Тема: К вопросу о синергетике (часть 8)
Автор: А.Хоцей
Дата: 17/10/2006 15:44
 
ПРИЧИННОСТЬ


Третий не лишний


Итак, детерминизм, взятый в узком смысле (в котором на 
него посягает синергетика), есть учение об 
обусловленности будущего настоящим (настоящего -
прошлым). То бишь не об обусловленности как таковой 
вообще, а о некоем особом её типе, - как со стороны 
предмета, собственно обусловливаемого, так и в
плане характера обусловливания. Однако последними 
двумя моментами дело здесь (впрочем, как и в любой 
обусловленности вообще) не ограничивается. Ибо имеется
ещё и третий участник драмы, о котором я до сих пор, в 
основном, помалкивал, а именно: обусловливающее. 
Которое нам теперь и следует рассмотреть отдельно.
К прежде рассмотренным ЧТО и КАК необходимо добавить 
ЧЕМ (обусловливается).

                         
Конкретизируем задачу


Данное обусловливающее в нашем конкретном (узком) 
случае, естественно, также специфично. Поскольку 
находится в одной упряжке со специфическими: а)
обусловливаемым, б) типом обусловливания.
   
В качестве обусловливаемого, как уже известно, тут 
выступают события и их результаты. Последние в 
феноменном плане могут быть чем угодно (хоть тоже
событиями, хоть вещами, хоть свойствами вещей и т.д.), 
но чем бы они ни были, они суть результаты событий, 
предсказываются именно как таковые - только в рамках 
указанного отношения. Характер событий плюс ряда иных 
обстоятельств, в которых эти события происходят, 
определяет характер результатов. Отсюда предсказания 
будущего в целом суть предсказания прежде всего 
событий (даже тогда, когда сами результаты не суть 
события; когда же и они являются таковыми, то дело и 
вообще сводится только к предсказаниям событий). Стало
быть, речь у нас должна идти, главным образом, о том, 
ЧЕМ обусловливаются события (сама формула "Ни что не 
происходит само по себе" ставит в центр внимания 
именно происходящее).
   
По линии же типа обусловливания в данном случае 
имеется обусловливание не наличия 
("сейчас-происхождения") событий в настоящем, то есть 
не коррелятивное обусловливание (когда наличие А 
свидетельствует о наличии Б), а обусловливание
непосредственно самого их (событий) возникновения 
(когда по наличию А заключают о неизбежности "потом-
происхождения" Б; тут А является не признаком
наличия Б, не каким-то его проявлением, а его 
предпосылкой, порождающим началом; это отношение 
порождения). Когда предсказывается наличие события, то
последнее рассматривается вовсе не в плане его 
порождения. Оно предвидится по его признакам в 
настоящем, по его проявлениям. Которые даны, поступают 
от него в его уже готовом виде. Событие тут как-то 
обнаруживает себя частично. И по этим обнаруженным 
частностям мы заключаем о его наличии в целом. При
предсказании же будущего событие ещё не происходит, не 
обнаруживает себя непосредственно никоим образом. Его 
неизбежность (а не бытие) выводится не из его 
признаков (проявлений), а из того именно, что 
обусловливает, от чего зависит его возникновение. К 
сожалению, слово "происхождение" имеет двоякий
смысл: и генетический, указывающий на порождение, и 
буквальный. Событие может происходить и вообще (ибо 
всякое событие есть именно происходящее), и в плане
своего возникновения, генезиса, "родословной" 
("происхождения от"). Так вот, в первом случае (при 
предсказаниях наличия событий) в виде признаков мы 
имеем то, что связано с происхождением события в плане 
его бытия - чем оно является, характеризуется, как 
предстаёт. Во втором же случае (при предвидении 
генезиса событий) мы имеем дело с тем, что внешне 
событию, чем оно не является, с чем, напротив, связано 
само бытие события в плане его происхождения - что 
порождает его (обусловливает его возникновение) со 
всеми его неотъемлемыми 
характеристиками-признаками-проявлениями.
   
Таким образом, нашей задачей является выяснение того, 
чем обусловливается происхождение-порождение (генезис) 
событий. Но прежде, чем приступить к её решению, надо 
хотя бы вскользь (частично) прояснить само то, что мы 
называем событиями.


Феномен события


В самом общем виде событие определяется как "то, что 
происходит", свершается. Происходимость - его родовой 
признак. Отличающий его от вещей, свойств, отношений, 
закономерностей (и т.д.?), то есть от денотатов других 
основных категорий онтологии. Вещи, свойства и 
отношения не происходят: их существование - иного 
сорта. Они есть не так, как есть события. Конечно, и их
(вещей и др.) бытие обнаруживает себя только через что-
то происходящее, выражается в происходящем (все 
указанные грани сущего вообще непредставимы в отрыве 
друг от друга), но это - не происходящее, а то, что 
участвует в событиях, с чем случаются события, что 
проявляется в событиях, что придаёт событиям их 
конкретную определённость (окрашивает их в те или иные 
тона) (ведь событием мы именуем не общий поток 
происходящего, а лишь некий конкретный фрагмент этого 
потока, как-то отделяющийся-отличающийся от других его
фрагментов).
   
Однако определить событие как происходящее вообще - 
значит, почти ничего о нём не сказать. Для наших 
целей, по крайней мере, этого явно недостаточно. Тут
как-то хочется большей конкретности. Не абсолютно 
конкретного, когда бы мы тыкали пальцем в нечто 
реально происходящее (например, в падение яблока,
восход солнца, проклёвывание семени), приговаривая: 
"Вот событие". А чего-то промежуточного между указанной
абсолютной конкретностью и той пустотой содержания 
понятия "события", когда оно сводится лишь к 
происходящему вообще. Желательно разобраться хотя бы в 
самом том, что значит - "происходить". Что, собственно 
говоря, происходит тогда, когда что-то происходит? Как 
сие нужно расшифровывать?
   
В этом плане, мне кажется, событие следует понимать 
прежде всего как изменение. Во всяком случае, когда мы 
берём событие как обусловливаемое, оно предстаёт нам 
главным образом в данной своей ипостаси. И это, 
пожалуй, вообще основная его ипостась. Событие по 
своей сути (содержательно) - изменение. Преобразование 
одного в другое. Появление вместо (в том числе, на 
месте) одного - другого. И т.п. Мы говорим: 
"изменение", подразумеваем: "событие". Там, где нет 
никаких изменений, ничего и не происходит, то есть нет 
и событий. И наоборот: везде, где обнаруживается 
событие, оно представляет собой (предстаёт как) некое 
изменение.
   
При этом данное изменение может быть каким-угодно: а) 
по своей конкретике (так, изменения в направлении 
движения отличаются от изменений в его скорости и оба 
они отличаются от изменений в состояниях движущегося 
тела, его форме, структуре и пр.), б) величине 
(масштабу), в) сложности. От этих параметров
признание его за событие не зависит. В особенности тут 
незначимы последние две характеристики - ввиду своей 
относительности. Всякое явление велико (или сложно) 
лишь в некоторой "системе координат"; но всегда 
имеется и такое отношение, в котором оно "мало" (или 
элементарно). Для бытия изменения-события важно лишь 
одно - какая-то его определённость. То есть именно 
конкретность. Не важно - какая: важно, чтобы она была. 
Как выделенность, обособленность 
(отдельность-отличность) изменения от всего прочего. 
Без этого, естественно, его просто и нет.
   
