Все сообщения

Тема: "Демократия LTD"
Автор: Неизвестноктожки
Дата: 22/11/2002 20:20
 
Текст написан в 1991-1993 гг. и представляет собой 
набор слов.
 

Тема: Глава 1
Автор: Политические кулуары
Дата: 20/01/2003 20:05
 
Едва Горилл Клопов, пожимая тянувшиеся к нему со всех 
сторон руки, под шум оваций и одобрительных выкриков 
выбрался из конференц-зала, как вокруг него сразу же 
засверкали вспышки фотоаппаратов, а изголодавшаяся по 
новостям корреспондентская братия, теснясь и толкаясь, 
окружила триумфатора многочисленными микрофонами и 
телекамерами. 

- Горилл Тритонович, я из еженедельника "Аргументы 
против Фактов", - опередила всех бойкая миловидная 
журналистка и включила свой диктофон. - Горилл 
Тритонович, прозвучавшая несколько минут назад в вашем 
заключительном выступлении идея срочно начать у нас в 
стране приватизацию политики только что была бурно 
поддержана всем съездом ваших соратников по партии 
"Ношение Демократических Униформ". Но вот как вы 
считаете: найдёт ли эта ваша новая инициатива 
достаточную поддержку уже непосредственно в Верховном 
Совете страны, то есть уже у самих наших общеинородных 
депутаторов - ведь среди них, как известно, есть 
немало и противников "Ношения Демуниформ"? 

- Знаете, я думаю, что польза от приватизации 
политической сферы просто очевидна для каждого 
здравомыслящего человека, - мягко улыбнулся 
журналистке Клопов. - А здравомыслящие люди, я 
надеюсь, найдутся даже среди наших депутаторов. 

- Орган индивидуал-демократов, газета "Монополис-
Экспресс", - торопливо представился Клопову 
симпатичный и бородатый молодой человек. - Горилл 
Тритонович, вы только что упомянули о пользе, которую 
должна принести реализация вашего проекта приватизации 
политики. Если можно, то объясните, пожалуйста, нашим 
читателям чуть подробнее: в чём конкретно должна будет 
выразиться эта польза? 

- Спасибо за хороший вопрос, - посерьёзнел Клопов, 
настраивая себя на не менее хороший ответ. - Я думаю, 
что приватизация политической сферы должна внести в 
жизнь страны, то есть в нашу с вами жизнь, целый ряд 
полезных изменений. Наиболее очевидно тут, пожалуй, 
то, что по полной аналогии с приватизацией в экономике 
приватизация в политике должна будет стать новым 
важным фактором в деле дальнейшего раскрепощения 
конкретного человека, в деле формирования конкретной 
свободной и суверенной личности. Но главная ценность 
моей идеи состоит всё-таки, наверное, в том, что 
приватизация политической сферы должна будет намного 
активизировать сам процесс построения у нас в стране 
гражданского, демократического общества - ведь 
приватизация придаст этому процессу рыночный, а 
значит, именно демократический импульс. Прямая связь 
между рынком и демократией, я полагаю, бесспорна - 
потому что рынок, как всем нам сегодня уже хорошо 
известно, есть демократия в экономике. Эту однозначную 
истину постоянно подчёркивают в своих выступлениях 
такие, например, серьёзнейшие авторитеты, как наш 
выдающийся офтальмолог и политический деятель 
профессор Великофедорин, а также наш видный 
исследователь рынка экономист Потрохов. Не отрицают 
справедливости данного постулата и академик Хабалкин 
со своим коллегой академиком Шакалиным. Вот исходя 
именно из этой очевидной теперь для каждого человека 
аксиомы, то есть, повторяю, из того факта, что рынок 
есть демократия в экономике и естественного отсюда 
вывода, что демократия есть рынок в политике, я и 
предлагаю распространить рынок из экономической сферы 
ещё и на сферу политическую - дабы окончательно 
демократизировать последнюю. Поэтому, как видите, 
предлагаемая мною рыночная реорганизация политики 
путём её приватизации должна стать просто логически 
последовательным шагом на пути построения и укрепления 
реальной демократии. 

