниям 
концепций. Ваши и мои взгляды на философию, развитие и 
всё прочее, безусловно, в основном (за исключением
явных ошибок), являются лишь выводами-следствиями, 
поверхностными выражениями некоторых более 
фундаментальных представлений о сущности познания, 
науки, далее - познаваемого нами под определённым 
углом зрения Мира и т.п.

Поэтому я полагаю, что нам нет смысла махать руками во 
все стороны, воюя с воображаемым противником и питая 
иллюзии, что все наши аргументы-удары достигают цели и 
поражают оппонента в самую печёнку. Давайте разбираться
постепенно и помаленьку. Ну, для начала, попробуем 
хотя бы покончить с вопросом об антропности науки (и в 
том числе, философии как науки, а не чего-то другого). 
Как, например, понимаю это дело я.

Прежде всего, вслед за Вами, уточню для ясности, что я 
вполне различаю субъективность и субъектность. Намёк 
на это Вы можете обнаружить уже в моём первом письме, 
где в разных контекстах использованы оба указанных 
термина. Разумеется, субъект и его субъектные 
особенности (в состав которых входит, в частности, и 
субъективность) представляют собою столь же 
объективные феномены, как и всё внесубъектное, и могут 
быть объектами познания. Однако одно дело - эти 
объективность (то есть реальность существования) и 
объектность указанных феноменов (то есть данность их 
нам в качестве объектов познания), и совсем другое - 
субъективность (или, пожалуй, ещё точнее, 
субъективизм), то есть индивидуальная ценностная 
ориентация познания, на недопустимости которой в
науке настаивал и настаиваю я. Субъективность как 
феномен может выступать объектом познания и как объект 
познания она объектна. Субъективность реально
присуща субъекту как тоже реальному существу и в этом 
плане она объективна. Но из всего этого никак не 
следует, что субъективность-субъективизм (то есть
предвзятость, предубеждённость) допустима в науке, то 
бишь при познании её объектов, хотя бы даже и самой 
субъективности в качестве такового.

Всякое познание, безусловно, субъектно, то бишь 
представляет собой деятельность какого-то субъекта. 
Без субъекта познавательной деятельности просто нет и 
быть не может. Всякое конкретное познание, тем самым, 
отчасти и субъективно, ибо субъективность так или 
иначе присуща любому субъекту и проявляется в любой 
его деятельности. Однако если вести речь о научности
познания, то есть о науке, то познание научно именно в 
той мере, в какой оно избавлено от субъективности, то 
есть в той, в какой оно не зависит от склонностей, 
желаний, настроения и пр. познающего субъекта. Всякая 
наука есть по своей сущности (по замыслу, идее, а не 
исполнению) объективистское предприятие, то есть имеет 
целью познание своих объектов такими, каковы они
суть сами по себе, вне какого-либо нашего к ним 
эстетического, этического и прочего ценностного 
отношения. Ценность знаний, адекватная их сути, в их
истинности (то есть соответствии действительности), а 
не в том, нравятся они нам или нет. Оценка на 
достоверность - это единственная ценностная
характеристика знаний как собственно знаний, а не 
измышлений и фантазий. Вы же эту ценность в Ваших 
рассуждениях о ценностно сориентированной (антропной)
науке фактически подменяете совсем другими ценностями. 
А именно: в первом письме - этическими и 
эстетическими, а в последнем - утилитарной. Само собой,
что наука (как знание) имеет утилитарную ценность (то 
бишь полезна для нас), но эта её ценность не является 
её сущностной ("внутренней") характеристикой. Эта 
характеристика внешня для знаний, ибо отражает не их 
самобытие в качестве таковых, а лишь наше отношение к 
ним. Знания определяются в качестве знаний не по 
признаку их полезности нам, а по их истинности. 
Полезными нам могут быть многие феномены. Кому-то и 
религия полезна. Но что отличает одно полезное от 
другого, например, религиозные убеждения от знаний? В 
чём собственная сущность знаний, с одной стороны, 
определяющая их конкретную полезность для нас, а с 
другой - независимая от этой полезности? Вот в чём
вопрос.

Мне кажется, что в своих рассуждениях об антропности 
науки и важности понимания субъектности Вы не совсем 
чётко различаете те обстоятельства, которые определяют 
эту её антропность, от тех, которые определяют её
сущность. Для Вас антропность является моментом 
сущности науки, причём наиважнейшим, если вообще не 
самой её сущностью. А это не так. На мой взгляд,
в своём последнем письме Вы именно подменяете и 
вытесняете практической, утилитарной ценностью науки 
для человека ценность научных знаний в плане их
истинности. Ещё раз повторяю и поясняю.