В данной своей конкретности-определённости событие и 
берётся всегда как элементарное, неразложимое, 
представляющее собой нечто единое и единичное.
Повторяю и поясняю: его, конечно, можно разложить 
далее, на составные "части" (всё вообще поддаётся этой 
процедуре), однако тут в итоге мы будем иметь дело
уже не с данным исходным изменением как таковым, а 
лишь с теми частными изменениями, из которых оно 
состоит, в их частной конкретике. Определённость
"сложного" (я ставлю тут кавычки, ибо любое изменение 
и сложно, и элементарно одновременно - смотря как за 
него взяться) изменения есть то, что оно собой
представляет, взятое в целом, как целое, а не то, из 
чего оно состоит. Выясняя, из чего состоит что-либо, 
мы выясняем не его определённость (сущность), а лишь 
его структуру, состав и пр. Поэтому всё, что берётся 
как определённое нечто, тем самым берётся как единое, 
единичное, элементарное.
   
Вот и изменение-событие может быть каким угодно 
сложным (про его масштаб я уж и не упоминаю), причём 
сложным тоже в самом различном смысле - и 1) состоя
из цепочки последовательных изменений, определяясь как 
преобразование из состояния А в состояние Я при 
игнорировании промежуточных стадий-состояний Б, В, Г 
и т.д. (например, за такое единое событие можно 
принять результирующее изменение структуры Галактики 
за последние пять миллиардов лет); и 2) представляя 
собой конгломерат совместно, "одновременно" 
происходящих событий-изменений меньшего масштаба 
(таким совокупным событием является, скажем, то, что 
мы называем "революция") (при том, разумеется, что 
любое событие-изменение вообще всегда сложно в обоих 
указанных смыслах - дело лишь в аспекте рассмотрения). 
Всё это - не принципиально в плане определения
данного изменения-события именно в качестве такового.
   
И, соответственно, в плане постановки вопроса о 
выявлении обусловливающих его обстоятельств. Комплекс 
этих обстоятельств также определяется тут как нечто
единое - через его отношение к взятому как единое 
событие обусловливаемому. Например, можно говорить и о 
том, что обусловило революцию в целом, и о том, что 
обусловило какое-то конкретное событие в её составе; и 
о том, что обусловило изменение структуры Галактики из 
того состояния, в котором она находилась пять 
миллиардов лет назад, в нынешнее, и о том, что 
обусловило изменение этой структуры в промежутке от 
одного миллиарда до одного миллиона лет тому назад. 
Везде мы будем иметь конкретное (особым образом 
определённое) событие и конкретный набор 
обусловливающих его происхождение-порождение
обстоятельств.
   
Пожалуй, следует ещё сказать пару слов и о реальных 
границах тех или иных изменений. Пока мы всё толковали 
о сложности, составном, процессуальном, "системном" 
характере любого изменения - напирая на незначимость 
этого для его определения и обусловливания. Указанная 
сложность, конечно, бесконечна. Любое событие можно 
"раздробить" на подсобытия. Но только абстрактно,
игнорируя конкретность этих событий и подсобытий. Если 
же принять её во внимание, то данный "делёж" вовсе не 
бесконечен. Изменения определённого (конкретного) типа 
при своём "дроблении" рано или поздно упираются в
предельное, элементарное изменение данного типа 
(результатом дальнейшего "дробления" которого 
выступает уже выход на события качественно иного 
толка). Что определяется, естественно, прежде всего 
характером изменяющегося, то есть в конечном счёте 
вещей. Все они принадлежат к определённым уровням 
Универсума и, тем самым, обладают определёнными 
свойствами и конечными по своим значениям параметрами. 
Так, для вещества (как некоего Уровня уровней), 
скажем, пределы изменения скорости движения ставят 
"сверху" - скорость света, а "снизу" - постоянная 
Планка (определяющая некий минимальный "квант" 
ускорения). То же можно сказать и обо всех чисто 
уровневых вещах (молекулах, клетках, организмах
и т.д.), чьё существование всегда конкретно, то бишь 
ограничено определёнными рамками, и которые лишь в 
этих пределах изменяются, сохраняя свою определённость 
в качестве данных вещей (клеток, обществ и т.п.). 
Однако это - к слову. Нам тут интересен не вопрос о 
том, можно ли "дробить" изменения до бесконечности и в 
каком смысле можно, а в каком нельзя. Для нас важно, 
что любая сложность изменения-события не отменяет его 
определённости и, соответственно, определённости 
обусловливающих его обстоятельств.


Условия и причины


Теперь перейдём к главному. Наш центральный вопрос 
звучит так: чем обусловливается происхождение-
"рождение" событий? Тут обнаруживаются два основных 
момента. Связанные с тем, что всякое событие: а) может 
или не может произойти, б) должно или не должно 
произойти. Соответственно, обусловливающие его 
обстоятельства подразделяются на те, что обеспечивают: 
а) возможность происхождения события, б) необходимость 
его происхождения (то есть собственно "рождение" как 
акт).
   
Поясняю. Во-первых, всякое событие есть не событие 
"вообще", а конкретное событие. И оно происходит не 
как-то само по себе, а (1) обязательно в какой-то
"среде", то бишь в некоторой конкретной обстановке, и 
(2) представляя собой изменение некоего конкретного 
нечто. При этом данная обстановка должна дозволять 
происхождение данного события, а данное нечто должно 
быть способным претерпеть соответствующее изменение. 
Например, в прошлом письме (посвящённом детерминизму) 
я писал о предсказаниях и начал именно с того, что 
нужно, чтобы можно было предсказывать. Без чего 
предсказаний как актов (событий) просто не может быть. 
Тут нужен и субъект, способный осуществить 
предсказание (некоторый комплекс изменений этого 
субъекта (плюс, возможно, окружающей его среды, если
говорить о предсказании не для себя, а для иных людей) 
и составляет событие, именуемое нами "акт 
предсказания"). Тут необходимо и наличие обладающего
определёнными особенностями Мира. Всё это - весьма 
специфический круг обстоятельств, обеспечивающий 
именно возможность и только возможность предсказаний. 
Из наличия этих обстоятельств само по себе не следует, 
что предсказание обязательно состоится, не говоря уже 
о том, когда оно состоится и каково будет по своему 
содержанию и форме. Тут строго следует лишь одно:
если какого-то из данных обстоятельств нет в наличии, 
то и предсказаний никаких не будет. Этот блок 
обусловливающих обстоятельств впредь будем называть 
разрешительными условиями (ведь они именно разрешают 
(или запрещают) происхождение события) или просто 
условиями. Условия необходимы для того, чтобы событие 
вообще могло произойти.
   
В то же время, повторяю, даже стопроцентная 
обеспеченность возможности события вовсе не означает 
необходимости его свершения. Без разрешительных
условий, конечно, никуда, но сами по себе они 
недостаточны. Нужны оказываются, во-вторых, ещё и 
некие дополнительные факторы, обусловливающие само 
указанное свершение. Так сказать, запускающие событие, 
дающие ему путёвку в жизнь, порождающие его. Дадим 
этому обеспечивающему действительность (и - при
наличии разрешительных условий - неизбежность) события 
порождающему началу имя "причина". (Относительно 
которого обусловливаемое событие-изменение тем
самым окажется следствием). Причина необходима для 
того, чтобы событие действительно произошло.
   
Указанные два типа обстоятельств полностью 
обеспечивают свершение события (и только свершение 
события: обусловливание иных феноменов или даже 
события, но в плане лишь его наличия, а не свершения, 
не имеет в качестве обусловливающих факторов ни 
причин, ни условий).


Обобщение и конкретизация


Итак, всякое конкретное событие связано со стороны 
своей возможности с конкретными же условиями, а со 
стороны своей действительности - с конкретными
причинами. При этом конкретность события как раз 
определяется конкретностями условий и причин. Задаётся 
ими. Это даже что-то типа тавтологии. Ибо когда мы
говорим об обусловленности события Х обстоятельствами 
У, то имеем в виду, естественно, некое конкретное 
событие и некие конкретные обстоятельства. И то,
и другое есть лишь как конкретные, а не как события 
"вообще" и обстоятельства "вообще". Само собой, что 
обусловливание первого (в его определённости) вторыми 
(в их определённости) есть не что иное, как 
обусловливание определённости первого определённостью 
вторых.
   