- Горилл Тритонович, "Славянское радио" спрашивает. 
Уже прямо в эти минуты некоторые зарубежные и 
отечественные комментаторы в своих прямых репортажах 
предрекают вашему предложению о приватизации политики 
полный успех на слушаниях в парламенте. Как вы 
думаете, в какие сроки произойдёт принятие 
законодателями этого вашего предложения? И когда 
начнётся его реализация? 

- Лично у меня, вообще-то, столь безоглядной 
уверенности в стопроцентном успехе пока ещё нет, - 
скромно потупился знаменитый политик. - Однако в целом 
и я, и мои сторонники настроены, конечно, достаточно 
оптимистично. Не могу предрекать точные сроки, но если 
темпы работы над программой приватизации власти 
сохранятся на прежнем уровне - а надо признаться, что 
группа моих учеников, молодых специалистов-
политологов, экстренными темпами уже в течение 
нескольких дней превращает абстрактную идею 
приватизации политики в развёрнутую и вполне 
конкретную программу - то старт её реализации 
придётся, скорее всего, примерно на март или апрель. А 
сейчас у нас январь. - Горилл Клопов обаятельно 
улыбнулся журналистам и выразительно кивнул своему 
пресс-секретарю. 

Тот сразу же поднял руку: 

- Всё-всё-всё, коллеги, спасибо за ваши вопросы. 
Горилл Тритонович будет рад встретиться с вами в 
следующий раз. 

Журналисты нехотя отступили - но лишь для того, чтобы 
атаковать выходивших из конференц-зала политиков чуть 
меньшего, чем Клопов, масштаба.
 

Тема: Глава 2
Автор: Деловые круги
Дата: 20/01/2003 20:11
 
- Слухи подтвердились, джентльмены, - владелец 
биржи "Базилио" Фут Стерлингов важно выпучил очкастые 
глаза на своих собратьев по недавно организованному им 
кружку юных миллионеров. - Буквально полчаса назад мне 
стало точно известно, что приватизация власти будет 
осуществляться путём выдачи всем избирателям страны 
специальных политических акций-сертификатов: по одной 
акции на один голос избирателя. Как понимаете, для 
коммерческого обращения этих политических акций 
понадобится биржа совершенно нового типа. То есть 
рынку потребуется особая, политическая биржа, 
специализирующаяся, во-первых, на операциях по 
привлечению, проверке и выставлению на продажу 
абсолютно нетрадиционного товара, а во-вторых, на 
принципиально новом оформлении сделок по этому товару. 
Ну, что, джентльмены, кто из вас готов вложить в 
организацию такой политической биржи свои средства? 

- Во даёт, - заёрзали на задницах юные миллионеры, - 
ни коня ещё, ни воза - а ему уж и средства вложи... 
Сколько хоть будет стоить одна политическая акция? 

- Джентльмены, - недовольно затряс очками на своём 
утином носу Фут Стерлингов, - вам, как я вижу, почему-
то совершенно неизвестны шесть моих прославленных 
журналистами правил. А между тем, шесть правил Фута 
Стерлингова должны быть усвоены вами - да и вообще 
всеми нашими соотечественниками - даже ещё твёрже, чем 
в своё время народами разных стран заучивались пять 
ударов товарища Сталина или десять заповедей Великого 
Кормчего. Уже самое первое из моих правил, 
джентльмены, гласит, что цену на товар определяет не 
государство и не народ, а рынок. А рынок - это ведь 
именно мы с вами, джентльмены. И потому в какую бы 
сумму наши депутаторы первоначально ни оценили один 
избирательский голос, на первых порах его надо 
покупать не дороже, чем за полтысячи наших инвалидных 
рублей. В дальнейшем же, я думаю, нам с вами нужно 
будет ещё больше сбивать цену - но ведь на то мы и 
зовёмся брокерами, джентльмены. Удачи нам, 
джентльмены, удачи...
 