Знания, безусловно, являются ценностью для человека, 
играют утилитарную роль, помогают ему выживать в этом 
мире. Человечество занимается познанием не просто из 
любопытства (хотя и этот мотив присутствует), а с 
дальним практическим прицелом (причём исходно, а не 
только на современном этапе, как это следует из Вашего 
текста). Знания нужны человеку для успешного
приспособления к среде. Для такого приспособления ему 
необходимо иметь представление о том, какова данная 
среда (те или иные составляющие её фрагменты-объекты), 
чего от неё можно ждать и как на неё можно 
воздействовать, чтобы добиться желаемого результата 
(успешного выживания). То же значение имеют и знания о 
человеке.

С одной стороны, "познать самого себя" полезно в 
эпистемологическом смысле - чтобы лучше разобраться в 
особенностях, структуре своего мышления, самого
познания как процесса, дабы сделать эту деятельность 
более эффективной, дающей доброкачественные знания. 
Именно так и только так я могу истолковать, например, 
Ваши фразы: "Для чего науке требуется понимание 
СУБЪЕКТНОСТИ? Для того, чтобы наука становилась более 
ОБЪЕКТИВНОЙ". То есть истинной. Само собой, что без 
знания того, что представляет собой человек как 
мыслящее, познающее Мир (и себя самое) существо, 
правильное мышление-познание несколько гипотетично. 
Чтобы делать что-то эффективно, надо знать, что ты 
делаешь, для чего и как. Однако эти гносеологические 
мотивы изучения человека (его мышления) Вас особенно 
не занимают. Вы больше напираете на иные, практические
мотивы его познания.

С этой другой подчёркиваемой Вами стороны, 
исследование человека важно для того, чтобы знать, что 
ему нужно для выживания (не в плане условий среды, а в 
плане жизненных потребностей самого человека), каких 
целей ему следует добиваться и, в частности, на что 
должно быть нацелено его познание, знание чего (каких 
реальностей) и какое именно знание (ибо реальности 
можно познавать с самых разных сторон) ему необходимо 
для успешной (в плане обеспечения его благополучия) 
деятельности. Именно о последнем аспекте
"самопознания", в основном, и толкуете Вы. Вы просто 
обращаете внимание на то, что человек познаёт мир (и 
себя) с определённой целью и этой целью в конечном 
счёте является выживание человека. Вы утверждаете, 
что "современная наука (только ли современная? - 
А.Х.)... является мощной производительной силой, а не 
просто средством удовлетворения человеческого 
любопытства" (а что, наши первобытные предки познавали 
Мир исключительно из любознательности, а не во имя 
практического использования добываемых знаний?). Вы 
пишете, что "когда наука принимает участие в процессе 
производства (а существовал ли когда-либо процесс 
производства без опоры на знания? - А.Х.), т.е. в 
создании принципиально нового (что тут имеется в виду? 
То, что ново в отношении природы, чего нет в ней самой 
по себе, типа пластмасс, или то, что ново и в 
отношении старого производства, то есть связано с 
научными открытиями, с прогрессом познания и 
производства? - А.Х.), все вопросы о сущности того, что
уже есть, отходят для науки на второй план.., а на 
первый план выходят вопросы о сущности того, что 
должно быть", то бишь чего мы хотим достичь, получить, 
произвести. То есть Вы говорите, на деле, именно о 
конечных целях познания (и производства), определяемых 
не чем иным, как потребностями человека. Выяснение 
сущности того, что должно быть - это, надо думать,
выяснение сущности того, что должно быть с нашей точки 
зрения, то есть того, что нам нужно, чего мы хотим? 
Никак иначе это Ваше долженствование истолковать 
нельзя. Вы попросту говорите о важности постановки 
целей - производству, познанию, вообще всякой 
человеческой деятельности. При том, что эти цели в 
любом случае завязаны в итоге на выживание Человека, на
удовлетворение его потребностей, которые и желательно 
предварительно знать.