При этом сии определённости (конкретики) могут 
рассматриваться с той или иной степенью 
обобщения-конкретизации. Например, мы можем изучать 
факторы, обусловившие происхождение Великой Французской
революции 1789 г. в её исторической конкретности, а 
можем завести речь и о том, какие условия и причины 
требуются для происхождения любой революции. В первом 
случае, чтобы объяснить все интересующие нас нюансы 
указанного события, мы должны будем столь же детально 
изучить все обусловившие его обстоятельства. Во втором 
же случае, когда речь заводится не о какой-то реальной 
конкретной революции, а о революции вообще (о том 
общем, сходном, что обнаруживается во всех конкретных
революциях и "делает" - в качестве отличительных 
признаков - их именно революциями, а не восстаниями, 
бунтами или завтраками на траве), достаточно будет 
обобщённого, пренебрегающего частными деталями 
описания необходимых условий и причин. Степень 
обобщённости-конкретности обусловливающего
определяется степенью обобщённости события, которое мы 
желаем предсказать (или объяснить).


"Качество" и "количество"


Говоря в предыдущем параграфе о том, что конкретика 
события определяется конкретикой обусловливающих его 
обстоятельств, я имел в виду прежде всего
"качественные" особенности и первого, и вторых, то 
бишь их свойства, определённость, отличительные 
признаки, то, что делает их "самими собой". Однако то 
же самое можно сказать и о "количественных" 
параметрах, "величинах" обусловливающего и 
обусловливаемого. Они, разумеется, тоже коррелируют.
Скажем, разрешительные условия могут быть и 
максимально благоприятными, и средними в этом смысле и 
даже минимальными; причины также могут быть и малой
"силы", и "сокрушительными". Откуда минимально 
благоприятные условия вкупе с причинами слабой 
"мощности" дают малую "величину" обусловливания, а
максимально благоприятные условия в "сумме" с "мощными"
причинами - большую. И всё это, естественно, 
сказывается на темпе, интенсивности и тому подобных
"количественных" параметрах событий-изменений, 
являющихся тут следствиями. "Качественная" конкретика 
обусловливающего определяет "качественную" же
конкретику обусловливаемого, а "количественная" -
"количественную".


Локализация


Следующий заслуживающий быть отмеченным момент - 
локализация обусловливающего. Обусловливающее всегда 
внешне обусловливаемому. Иначе тут не было бы 
отношения. Однако поскольку событие есть изменение, то 
в нём не обходится, естественно, без изменяющегося, 
некоего участника драмы, с которым происходит событие. 
И вот в отношении этого изменяющегося обусловливающие 
его изменение обстоятельства могут локализоваться 
по-разному. Или вовне, или внутри данной "жертвы" 
события. Например, разрешительные условия, 
определяющие возможность события, явно должны быть и 
там, и там. И внешняя ситуация должна обеспечивать
возможность его свершения, и само изменяющееся обязано 
быть способно к данному изменению по своей природе.
   
Обусловливание действительности события тоже может 
проистекать как извне, так и изнутри его "жертвы". 
Причина, конечно, внешня следствию, то, что
обусловливает изменение, внешне самому этому изменению 
(это разные события), но в данном случае речь идёт о 
соотношении не причины и следствия, а причины
изменения и собственно изменяющегося. И причина 
изменения при этом может быть как внешня последнему, 
так и гнездиться в нём самом (быть его действием) (при
том, что изменение как событие, естественно, всегда 
только "внутренне" для изменяющегося, не может 
происходить вне него по определению).
  
Таким образом обусловливающими события факторами 
являются характер и активность как среды, так и самого 
изменяющегося.
              

Феноменная природа


Теперь уясним себе феноменную природу условий и 
причин. В качестве первых, пожалуй, может выступать 
всё, что угодно, за исключением событий: и наличие
(или отсутствие) определённых вещей с их свойствами и 
способностями, и закономерные отношения между ними, 
расклад ситуации и т.п. То, без чего событие не может 
состояться (или, наоборот, что запрещает его), весьма
разнообразно. Зато в отношении причин всё гораздо 
проще. Они могут быть только событиями. Действиями. 
Непосредственный толчок для запуска события всегда 
оказывает (может оказать) только другое событие 
(действие). Тезис "Ни что не происходит само по себе", 
то есть без некоего "импульса" извне (повторяю, 
что "извне" тут определяет лишь отношение к 
происходящему, событию-изменению, но вовсе не к 
изменяющемуся) как раз намекает на это.


Событие как действие


Здесь мы сталкиваемся с новым аспектом понимания 
феномена события. Выше я отождествил его с изменением, 
а теперь, оказывается, что оно ещё и действие. Во 
всяком случае, в той его роли, где оно выступает 
причиной. Для события-следствия существенно то, что 
оно представляет собой некое изменение. А для 
события-причины важнее его действенная (порождающая: 
действенность есть способность произвести изменение) 
природа. При этом событие-причина, конечно, также 
является изменением действующего начала, однако когда 
мы берём его именно как причину, как событие, 
порождающее другое событие, указанная его ипостась не 
имеет значения - для понимания сути данного процесса 
порождения и статуса причины в рамках причинно-
следственного отношения.
   
Аналогично и событие-следствие тоже является 
действием, действенно (как всякое происходящее). 
Недаром в его отношении вместо термина "следствие" 
долгое время употреблялся как раз термин "действие" 
(см., например, Юма). Но его действенная природа тут 
не важна. Выступая в роли следствия, данное событие
рассматривается нами только как пассивная сторона, 
порождаемое, и в этом качестве (при ответе на вопрос: 
что именно порождено? что происходит?) -
содержательно, как некое конкретное изменение. То, что 
оно (это событие-следствие) в некотором другом 
последующем причинно-следственном отношении (ведь 
причинно-следственная цепочка бесконечна, никогда не
прерывается) выступает уже как причина и является тем 
самым действием, тут игнорируется.
   
Таким образом, место конкретного события в конкретном 
причинно-следственном отношении определяет то, какую 
его ипостась (действия или изменения) мы принимаем в 
данном случае в расчёт, а какую игнорируем (это 
примерно как один и тот же человек в одном отношении 
является сыном, а в другом - отцом).


Следствия и результаты


Дополнительно отмечу и то, что следствиями бывают 
(могут быть) только события. И что, обратным образом, 
порождаемые события суть только следствия. Вот выше я
всё писал, что в роли результатов изменений могут 
выступать как события, так и состояния, местоположения,
структуры и т.п. Теперь настала пора уточнить, что
порождаемые события (и только события) правильнее 
называть следствиями, а не результатами. Результаты - 
это как раз указанные состояния, структуры и прочие
несобытийные феномены. То, что не происходит, а 
"застыло" в некоторой устойчивости. Не процесс 
изменения, а то, во что оно в конечном итоге отлилось
в характере изменявшегося (с завершением изменения-
события). Событие-причина порождает событие-следствие, 
то есть некий процесс изменения чего-то, каковой
процесс изменения завершается неким результатом в виде 
нового состояния, формы, структуры и др. указанного 
"чего-то".
   
Следствиями называются только порождаемые события. 
Результаты этих (порождаемых) событий, не являющиеся 
сами событиями, - не следствия и не имеют причин. 
Скажем, состояние объекта А, являющееся результатом 
претерпленного этим объектом изменения Б, в свою 
очередь явившегося следствием причины В, не есть 
следствие ни этой причины В, ни изменения Б. Это есть 
именно результат данного изменения и только. 
"Субординация", то есть соотношения понятий, тут
таковы. И я считаю неверным смешение терминов 
"следствие" и "результат" даже в том случае, когда 
речь идёт о производном изменении. Когда одно
событие-изменение (ведь все события суть изменения, в 
том числе и те, которые выступают в роли причин) 
порождает другое событие-изменение, то это отношения
причины и следствия, а не изменения и его результата. 
Ведь производное событие-изменение (следствие) вовсе 
не является "завершением" запускающего его
события-изменения (причины). Это совсем другое событие-
изменение - нередко даже с другим изменяющимся. 
Отношения их друг к другу совсем не таковы, как
отношения изменения и того, во что оно вылилось в 
характере изменяющегося (то есть результата).