Тема: Глава 3
Автор: Народные низы
Дата: 20/01/2003 20:18
 
Непохмелённые со вчера Охапкин и Ватрушкин мёрзли во 
дворике кафе "Гландыш", с нетерпением дожидаясь того 
момента, когда буфетчица закончит свои разборки с 
директрисой и вынесет им наконец пузырь краснухи. 

- Колёк, - пощёлкивая зубами от холода, спросил своего 
другана Ватрушкин, - ты слыхал, чего эти козлы 
придумали? 

- Нет. Ну, чего? - изнывая от приступа алкоголизма, 
зло шмыгнул носом Охапкин. 

- Да эту, как её на... - Ватрушкин употребил 
нецензурное ругательство, - ну, короче, новую какую-то 
приватизацию. 

- Ну и что? - равнодушно сплюнул Охапкин. 

- В общем, нам теперь голоса свои избирательские можно 
будет продавать, - объяснил Ватрушкин. 

Охапкин с неприязнью молча зыркнул на Ватрушкина и 
стал аккуратно сковыривать со своей телаги 
прицепившийся к ней замёрзший плевок. 

- Слышь, Колёк, а давай я у тебя на... - Ватрушкин 
употребил нецензурное ругательство, - куплю твой 
голос, а? - кривляясь, спросил неугомонный Ватрушкин и 
нарочито мерзко заржал. - Ты как, Колёк - за пятёру 
продашь, а? 

- Да глохни ты, фуфел, - пренебрежительно поморщился 
Охапкин. В среде завсегдатаев "Гландыша" он был рангом 
выше Ватрушкина и потому время от времени одёргивал 
последнего, не позволяя ему зарываться с 
фамильярничанием. - Усвой, дурень: тебе ещё до моего 
голоса - всё равно, как до Китая раком... Это ж надо 
ведь, чего придумал, урод: голоса моего ему 
захотелось... А вот этого, кстати, заодно соснуть не 
захотелось? - Охапкин сделал в сторону Ватрушкина 
оскорбляющий жест. - Да и на... - Охапкин задумчиво 
употребил нецензурное ругательство, - это мне вообще 
свой голос продавать? Вот если бы за него, - Охапкин 
пошмыгал носом, - пузырями белого сразу прямо 
отоваривали... 

- Ишь, раззявил хлеборезку, козёл, - тихонько 
пробурчал, отворачиваясь, униженный Ватрушкин. - 
Пузырями его ещё, видишь ли, сразу прямо отоваривай... 
Оглоблей тебя, падлу, надо отоварить... Сразу прямо, 
вдоль хребта...
 

Тема: Глава 4
Автор: На митинге
Дата: 20/01/2003 20:25
 
- ...А сейчас, - ведущий митинга демократических сил 
города Хреновска оглядел эти немногочисленные силы, 
наводившие на мысли, пожалуй, только о демократических 
слабостях, - мы в рамках плюрализма предоставляем 
слово постоянному посетителю всех наших митингов 
гражданину Офсету Офсетовичу Шарикову, - ведущий 
игриво ухмыльнулся аудитории, - марксисту по 
убеждениям - как он сам себя изволит рекомендовать. 
Тише, тише, сограждане, мы же с вами всё-таки 
демократы, не забывайте... Итак, Офсет Офсетович, 
прошу к микрофону. Кстати, напоминаю, что по 
регламенту на выступление у нас даётся не более трёх 
минут... 