Однако, скажите, можно ли достичь какой-либо цели, не 
имея для этого средств? Достаточно ли человеку только 
знать желательность или даже необходимость
(долженствование) чего-то для того, чтобы это что-то 
получить (например, произвести)? Не требуется ли для 
сего ещё и знание того, как это нужное обеспечить (как 
произвести те же пластмассы), что следует конкретно 
делать с этой целью? И не является ли это последнее 
знание как раз знанием о том, что представляет собой 
преобразуемая нами во имя наших целей природа, какими
способами на неё возможно и надо воздействовать, чтобы 
получить желаемый результат? Знание цели самой по себе 
(к тому же, довольно тривиальное) отнюдь ещё не 
означает знания того, как этой цели достичь. Конечно, 
возможна наука (дисциплина), имеющая своим специальным 
предметом изучение нужд человека и его целей, то есть 
того, что с его точки зрения должно быть. (И такая 
наука, чтобы иметь право именоваться наукой, 
подчёркиваю, обязана быть столь же истинной, то бишь 
объективной, непредвзятой, как и все прочие). Однако 
данный предмет вовсе не является предметом всех 
научных дисциплин. Большинство последних исследует 
вовсе не человека, а объекты окружающей его среды - на
предмет выявления характерных для них особенностей, 
закономерностей их "поведения" и т.п.

Разумеется, при этом все данные дисциплины утилитарны, 
то есть занимаются своими исследованиями не во имя 
одного только пустого удовлетворения любопытства 
исследователей. В целом любая научная деятельность 
имеет своей целью выработку полезных для выживания 
человека знаний. Но, во-первых, не полезность для 
человека составляет сущность знаний как знаний: знания 
делает знаниями, а не фантазиями, их истинность 
(условием обеспечения которой является несубъективизм 
познания). Во-вторых же, сама полезность указанных
знаний присутствует лишь в той мере, в какой они 
истинны. Ложные "знания" вряд ли могут как именоваться 
знаниями, так и быть полезными нам в нашей борьбе за 
выживание. Собственной (хотя, разумеется, не 
единственной) характеристикой науки как знания 
является истинность, а науки как познания 
(познавательной деятельности) - объективизм, свобода 
от предвзятости. И этот объективизм познания является 
условием (средством) обеспечения истинности добываемых 
знаний.

Итак, конечная целевая сориентированность всякой науки 
на обеспечение выживания человека вовсе не исключает, 
а напротив, предполагает её объективность, то есть уже 
не утилитарную, а истинностную ценность. Знание нами 
того, что нам нужно, а также и того, как правильно 
(эффективно) добывать знания, - эти знания не 
отрицают, а предполагают (в особенности, знание о
правильном познании) объективность науки (как 
деятельности), исключение из неё всякого 
субъективизма. Оная объективность необходима, как Вы 
верно отмечаете, и при познании самого человека 
(субъекта и субъектного), и при познании внесубъектной 
реальности. Ведь для того, чтобы знания реально могли 
быть нам полезны в нашей борьбе за выживание, они 
должны быть истинными, то есть соответствовать 
действительности, а не нашим пожеланиям на её счёт. 
Для того, чтобы достичь какой-либо цели, надо иметь 
адекватные средства. Знания суть средства (одно из 
средств, ибо не знаниями одними жив человек) для 
достижения цели выживания. Чтобы быть адекватными 
средствами, они тут должны быть истинными знаниями, то 
есть, в частности, отражать в себе только то, что
присуще объектам познания самим по себе, а не нам, не 
тем, кто эти объекты изучает, со всеми нашими эмоциями 
и пожеланиями.

Таким образом, наука антропна в двух смыслах: 1) по 
субъекту - как деятельность ЛЮДЕЙ; 2) по цели - как 
деятельность, обеспечивающая (в конечном счёте) 
выживание человека. Но наука не антропна в том смысле, 
согласно которому знания как средства обеспечения 
достижения указанной цели, обязаны быть: 1) истинными, 
лишёнными субъективности, и 2) знаниями не только и не
столько о человеке, но и об окружающей его 
несубъектной среде; ведь от этих последних знаний тоже 
кое-что зависит в плане успешности нашего выживания,
не так ли?

Теперь обращаю Ваше внимание на то, что сущностью 
любой деятельности является то, что она собой 
представляет, а не её цель (если оная имеется) и не её
субъектность. Все деятельности человека субъектны и 
многие из них преследуют цель его выживания, однако 
таким манером они не различаются как особые
деятельности. Как именно особая деятельность человека 
научная деятельность, или познание, очевидно, имеет 
некие свои конкретные характеристики, которые и 
относятся к её сущности, определяют её в качестве 
собственно научной, а не какой-то иной деятельности. В 
этом плане науку, в частности, можно определить как 
деятельность по добыче знаний, истинных представлений 
о реальности, одним из моментов истинности коих 
является их объективность, то есть то, что оные
представления суть знания об объектах как они есть 
сами по себе, без какой-либо примеси со стороны нашей 
субъективности (предвзятости).