Предлагается только интим


Как уже отмечалось, причинно-следственная цепочка 
нигде не прерывается. В связи с этим, уточню, что 
упомянутая непрерывность не означает, что причина А
некоего события Б, порождающего, в свою очередь, 
событие В, является причиной данного следствия В. 
Причины причин - не причины следствий этих
"промежуточных" событий-причин. Равно как и следствия 
следствий - не следствия причин "промежуточных" 
событий-следствий. Отношения причин и следствий сугубо
конкретны, так сказать, "интимны". Каждое следствие 
имеет свою причину, и каждая причина - своё следствие. 
Их прочие отношения с другими событиями (в которых 
данные причины тоже предстают следствиями, а данные 
следствия - причинами) не имеют к этому никакого 
касательства.
    
Не говоря уже о том, что причины причин порождают не 
только их как события-изменения, но и, косвенным 
образом (посредством этих изменений), их результаты (в 
виде состояния изменившегося, его конкретной структуры 
и пр.), которые в отношении последующих событий 
выступают уже условиями.


Всюду жизнь! (в смысле: хаос)


Итак, каждое событие, выступая в одном отношении 
причиной, в другом есть следствие. И наоборот. И это 
вроде бы понятно. Однако не будем забывать, что
происхождение событий обусловливается не только 
причинами, но и условиями. Которые сами тоже 
претерпевают изменения. Причём вполне независимо как от
данной причинно-следственной цепочки событий, так и 
друг от друга. Отсюда встаёт вопрос: не может ли 
получиться так, что эти автономные (в обоих отмеченных 
отношениях) изменения условий (то бишь параллельно 
идущие другие причинно-следственные цепи) в один 
прекрасный момент вдруг сделают невозможным
продолжение нашей цепочки, прервут её? Полноценное 
предсказание не может не учитывать роли условий и, тем 
самым, их изменений. Но эти изменения определяются 
совсем иными цепями событий, посторонними той, что 
находится в центре нашего внимания, и чем более 
посторонними и уходящими "в глубь веков и расстояний", 
тем более трудно просчитываемыми. Из-за растущего в
геометрической прогрессии объёма привлекаемой 
информации. Не напоминает ли эта ситуация ту, которую 
поднимает на щит теория хаоса (с её судьбоносной ролью
малых влияний и принципиальной невозможностью точного 
предсказания вследствие экспоненциального роста 
искажений)? В особенности с учётом того, что
вышеуказанная автономия изменений есть не что иное, 
как их бессвязность, то есть хаотичность. И прерывание 
исходной причинно-следственной цепи в данном случае 
есть не что иное, как вторжение в её закономерное 
"течение" чего-то совершенно постороннего, то бишь 
случайности.


Сообщающиеся сосуды


Ещё интереснее другое обстоятельство. А именно то, что 
условия и причины по своим значениям при 
обусловливании события соотносятся по принципу
сообщающихся сосудов. Вот выше говорилось, что условия 
и причины могут быть разными "количественно": первые - 
по своему разрешительно-запрещающему потенциалу, а 
вторые - по порождающей силе. При том, что 
происхождение события обусловливается как с той, так и 
с другой стороны - "суммарно". Отсюда легко логически 
предположить, что "мощная" причина может породить 
событие и при минимальном его разрешении (а то даже - 
и преодолевая "робкий" запрет). И наоборот, что при 
более благоприятных разрешительных условиях, требуется
меньшее усилие для запуска события. Не выходим ли мы 
здесь тоже некоторым образом на тематику теории хаоса 
с её превознесением роли малых факторов, определяющих 
большие последствия? То бишь не сводится ли в данном 
случае весь казус к тому, что принимаемые 
исследователями во внимание "малые" факторы влиятельны 
лишь потому, что опираются на попросту не принимаемые 
во внимание "большие" обстоятельства?


Соразмерность


Сказанное ставит под вопрос и необходимость так 
называемой соразмерности причин и следствий. То есть 
справедливость того убеждения, что масштабы первых
должны обязательно соответствовать масштабам вторых. 
Правильнее говорить о необходимости соразмерности 
обусловливаемого и обусловливающего вообще, то есть, в 
нашем случае, следствия и совокупности обусловливающих 
его факторов - условий и причин.
   
При том, конечно, что само выяснение того, как надо 
понимать соразмерность, требует отдельного разговора. 
Что при таких соизмерениях выступает в качестве
параметра сравнения и единицы измерения?


Качественная "суммарность"


Только что отмеченная "суммарность" условий и причин в 
отношении следствия носит количественный характер. Но 
равным образом тут обнаруживается и их качественная 
"суммарность". Одно и то же событие-причина может в 
зависимости от характера разрешительных условий 
породить различные события-следствия. И наоборот: одно 
и то же событие-следствие в различных условиях может 
быть порождено различными событиями-причинами. Причина 
А в комплексе с условиями Б порождает событие В. 
Однако это же событие В может быть также порождено
причиной С в комплексе с условиями Д. Или же причина А 
в комплексе с условиями Д (а не Б) порождает уже 
событие Г (а не В). То есть обусловливание событий
есть всегда не обусловливание их по отдельности 
причинами или условиями, а лишь конкретной 
совокупностью того и другого. В конкретном 
предсказании (или объяснении) все обусловливающие 
факторы необходимо брать только в целом, как единое. 
Событие-действие, коли оно есть, обязательно порождает 
какое-то событие-изменение (ни что не происходит 
бесследно, не завершается Ничем: это - закон), но вот 
какое именно - зависит не только от характера 
порождающей причины, но и от особенностей всех прочих 
существенных обстоятельств (условий).
   
При том, конечно, что описанная закавыка никак не 
отрицает устойчивости (закономерного характера) 
данного обусловливания: одинаковые совокупности
условий и причин всегда порождают одинаковые следствия.


Эффект "веера"


Наконец, наверное, стоит отметить и то обстоятельство, 
что одно действие-причина может породить несколько 
различных событий-следствий. Не в смысле 
последовательности, цепочки, а одновременно. В 
виде "растопыренных пальцев". Как двойню или тройню в 
одних родах. Ну и, наоборот, одно следствие может быть 
порождением ряда одновременных действий-причин. Как их 
опять-таки суммарный (а то и векторный) эффект. 
Результат совокупных усилий.


Потренируемся?


Для практики - вопрос на засыпку: Чем обусловлена 
траектория бумеранга? Тут, прежде всего, сразу ясно, 
что это не наш случай. Траектория - не событие.
Соответственно, у неё нет и не может быть причины. 
(Фактически, о том же пишет Огородников, когда требует 
разделения "причинной детерминации и детерминации,
определяющей направленность развития" - 6, с. 38). 
Хотя, конечно, у траектории (как и у всякого 
направления) есть обусловливающие факторы. Всё в мире 
чем-то да обусловлено. Но лишь события - причинно. 
Событием же в данном случае является вовсе не 
траектория полёта бумеранга, а сам его полёт. 
Траектория - лишь форма этого полёта. И сия форма 
обусловливается прежде всего формой самого бумеранга. 
Не сам полёт, а лишь его форма. Сам же полёт как 
собственно порождённое событие обусловливается 
броском, неким действием бросившего его субъекта. 
Особенности (конкретика) полёта (та же форма или, 
например, дальность, скорость, направление на север и 
пр.) обусловливаются как характером этого броска (в 
качестве причины), так и характером среды и собственно 
брошенного предмета, которые тут выступают уже 
условиями. Особенности последних, естественно, 
определяют не только возможность полёта, но, наравне с 
особенностями причины, и его характеристики.
   