- Спасибо, - поблагодарил взъерошенный зимним ветром 
маленький мужичок, подходя к микрофону. - Хреновчане, 
вы помните ветхозаветную историю о праве первородства, 
проданном за чечевичную похлебку? Вспомните: человек, 
продавший это своё право, наказал себя тем самым на 
всю жизнь... Разумеется, мой пример немного 
аллегоричен: ведь библейский Исав потерял не 
гражданские права... Но всё же, хреновчане, поймите: 
демократия - то есть та система, к которой вроде бы 
всё мы здесь с вами стремимся - подразумевает 
неотъемлемость и незыблемое равенство прав всех, 
обязательно всех людей. Смотрите: если политические 
права, то есть права на контроль над средствами 
насилия, сосредоточатся в руках меньшинства господ, а 
большинство, продавшее этим господам свои права - и, 
значит, лишившееся этих своих прав - сделается тем 
самым состоящим из одних лишь бесправных рабов, то сие 
будет опять тот же наш старый тоталитаризм, а вовсе 
никакая не демократия. А как раз тоталитаризма, то 
есть монополии меньшинства на права, только и следует 
ожидать от рыночного распределения политических прав. 
Потому что именно свободный рынок, потому что именно 
свободная рыночная конкуренция и приводят к монополии. 
Конкуренция - это экономическая борьба, а борьба 
просто не может не иметь результата. Ведь в каждой 
схватке, в каждом отдельном акте борьбы обязательно 
будет выявляться победитель. И в конечном счёте, в 
итоге всех-всех-всех схваток выявится всего лишь один, 
самый главный победитель. Победитель всех остальных 
победителей. И, разумеется, свободная конкуренция, 
обратным образом, оставит множество побеждённых. Ну, 
как это всегда бывает, например, в спортивных 
соревнованиях, при спортивной конкуренции. Так что не 
дайте себя облапошить, хреновчане: ведь ясно же видно, 
что рыночная система и частное распоряжение, 
приводящие к полноправию меньшинства, имеют к 
демократии как системе полноправия большинства - 
весьма отдалённое отношение... А уж что касается тех 
людей, которые агитируют вас за рынок и приватизацию, 
то они, вообще-то говоря, немного поторопились назвать 
себя демократами. На самом деле они... 

- Эй, мраксист, - весело заорали Шарикову сзади, из-за 
трибуны, оттуда, где толпились завсегдатаи и 
постоянные ораторы всех городских митингов, - эй, 
мраксист, не слишком ли ты целен в своём мракобесии? 

- Слышь, ребята, - громко засмеялся мужчина из 
передних рядов толпы и показал пальцем на Шарикова, - 
ну разве ж не видно, что это действительно самый 
обычный Шариков: ну, тот самый, классический Шариков - 
системы "взять всё, да и поделить"? 

- Но я же вовсе ничего и не предлагаю "поделить"; я 
ведь, наоборот, призываю вас к тому, чтобы всё 
обобществить и оставить целым, - с обидой в голосе 
стал оправдываться через микрофон Шариков. - Я же ведь 
выступаю как раз за то, чтобы любое распоряжение - 
хоть политическое там, хоть имущественное - было бы 
демократическим, то есть общим, общественным. То есть 
чтобы не только в политической, но даже и в 
экономической, и вообще, по возможности, в любой 
другой сфере человеческой деятельности распоряжение 
осуществлялось бы в целом - прислушайтесь, пожалуйста, 
повнимательнее, если вы действительно за демократию - 
через всего лишь самые обычные демократические 
процедуры, совершенно аналогичные демократическим 
процедурам в политике. Ну, то есть через свободные и 
широкие выдвижения, обсуждения, выборы и отзывы снизу 
людей или программ на соответствующих их общественному 
значению уровнях... Это же ведь вовсе не я, а как раз 
вы сами на деле постоянно и выступаете за то, чтобы 
всё на свете поделить на части, урвать в свою частную 
собственность, то есть приватизировать. Как видите, 
получается, что это вовсе не я, а как раз вы сами и 
есть всё делящие, приватизирующие, то бишь 
классические Шариковы... 