Вы же странным образом противопоставляете утилитарные 
цели-ценности науки (её полезность для человека) её 
сущности, то есть её научным целям-ценностям-
признакам: истинности, объективности (понимаемой тут 
как антоним субъективизма, предвзятости). Точнее, Вы 
сводите всю ценность науки к её полезности (понимаете 
ценность только утилитарно), а её предмет - к изучению 
целей человека (того, что должно быть, чего человек 
хочет достичь). Наука у Вас обязана отвечать якобы 
главным образом на вопросы типа: "Надо ли делать то 
или другое?", "Чему отдать предпочтение?", "Что такое 
"хорошо" и что такое "плохо"?" (естественно, с точки 
зрения процветания человечества), а не на вопросы: 
"Что есть то или это нечто, каковы его особенности и
закономерности?", "Что нужно делать для того, чтобы 
обеспечить достижение некоей цели (например, того же 
выживания человечества)?" Но не бессмысленно ли, 
повторяю, знание того, что хотелось бы получить, без 
знания о том, как возможно это желаемое получить? Не 
сводится ли само формирование конкретных представлений 
о том, что должно быть (что желательно произвести), к 
изучению того, что есть, то есть особенностей и 
закономерностей "поведения" объектов среды, 
заключённого в них потенциала их полезного для нас 
преобразования (то есть того, что можно произвести)? 
Ведь любое изобретение есть лишь применение к пользе 
человека знаний о мире как он есть сам по себе, 
которые прежде ещё нужно добыть как подлинные знания.

Короче, значение исследования целей (потребностей) 
людей как-то чересчур затмило в Ваших глазах важность 
исследования собственно внесубъектной Природы да и 
самого человека в иных аспектах его бытия, а главное, 
данные цели вышли у Вас не то что на первые роли в 
качестве предмета познания, но и вообще - странным 
образом - на место основного сущностного признака 
науки как таковой. Однако нельзя считать сущностью 
науки (определяющими её признаками) ни её "главный" 
предмет (если вдруг возникает такая блажь: делить 
предметы конкретных наук на "главные" и 
"второстепенные"), ни ту цель, в отношении которой она 
выступает как средство (то есть даже не собственную, 
"внутреннюю" цель науки как деятельности, коей целью 
как раз является производство истинных знаний, а некую 
метацель - цель человечества, использующего указанные 
знания для своей пользы). (Ведь то, что в одном 
отношении является средством, в другом - само 
оказывается целью: знания суть цель познания, средством
достижения коей является объективизация познания; 
знания, одновременно с тем, выступают средством 
достижения человечеством его цели - выживания. Вы же
"забываете", что непосредственной целью науки как 
деятельности является производство знаний и прямиком 
приписываете ей нацеленность на удовлетворение
человеческих нужд. Впрочем, должен отметить, что 
причиной такого смешения промежуточных и конечных 
целей и средств - с выпадением в осадок объективности
в качестве средства и истинности в качестве цели - у 
Вас выступает просто неразличение "двух типов наук": 
науки как познания и науки как знания, отчего у Вас 
тут фигурирует некий один объект, в котором все его 
внутренние различия и оппозиции смазываются. А мне, 
грешным делом, показалось было, что этим страдают 
только Кун с Лакатосом).

Таковы мои краткие соображения по первой четверти 
Вашего письма.

Всего доброго. 

Александр Хоцей

8-9 июня 2002 г.
 

Просмотр всех сообщений по данной теме
Полный список

Тема Автор Дата
Re: Замечания философа-материалиста Лоскутов Ю.В. 03/05/2002 12:57
Re: Замечания философа-материалиста Александр Хоцей 23/05/2002 07:37
Re: Замечания философа-материалиста Лоскутов Ю.В. 30/05/2002 13:18
Re: Замечания философа-материалиста А.Хоцей 17/06/2002 16:41
Re: Замечания философа-материалиста А.Хоцей 17/06/2002 17:03
Тезисы о постнеклассической науке Лоскутов Ю.В. 21/06/2002 08:34
Тезисы о философии и мировоззрении Лоскутов Ю.В. 21/06/2002 08:37