Поставим тот же вопрос по другому: Чем обусловлено 
возвращение бумеранга в руки бросавшего? Ведь 
возвращение - это вроде бы уже событие. Правда, данный
термин может обозначать не только событие, но и его 
результат. То есть "успокоение" бумеранга в некоей 
точке пространства - в руке аборигена. Однако если 
понимать возвращение как процесс, протекающий от 
начала полёта до его конца, то это не что иное, как 
некое изменение (цепь дифференцированных изменений) 
исходной траектории полёта. Где в каждый момент на 
бумеранг с его исходным импульсом действуют некие силы 
сопротивления воздуха, причём под таким углом к его 
лопастям, что в итоге его разворачивает. Причиной в 
целом можно назвать данное сопротивление воздуха. При 
том, что важнейшим условием тут, конечно, выступает 
конструкция самого бумеранга.


Другие понимания причины: всякое обусловливающее вообще


Итак, причина у меня - разновидность обусловливающего. 
Причём такая, когда обусловливаются, с одной стороны, 
события и только события, а с другой - само
обусловливающее является событием. Причиной не может 
быть ни вещь (причиняющее), ни свойство вещи, ни, тем 
более, какое-то отношение вещей или чего-либо иного. 
Причина есть действие причиняющего, порождающее 
изменение. Однако данный термин используют и в ряде 
иных значений. Всегда - для обозначения 
обусловливающего. Но - понимаемого по-разному. И не 
как событие. И не как имеющее следствием событие.
   
Во-первых, им называют нередко попросту ВСЯКОЕ 
обусловливающее - независимо от того, что оно собой 
представляет (событие или нет), а также что (событие
или нет) и как (генетически или корреляционно) 
конкретно обусловливает. Обусловливающее тут берётся 
вообще, как собственно род, а не его особая
разновидность. И это-то обусловливающее вообще (любое 
обусловливающее) и именуется причиной. Везде, где 
встречается хоть какое-либо обусловливание, видят 
причинение и, соответственно, причину. В этом варианте 
данный термин употребляется просто как синоним общего 
понятия "обусловливающий фактор" - при любом 
объяснении или предсказании. Так, к примеру, говорят о 
числе элементов как "причине" определённой структуры 
системы. И, надо сказать, подобное словоупотребление 
очень распространено: я и сам им порой грешу, - куда
деваться? Причиной чего (я, разумеется, пишу тут 
слово "причина" намеренно, демонстративно) является 
просто бедность нашего лексикона, отсутствие "личных
имён" у каждой из множества разновидностей 
обусловливания (и, соответственно, обусловливающего). 
Вот и приходится применять специальный, по сути
(обозначающий на деле именно особую разновидность 
обусловливающего), термин "причина" в качестве общего.
   
Цитирую Пригожина: "как и все процессы производства 
энтропии, теплопроводность описывает не сохранение 
"причины" в производимых ею следствиях, а постепенное
исчезновение самой причины" (9, с. 27). О чём это? 
Какое значение тут вкладывается в понятие "причина" 
(да и "следствие")? Реальные причины не сохраняются в 
следствиях вообще. Это не составные части 
событий-следствий, а совершенно иные, внешние им 
события. Ну разве что "следы" причин "сохраняются"
в следствиях. В том смысле, что по следствиям можно 
судить (догадываться) об их причинах - при знании 
законов их связей (того, что в наличных условиях Х
событие Б порождается событием А и только А). Пригожин 
имеет в виду именно это - размывание "следов" 
обусловливающего (то бишь исчезновение информации о 
нём) в результатах термодинамических процессов (то 
бишь в состояниях соответствующих систем). Под 
следствиями он на деле имеет в виду конечные
состояния термодинамических систем (а вовсе не 
события), а под причинами - исходные их состояния 
(распределённости кинетической энергии) (то есть тоже 
не события). И речь у него идёт о том, что указанные 
конечные состояния никак не связаны с исходными, не 
обусловливаются ими (что реально значит:
обусловливаются не ими, а чем-то иным), отчего из 
первых не вывести вторых. "Действительно, к тому 
моменту, когда процесс теплопроводности завершается,
разность температур постепенно оказывается 
выравненной, но при этом теплопроводность не порождает 
никакого эквивалентного ей эффекта, которым можно было 
бы воспользоваться, чтобы восстановить (лучше было бы 
сказать: установить - А.Х.) первоначальную разность 
температур" (9, с. 27-28). "В изолированной системе 
все неоднородности распределения температуры
сглаживаются, и в будущем распределение становится 
однородным. Таким образом, эволюция обретает весьма 
ограниченный смысл: она приводит к исчезновению
порождающих её причин" (9, с. 49). Не могу не 
посочувствовать читателю, вынужденному читать такие 
фразы. Где порождающими причинами именуются не то
что не события, ведущие к смене состояний, но даже и 
не исходные состояния (расклады ситуаций) и не то, что 
собственно обусловливает выравнивание в распределении 
температуры (некая закономерность усреднения, 
множественность хаотических столкновений молекул; 
отмечу также, что выравнивание - это процесс, а 
равномерность - состояние: их обусловливания 
пересекаются, но не одинаковы), а лишь то, что 
"исчезает", то бишь, образно говоря, "память" о
прошлом. Ибо исчезает в действительности тут только 
она, только возможность вывести из конечного 
состояния - исходное. Только это исчезновение имеется в
виду как особенность термодинамических процессов (что 
же касается порождающих следствия причин или 
сменяющихся конечными состояниями исходных состояний, 
то они, само собой, исчезают в любых процессах 
порождения или смены состояний; однако не всегда при 
этом исчезает "память" о них).
   
(В связи со сказанным, любопытно, кстати, было бы 
рассмотреть вопрос о том, что обусловливает НЕ 
события. Вот я тут специально занимаюсь исследованием
факторов, обусловливающих события, но ведь 
обусловливаются не только они, а и все прочие 
феномены - те же состояния, например. И эта тематика, 
может быть, не менее интересна и важна, чем тема 
обусловливания событий. Только надо иметь в виду, что 
разговор об обусловливании состояний, структур и пр. 
должен быть разговором не об их происхождении, 
возникновении, изменении и т.п., а лишь об их 
непосредственном бытии в данном конкретном виде. Иначе 
предметом нашего внимания опять окажутся события. 
Бытие же конкретного состояния системы (пребывание 
системы в этом состоянии), например, обусловливается
(объясняется) не событиями, приведшими к его 
становлению, а наличным числом и качеством элементов 
данной системы. Тут нет никакого причинения и, тем 
самым, причин. Тут имеется совсем иной тип 
обусловливания и иное обусловливающее).
   
Ещё цитата: 

"Понятие "причины" всегда более или менее явно 
ассоциируется с понятием "одного и того же", 
необходимым для того, чтобы придать причине
операциональный смысл: "Одна и та же причина при 
сходных обстоятельствах порождает одно и то же 
следствие". Или: "Если одним и тем же способом
приготовить две подобные системы, то поведение их 
будет одним и тем же" (9, с. 70). Написанное относится 
не только и даже не столько к отношению причины и
следствия, сколько к любому обусловливанию, к 
обусловливанию вообще. Которого нет без устойчивой 
связи конкретных обусловливаемого и обусловливающего.
Именно обусловливающее и обусловливаемое вообще 
именуются тут причиной и следствием. В особенности, 
когда речь идёт о приготовленных одним и тем же
способом системах, то бишь, на деле, об итоговом 
тождестве их состояний, которые, конечно же, 
обусловливают тождество их поведений, однако отнюдь не 
в качестве причин. Состояние системы - не причина 
какого-либо её "поведения" (точнее, конкретного 
"поведенческого" акта), а, скорее, условие его (тут
обусловливается лишь способность системы вести себя 
так, а не иначе, но не непосредственно сами её 
действия). Так что и в указанном случае Пригожин
практически не отличает причинение как особый тип 
обусловливания от обусловливание вообще.
   