- Спокойно, спокойно, и давайте-ка без оскорблений... -
 осадил Шарикова ведущий митинга, оттесняя его от 
микрофона. - Отходите, пожалуйста, вы и так уже 
превысили регламент... Ну, что же, сограждане, сейчас 
мы с вами лишний раз увидели одного из тех людей, 
которые так упорно стоят на пути у всех прогрессивных 
демократических начинаний. Эти шаманы от идеологии, - 
ведущий величественно показал на Шарикова, - в заботе 
о догматах своего марксистского вероучения готовы 
перешагнуть, как видите, через что угодно - через 
здравый смысл, через народ и вообще через саму 
практику. Да, сограждане: им, с их ритуальным 
кликушеством и заскорузлыми цитатами об обобществлении 
буквально всего на свете, наплевать даже на практику - 
например, на практику западных стран, достигших 
экономического процветания и незыблемой демократии 
именно благодаря свободному рынку с его постоянной 
конкуренцией и раскрепощённой частной инициативой. А 
ведь, как известно, практика и только практика - а не 
чьи-то суеверные заклинания, не чьи-то бесноватые 
выкрики и уж, конечно, не оскорбления в адрес 
оппонентов - является единственным критерием истины и, 
значит, единственной надёжной опорой подлинной 
демократии... 

- Долой, - вяло пробурчал кто-то из толпы, - к стене 
давно уже пора их приставлять... Ишь, акулы 
коммунизма, выступают ведь ещё...

- А теперь, - продолжил ведущий, благосклонно 
улыбнувшись, - слово предоставляется нашему известному 
демократу, настоятелю Троице-Одеколоновской лавры отцу 
Насилию. Который - информирую на всякий случай всех 
вас заранее - сразу же после окончания нашего митинга 
в рамках безвозмездной помощи городу и в целях 
возрождения веры благословит и освятит дом горсовета, 
а затем по полному православному чину совершит обряд 
изгнания бесов из здания КГБ. Итак, прошу вас, отец 
Насилий. 

- Братья мои во Дристе, - крестя микрофон и истово 
кланяясь публике, всепрощенческим тоном заговорил 
священник, и демократические силы Хреновска 
заинтересованно притихли, - ещё Спаситель, Господь 
наш, предостерегал нас, рабов его, от бесовства слуг 
дьяволовых, безбожных материалистов, - священник с 
голубиной кротостью кивнул на Шарикова. - Когда 
настанет судный день, то геенну огненную уготовит им 
Спаситель, неизбывный в милосердии и 
благотворительности ко всем своим чадам...
 

Тема: Глава 5
Автор: В телестудии
Дата: 20/01/2003 20:31
 
Телепередача "Прямоугольный эфир", посвящённая 
проблемам приватизации и либерализации власти, была в 
самом разгаре. Хотя основной интерес ведущего и 
телезрителей вызывал, конечно, главный гость студии, 
Горилл Клопов - сам автор идеи приватизации власти - 
но наибольшую активность в выступлениях из всех 
приглашённых на передачу гостей традиционно проявляла 
Алиса Пиявкина, известная товарная террористка, 
специалистка по всевозможным шоковым и обвальным 
планам. Уснащая для вящей убедительности свою речь 
всякими непонятными понятиями, Алиса Пиявкина со 
всегда присущим ей напором силилась объяснить 
телезрителям те причины, по которым мысль о 
приватизации управления обществом посетила первой в 
мире голову именно простого советского академика 
Горилла Клопова. 