Кстати, в этом (спутывающем причину со всяким 
обусловливающим фактором) понимании, естественно, и 
явление причинности спутывается с детерминистичностью 
вообще - взятой в её широком смысле. Общее учение об
обусловленности (о бытии закономерностей) оказывается 
учением о причинности. Откуда и отрицание причинения 
(то есть одного из типов обусловливания)
отождествляется с отрицанием детерминизма в целом (то 
есть бытия какой-либо обусловленности вообще).


Другие понимания причины: главное обусловливающее


Во-вторых, причиной ещё чаще именуют главное 
обусловливающее. Это, по сути, всё тот же подход, ибо 
причиной здесь также именуется всякий (в феноменном
смысле) обусловливающий фактор. Безотносительно к 
тому, событие ли это или что-то иное. И 
безотносительно к природе обусловливаемого и типу
обусловливания. Однако в отличие от первого, 
преимущественно "комплексного", подхода тут уже 
выделяют из ряда обусловливающих факторов наиболее 
значимый и именно его объявляют причиной. Само собой, 
сие возможно только тогда, когда налицо несколько 
обусловливающих факторов. Структуру, например, 
обусловливает не только число элементов, но и их 
качество. Что важнее? Что обусловливает структуру в 
первую голову? Вот то, дескать, и причина её (чем 
является менее важный фактор при этом не уточняется: 
наверное, условием?).
   
Чернавский, как отмечалось, толкует о необходимости 
ревизии понятия "причина". При этом поясняя, что 
"Обычно под причиной понимают начальные условия
(вот-вот; оцените юмор: под ПРИЧИНОЙ понимают УСЛОВИЯ -
 А.Х.) (или импульсные внешние воздействия), которые в 
соответствии с динамикой системы приводят к
определённому результату, т.е. - следствию (стало 
быть, и следствие с результатом - одно и то же? - 
А.Х.). На этом языке слова "вскрыть
причинно-следственные связи" означают "понять динамику 
промежуточных процессов". При этом негласно 
предполагают, что причины и следствия соизмеримы. Для 
устойчивых (или нейтральных) процессов это всегда 
имеет место. В неустойчивых процессах ситуация иная: 
очень малая величина приводит к следствию, которое по 
масштабам с причиной не соизмеримо. Обычно в таких
случаях говорят, что причиной явилась неустойчивость 
(тип состояния - А.Х.), а не малое начальное 
воздействие. При этом, однако, происходит весьма
существенный сдвиг понятий: в качестве причины 
фигурирует внутреннее свойство системы, а не внешнее 
воздействие" (13, с. 35). То бишь за причину 
принимается главное обусловливающее. Безотносительно к 
его феноменной природе. А следствием именуется 
результат. И вообще любое (по его феноменной природе)
обусловливаемое. Что вполне естественно при данном 
подходе.
   
Описанный подход (равно как и предшествующий), видимо, 
связан с нацеленностью научного познания на объяснение 
(предсказание), на поиск объясняющих факторов.
Отсюда то, что в конечном счёте объясняет (или 
предсказывает) явление, то и причина. А объясняет (и 
обеспечивает предсказание), разумеется, главным
образом главное обусловливающее. На то оно и главное.
   
Впрочем, отчасти такое понимание (когда причиной 
именуют просто главное обусловливающее) связано с 
положением реальной причины в отношении следствия
(события). Ведь именно она обусловливает (порождает) 
его непосредственно. Отсюда и кажется, что она - 
главная. Хотя это и не обязательно так. Как сказано 
выше, иной раз условия бывают более значимы, чем 
причины, - в качестве обусловливающих факторов. То 
есть не по влиятельности определяется, что есть
причина, а что нет, а по функции. Причина есть 
запускающий (инициирующий) фактор. Причём - 
запускающий событие, а не что-то иное (ничего, кроме 
событий, собственно, и нельзя запустить, 
инициировать). И, соответственно, сам являющийся 
событием, а не чем-либо иным.


Феноменный подход


Как видно, моё и распространённые ныне понимания 
причины различаются прежде всего тем, что я во главу 
угла ставлю её феноменную природу (у меня это событие, 
запускающее событие), а многие прочие авторы видят в 
ней просто обусловливающее вообще. В лучшем случае - 
главное обусловливающее. На феноменную природу причин 
никто внимания не обращает. Должен специально
подчеркнуть этот момент. То бишь, с одной стороны, 
важность феноменного подхода (причём как в данном 
случае, так и во многих других), а с другой -
пренебрежение им, встречающееся сплошь и рядом. Так 
мало исследователей сегодня понимает (по крайней мере, 
толком), что вещи - не колонии, события - не свойства, 
отношения - не закономерности. Что каждый из этих 
типов реального специфичен по своему характеру, 
"поведению", методологии изучения. Никто почему-то это 
не учитывает. Никто, берясь изучать определённый 
объект, не задаётся прежде всего вопросом, а к какому 
классу феноменов он принадлежит? Чтобы затем 
направлять алгоритм своего исследования, опираясь на 
это знание. Хуже того, в данном направлении - изучения 
феноменов в их наборе (сколько их), отличиях (что 
каждый из них собой представляет) и т.п. - до сих пор 
сделано крайне мало (ясности никакой нет) и почти 
ничего не делается. Как-то не осознаётся важность 
задачи. Её, по сути, центральность для философии, для
онтологии. Смешно сказать, - вот сейчас, раздумывая 
над тем, что такое событие, я сунулся за подмогой в 
пару философских словарей и ни в одном из них не 
обнаружил статьи "Событие". Равно как и "Действие" 
и "Активность". Важнейший вопрос, важнейшая грань 
реальности. На мой взгляд, основание всей философии. 
И - ничего.


Производные понятия


Итак, что означает понятие "причина" (в моём 
понимании, которое, естественно, кажется мне наиболее 
приемлемым, адекватным тому, что мы обнаруживаем в
реальности), я вроде бы изложил. Это событие-действие, 
порождающее другое событие (называемое тут 
следствием), представляющее собой изменение. А что
означают те или иные производные от данного слова 
термины?
   
Понятие "причинение" обозначает собственно процесс 
порождения (инициирования, запуска) следствия 
причиной, то есть именует тип обусловливания с 
указанным содержанием. Понятие "причинно-следственная 
связь" именует связь между причиной и следствием, 
которая, как понятно, носит генетический характер.
Подчёркиваю, что это связь лишь между причиной и 
следствием, но вовсе не между следствием и всем 
комплексом обусловливающих его факторов (включая 
условия). Равно как и причинение не есть полное 
обусловливание события-следствия, а лишь сторона, 
фрагмент, часть этого полного обусловливания.
   
"Причинно-следственная цепь" есть некая линейная 
последовательность событий, из которых каждое 
предыдущее является причиной в отношении последующего, 
а каждое последующее - следствием в отношении 
предыдущего.
   
Наконец, нередко употребляется ещё термин 
"причинность". Буквально он обозначает присущее 
событиям "свойство" быть чем-то инициированными, иметь
причину (состоять с чем-то в причинной связи). 
Обратным образом, "беспричинность" есть отсутствие 
этого свойства у событий, их самопорождение,
самовозникновение (из ничего). (Обратите внимание, 
речь идёт вовсе не о внутренней локализации причины в 
изменяющемся, не о том, что оно изменяет себя
своими собственными действиями, самопроизвольно: в 
виду имеется именно полное отсутствие у события какой-
либо причины). При этом термин "причинность"
("беспричинность") может употребляться как в связке с 
неким конкретным событием, которому и приписывается 
это "свойство", так и сам по себе. Когда говорят о 
причинности вообще, имеют в виду не наличие у 
конкретного события конкретной причины, а 
"опричиненность" всякого события как явление (факт)
вообще (имманентность "опричиненности" событиям).
   
Естественно, все данные дефиниции я даю, исходя из 
своего понимания причины. Когда же под ней понимается 
любое обусловливающее (не важно даже, главное или
второстепенное: важно, что любое по феноменной 
природе), то, естественно, при этом и причинением 
именуется любое обусловливание, любая детерминация (а
следствием или даже результатом - любое 
обусловливаемое). То есть не только обусловливание 
будущего настоящим или настоящего прошлым, но и 
обусловливание, например, структуры системы - 
количеством её элементов или формы - структурой.
Одновременно причинение тут понимается и как полное 
или, по крайней мере, решающее обусловливание. Ведь 
никакого иного отдельного от него обусловливания, 
которое могло бы выступать дополнительным к нему, 
здесь или нет, или же оно играет лишь подсобную, 
второстепенную роль (когда причинами именуются главные 
обусловливающие факторы). Сомнительным здесь 
оказывается и выделение условий - ведь они ничем не 
отличаются от причин - за исключением разве что своей 
неважности, неглавности: в остальном это такие же
обусловливающие факторы.
   
Причинность же в этом случае сближается с 
детерминистичностью вообще, а "опричиненность" - с 
детерминированностью.


Случай Карнапа


Возьмём пример из числа классических. Обратимся к 
известному казусу Карнапа (правда, в ином виде задолго 
до того предложенному Пуанкаре). Вот что пишет
Карнап: 

"Часто говорят, что ОБСТОЯТЕЛЬСТВА или УСЛОВИЯ (здесь 
и везде ниже выделено Карнапом - А.Х.) образуют 
причины и следствия (условия образуют причины? Только 
в предшествующем звене причинно-следственной цепи, где 
данное событие выступает ещё в роли следствия, а не 
причины. В настоящем же звене цепи условия и причины 
сотрудничают на равных, а не находятся в генетическом
отношении. Впрочем, Карнап явно хотел сказать иное - 
не то, что условия "образуют" причины, а что они 
являются ими, выступают в их роли - А.Х.). Это также 
допустимый способ речи, и здесь не существует никакой 
опасности брать термин ("условие" - А.Х.) в слишком 
узком смысле, потому что статическое или постоянное 
условие также представляет условие. Предположим, что 
мы исследуем причину (причину! - А.Х.) столкновения 
двух автомобилей на шоссе. Мы должны изучить не только 
изменяющиеся условия (это для установления причины-то?
- А.Х.) - как двигались автомобили, поведение шоферов 
и т.п., - но также условия, которые оставались 
постоянными в момент столкновения. Мы должны проверить 
состояние поверхности дороги. Была ли она влажной или 
сухой? Не светило ли солнце прямо в лицо одному из 
шоферов? Такого рода вопросы могут также оказаться 
важными для определения причин катастрофы. Для полного 
анализа причин мы должны исследовать все относящиеся к 
нему условия, как постоянные, так и изменяющиеся. 
Может оказаться, что на конечный результат повлияет
множество различных факторов" (4, с. 257-258).
   
Здесь, как видно, Карнап, во-первых, 
различает-разделяет условия на изменяющиеся и 
постоянные. И это уже ошибка, ибо условия в отношении
конкретного следствия всегда постоянны: берутся в том 
своём виде, в котором они есть на момент запуска 
события-следствия. Все их предыдущие изменения не
имеют отношения к делу: это даже не предшествующее 
звено данной причинно-следственной цепи, а вообще 
другие причинно-следственные цепи. Карнап просто хочет 
полнее объяснить данное событие и в этом своём 
стремлении забирается в "глубь времён и расстояний". 
Прослеживая, с одной стороны, все причинно-следственные
цепи, приведшие к становлению соответствующего
комплекса условий, а с другой - все (конечно, условно 
говоря "все") звенья причинно-следственной цепи, 
предшествующие данному звену - где конкретной
причиной-действием (или суммой причин-действий) 
порождается конкретное следствие-столкновение 
(содержательно являющееся, разумеется, комплексом
определённых изменений положений, стуктур, состояний и 
пр. столкнувшихся автомобилей).
   
Во-вторых, под причинами Карнап явно понимает полное 
объяснение события, то бишь его целостное 
обусловливание. Все обусловливающие факторы. Всё они у
него - причины. Которые, притом, одновременно 
именуются и условиями. Что и понятно, если именовать 
причинами просто любое обусловливающее. Но продолжим
цитирование.
   
"В повседневной жизни мы часто требуем отдельной 
причины для события - определённой причины смерти, 
определённой причины столкновения. Но когда мы
исследуем ситуацию более тщательно, мы обнаружим, что 
могут быть даны многие ответы, зависящие от точки 
зрения, с которой выдвигается вопрос" (4, с. 258).
Автодорожный инженер указывает как на причину на 
плохое, скользкое при дожде покрытие. 

"Когда он утверждает, что "это есть причина", он имеет 
в виду следующее: это представляет важное условие 
такого рода, что если бы его не было, то несчастного 
случая не произошло бы" (4, с. 258). 

Полиция указывает на имевшее место нарушение правил 
вождения, психолог - на состояние шофера, механик - на 
неисправность машины. "Ни один из этих людей не может, 
однако, ответить на более общий вопрос: что послужило 
определённой причиной происшествия? (Ещё бы! Ведь всё 
перечисленное (за исключением разве что нарушения 
правил: что тут имеется в виду? конкретное действие? 
выезд на встречную полосу?) - условия, а не причины; 
условий же (впрочем, как и причин) может быть сколько 
угодно, и при отсутствии любого из них событие (при 
той же "количественно" и "качественно" причине) не 
произойдёт - А.Х.). Они дают только множество 
различных частных ответов, указывая на специальные 
условия, которые могли повлиять на окончательный 
результат. Никакая отдельная причина не может быть 
выделена как ОПРЕДЕЛЁННАЯ причина (отвечающая за 
событие целиком - А.Х.). В самом деле, ведь это же 
очевидно, что никакой ОПРЕДЕЛЁННОЙ причины здесь не 
существует. Существует много компонентов, относящихся 
к сложной ситуации, каждый из которых влияет на 
происшествие в том смысле, что если бы этот компонент 
отсутствовал, то катастрофа могла бы не произойти. 
Если должно быть найдено причинное отношение 
(обусловливание, связь вообще - А.Х.) между
происшествием и предыдущим событием, то это предыдущее 
событие должно быть ПОЛНОЙ предыдущей ситуацией 
(событие - ситуацией! - А.Х.)" (4, с. 258).

По-моему, очень красноречивая цитата. Даже не 
требующая комментариев.
   
Вообще, повторяю, - Карнап просто анализирует проблему 
объяснения (и предсказания). И всё, что служит 
достижению данной цели, что объясняет (или позволяет 
предсказывать) что-либо, то бишь любой обусловливающий 
фактор, а то и весь их комплекс, именует причиной. 
Причины у него - суть объясняющее. (Тогда как те, кто 
требует указания конкретной причины, имеют в виду 
вовсе не всякое и даже не главное объясняющее, а 
действие-событие, непосредственно приведшее к данному, 
объясняемому - причём, событию, а не состоянию и пр.).
"Когда говорят, что эта ситуация (то есть полный 
расклад обстоятельств, а не запускающее действие - 
А.Х.) является "причиной" происшествия, имеют в виду
то, что если бы предыдущая ситуация была дана со всеми 
её деталями и относящимися к ней законами, то 
происшествие могло бы быть предсказано. Никто
в действительности, конечно, не знает и не может знать 
ВСЕ факты и относящиеся к ним законы. Но ЕСЛИ БЫ кто-
то это знал, он мог бы предсказать столкновение"
(4, с. 259-260). 