- Знаете, - компетентно глядя на ведущего, взахлёб 
трещала Алиса, - я как эксперт в области консалтинга 
по проблемам электоральных алгоритмов отметила бы, что 
зарождению данной эпохальной идеи способствовал, 
видимо, сам парадоксальный менталитет нашего социума. 
Актуальная архитектоника развития западных этносфер 
стала уже слишком детерминированной, а этот фактор, 
понятно, всё более и более однозначно склоняет 
автохтонные цивилизации к неоконсервативным идеалам 
легитимного этатизма. Поэтому именно маргинальность 
демократических режимов новой генерации, не успевших 
ещё наполнить свои политрайбалистские традиции некоей 
ощутимой харизмой, и способствует сегодня выдвижению и 
реализации концептуально новых инициатив, 
демистифицирующих и оптимизирующих формальное 
пансоциальное табуирование. Для - не побоюсь этого 
слова - революционного акта трансляции классической 
модели приватизации на ареал политики должна была быть 
пересмотрена сама сакральная парадигма ортодоксальных 
потестарных дисциплин - а это, согласитесь, стало 
возможным только лишь в самое последнее время в 
контексте всего комплекса глобальных геополитических 
метаморфоз... 

Горилл Клопов со своего места в студии нетерпеливо 
взглянул на ведущего передачи и обнаружил, что тот 
наглухо зачарован эффектным Алисиным говорением. 
Алиса, кстати, и прославилась тем, что замечательно 
наловчилась молоть пустопорожние глупости, лихо 
облекая их в наукообразные и синтаксически правильно 
построенные фразы, в которые она - надо отдать ей 
должное - всё же иногда догадывалась вставить пару-
тройку осмысленных слов. Этой своей одуряющей 
болтовней Алиса почти безошибочно гипнотизировала всех 
тех, кто был ещё глупее, чем она сама. 

- ...Человек просто обязан быть свободным, - вещала 
Алиса. - Мы все проходили уже, к чему приводит власть 
масс... 

"Ну и союзницу же мне сегодня подсунули, - всё больше 
раздражаясь, подумал об Алисе Клопов. - С такой 
помощницей в любом нормальном споре придётся выглядеть 
полным идиотом: неужели эта трещотка не замечает, что 
по её версиям свобода для человека достигается 
обязанностью, принуждением, то есть несвободой, а 
усомнение в правильности массовых решений опирается на 
апелляцию к массовому же решению?" 

- ...Как известно, общее - это ничьё, - под согласное 
кивание ведущего заливала между тем Алиса. - Поэтому 
собственность должна находиться в распоряжении 
конкретного частного хозяина... 

"Интересно, - язвительно представил себе Клопов, - что 
бы запела наша Алиса, если бы какой-нибудь грабитель 
открыто забрал всё имущество её семьи и не стал бы 
потом подвергаться за это никакому преследованию на 
основании именно того, что присвоенное им имущество 
было семейным, то есть как раз общим и, значит, по 
Алисиной же собственной концепции, ничьим, бесхозным? 
Эх, жалко, что нельзя прямо сейчас спросить эту 
балаболку, почему её сторонники медлили и не брали 
СССРовское общенародное - как они сами до сих пор 
всерьёз считают - то есть, по их же логике, 
получается, ничьё имущество в своё частное 
распоряжение; не брали, а всё зачем-то ждали 
специальных постановлений, чтобы после их выхода 
отчего-то опять-таки именно купить, а не просто 
безвозмездно присвоить части этой якобы ничьей 
собственности... То есть не собственности, конечно же, 
а имущества, - с досадой мысленно поправился Клопов. - 
Кажется, я уже до того наслушался болтовни этой 
безграмотной Алисы, что тоже начал по её примеру 
называть собственностью сами вещи, а не отношения 
людей по поводу вещей..." 

На столике перед Клоповым давно уже скопилась целая 
куча записок с прямых телефонов студии и ему, старому 
завзятому полемисту, не терпелось поскорее 
расчихвостить парочку-троечку телезрителей, задавших 
наиболее непримиримые вопросы. 

- ...Но помимо всего сейчас мною перечисленного, - 
продолжала разглагольствовать Алиса, - для объяснения 
того, почему идея приватизации власти и рыночного 
перераспределения гражданских прав зародилась в голове 
именно у нашего Горилла Тритоновича Клопова, нам 
следует принять во внимание, пожалуй, и то, что сам он 
является не только крупнейшим теоретиком и главным 
членом бредколлегии журнала "Ответы экономной 
экономики", но ещё и видным политическим практиком, 
председателем сельсовета министров нашей столицы... 