Обратите внимание, по Карнапу, для предсказания 
необходимо знание не только фактов, расклада ситуации, 
но и знание закономерностей "поведений" всех 
составляющих данную ситуацию факторов. В этом плане 
всё у него правильно.
   
Более того, Карнап отмечает и то обстоятельство (о 
котором я лично уже просто устал твердить миру), что 
для предсказания (объяснения) любого реального
происшествия, требуется знание не одной какой-то 
закономерности, применение не одного только какого-то 
свода законов (теории), а целого их выводка.
""Относящиеся к делу законы" включают не только законы 
физики и технологии (относящиеся к трению на дороге, 
движению автомобилей, операции торможения и т.п.), но 
также физиологические и психологические законы. Знание 
всех этих законов, так же как относящихся сюда 
отдельных фактов, должно предполагаться до того, как 
можно будет предсказать результат" (4, с. 260). 

Абсолютно верно. Но вот дальше - уже опять следует всё 
то же всеохватывающее понимание причинности 
(отождествляющее её с обусловленностью вообще).
   
"Итог такого анализа можно резюмировать следующим 
образом: ПРИЧИННОЕ ОТНОШЕНИЕ ОЗНАЧАЕТ ПРЕДСКАЗУЕМОСТЬ. 
Это не означает действительную предсказуемость, потому 
что никто не может знать всех относящихся к событию 
фактов и законов. Оно означает предсказуемость в том 
смысле, что, "ЕСЛИ" полная предыдущая ситуация будет 
известна, событие может быть предсказано" (4, с. 260). 
Здесь причинность явно отождествляется с 
обусловленностью в целом, то есть с детерминистичностью
вообще.
   
На том же понимании базируется и следующее 
рассуждение: "Вытекает ли из такого определения 
отношения причины и следствия, что результат с 
НЕОБХОДИМОСТЬЮ следует из причины? В определении 
ничего не говорится о необходимости. Оно просто 
утверждает, что событие В может быть предсказано, если 
все относящиеся к нему факты и законы будут известны. 
Но, вероятно, это уход от вопроса. Метафизик, который 
желает ввести необходимость в определение причинности, 
может аргументировать так: "Верно, что слово 
"необходимость" здесь не употребляется. Но зато 
говорится о законах, а законы представляют собой
утверждения необходимости. Следовательно, необходимость
в конечном счёте входит сюда. Она составляется 
обязательной составной частью любого утверждения
о причинной связи"" (4, с. 262-263). На деле, конечно, 
следствие не вытекает из причины с необходимостью. 
Ведь свою роль тут играют ещё и условия. Одной
причины мало. Происхождение события-следствия и его 
конкретику определяет совокупность всех 
обусловливающих его факторов, а не только причина. 
Однако если именовать причиной именно всю данную 
совокупность, то, конечно, одинаковые совокупности 
обусловливающих факторов необходимо ведут к одинаковым 
событиям-следствиям. Иначе просто и никакого 
обусловливания на деле нет.
   
Такова концепция Карнапа. Что же касается определения 
причин столкновения в моей интерпретации, то, само 
собой, причинами тут являются конкретные действия
водителей в последний момент их "раздельного 
существования". То или иное вращение руля, нажатие на 
газ вместо тормоза, выезд на встречную полосу и т.п.
Ну а то, что один был в состоянии подпития, а другой 
подшофе, что асфальт был скользким, машина 
неисправной, а видимость нулевой, - то это всё условия,
условия и ещё раз условия. Обеспечившие благоприятную 
обстановку для ДТП. То есть высокую его возможность. 
(И, кстати, чем благоприятнее, "избыточнее" тут
данная обстановка, тем меньшая погрешность в 
управлении требуется для столкновения, тем 
незначительнее может быть причина: на машине без 
тормозов в горах от катастрофы не спасёт и высочайшая 
грамотность действий водителя (я говорю здесь о 
"катастрофе вообще", потому как её конкретной 
разновидности - столкновения с другой машиной - 
водитель может не допустить. Например, направив свой 
автомобиль в пропасть). Причиной катастрофы тут 
придётся считать чуть ли не само то, что водитель сел 
за руль, завёл мотор и тронулся с места).


Иное истолкование того же примера


Карнап, как мы видели, именует причиной всё подряд, 
любое обусловливающее и даже всю их совокупность в 
целом. А вот Огородников, разбирая предложенный
казус, полагает, что причина тут - главное 
обусловливающее. По его мнению, у Карнапа 
множественность причинения "позволяет произвольно 
выдвигать в качестве "основной причины" любое действие 
(почему действие? У Карнапа речь идёт не только, и 
даже не столько о действиях, сколько о состояниях: 
дороги, водителя, машины - А.Х.). Выбор здесь зависит 
от профессиональной установки исследователя... 
Объявлять какую-то одну из причин основной 
бессмысленно" (6, с. 125). Огородников же считает 
необходимым рассматривать все эти факторы "внутри 
процесса" (очевидно, процесса порождения 
столкновения?). "Именно в ПРОЦЕССЕ (подчёркнуто 
Огородниковым - А.Х.) между "равноправными" до этого
моментами деятельности (опять деятельность? При чём 
здесь непременно деятельность? Разве неисправность 
машины - деятельность? Или речь идёт в данном случае 
как раз о бездействии механика, поленившегося починить 
машину? То есть о "причине" сохранения (вместо 
возникновения) неисправности, а не о неисправности как 
условии столкновения - А.Х.) распределяются роли 
конкретных детерминантов (причина, условие, 
функциональная зависимость и т.п.). Квалифицированное 
следствие обычно хорошо понимает это, вынося обвинение 
либо механику, либо водителю, либо дорожному мастеру, 
либо врачу, выпустившему водителя в рейс, но не всем 
вместе. Доминирующий фактор в процессе взаимодействия 
подчиняет себе всё остальное, становясь причиной 
события" (6, с. 126). То бишь Огородников полагает, 
что исходить тут надо только из значимости 
(доминантности) обусловливающих факторов, а не из 
того, каким образом они обеспечивают происхождение 
события: непосредственно порождая его или предоставляя 
возможности для этого. И уж, само собой, у него нет и 
намёка на внимание к их феноменной природе (если не 
считать таковым употребление к месту и не к месту 
терминов "действие" и "деятельность").
   
Любопытна апелляция и к судебному разбирательству. Для 
судьи, конечно, важно, кто больше виноват в 
столкновении - инженер, неправильно (не с тем уклоном) 
спроектировавший дорогу, механик, не проверивший 
тормоза, или водитель, выехавший на трассу с бодуна. 
Это важно и для учёного, всесторонне объясняющего 
данный случай. Но не для философа, занимающегося чистым
распределением обусловливающих факторов на условия и 
причины. Ибо идентифицирующими (различающими) 
признаками тут служат вовсе не конкретные значимости 
(которые иной раз даже просто невозможно адекватно 
оценить), а феноменная природа данных факторов и то, 
ЧТО именно (возможность или действительность) 
обусловливают они в процессе порождения следствия (и 
по этим признакам различения их провести совсем не 
трудно).
   
Впрочем, не всё, конечно, у Огородникова так просто. 
Есть резон рассмотреть его позицию детальнее - хотя бы 
потому, что она отражает взгляды советской науки и 
вообще более-менее поздние результаты изысканий в 
данной области.
 

Просмотр всех сообщений по данной теме
Полный список

Тема Автор Дата
К вопросу о синергетике (часть 4) А.Хоцей 29/08/2006 15:24
Re: К вопросу о синергетике (часть 5) А.Хоцей 29/08/2006 15:27
Re: К вопросу о синергетике (часть 6) А.Хоцей 18/09/2006 17:27
Re: К вопросу о синергетике (часть 6) Валентин Кононов 25/09/2006 23:47
Re: К вопросу о синергетике (часть 7) А.Хоцей 03/10/2006 14:56
К вопросу о синергетике (часть 8) А.Хоцей 17/10/2006 15:44