Клопову окончательно надоело слушать всю эту 
безостановочную хвалебную болтовню и поэтому, 
пользуясь правами героя дня, он вызывающе кашлянул и 
перебил Алису: 

- И, кстати, вот что я хотел бы ещё добавить... 

- Да-да, Горилл Тритонович, - мгновенно повернулся от 
Алисы к Клопову ведущий, - мы вас слушаем... 

- Я хотел бы заметить, - веско сказал Клопов, - что 
идея перераспределения гражданских прав отнюдь не нова 
и совсем не мною первым придумана. Сошлюсь хотя бы на 
такой пример: у известного американского писателя 
Марка Твена в его утопии "Удивительная республика 
Гондур" граждане некоей вымышленной страны за 
достижение определённых социальных успехов получали 
установленные законом количества дополнительных 
избирательских голосов. Кроме того, уже многие 
столетия вполне реально существует и общепринятая 
обратная практика, которая состоит в том, что люди, 
серьёзно преступившие закон, по решению суда временно 
лишаются не только свободы, но ещё и гражданских прав. 
Можно было бы в связи с этим рассказать и о 
существующем кое-где в мире институте так называемого
 "плюрального вотума" - но я лучше всё-таки перейду 
наконец к ответам на вопросы телезрителей. 

- Да-да, конечно, конечно... - суетливо закивал 
головой ведущий. 

- В первую очередь я хочу ответить, - выбирая из пачки 
нужную записку, произнёс Клопов, - на реплику 
телезрителя Гробоедова из Нижнего Неаполя. Телезритель 
Гробоедов считает, что раз приватизация государства 
приведёт к торговле гражданскими правами, то тогда она 
совершенно недопустима, ибо, как это кажется нашему 
телезрителю, торговля правами начисто отрицает 
демократию. Ну что же, давайте попробуем как следует 
разобраться в данном вопросе. 

Горилл Клопов поднял глаза от записки и почти 
профессионально отыскал взглядом объектив той камеры, 
у которой на передней панели горел красный огонёк, 
сигнализировавший о том, что именно с этой камеры и 
идёт в данный момент картинка в эфир. 

- Прежде всего, - учёным тоном заговорил Клопов, 
вежливо всматриваясь в объектив, - я должен заметить, 
что, вообще-то, любая торговля в сущности своей всегда 
является торговлей правами. Покупая, например, хлеб, 
мы ведь, фактически, покупаем непосредственно само 
право распоряжаться им. Впрочем, похоже, что нашему 
телезрителю не нравится торговля именно гражданскими 
правами. Но позвольте узнать: почему? Неужели всего 
лишь потому, что в результате такой торговли 
произойдёт рыночное перераспределение гражданских прав 
и они все в конечном счёте сосредоточатся в руках 
только у наиболее богатых и инициативных членов 
общества? Простите, уважаемый телезритель, но ведь, 
вообще-то, подобные ситуации постоянно и имели место в 
мировой истории на первых этапах становления всех 
молодых демократий - там всегда даже специально 
вводился имущественный или сословный ценз, отсекавший 
люмпенов от голосования. Именно данная 
дискриминационная - в хорошем, как это ни странно на 
первый взгляд, смысле - мера и помогала удерживать 
демократическую власть в руках той прогрессивной части 
общества, которая органически нуждалась в рынке и 
демократии. То есть в руках предпринимателей. Цензовое 
ограничение предохраняло власть от попадания её в руки 
люмпенов, которые уже просто по самой своей природе не 
способны распорядиться данной властью с пользой для 
себя. 

И это моё утверждение - вовсе не какой-то враждебный 
навет, не бездоказательный оговор. Ибо сама история 
убеждает нас, что даже если политически неграмотным 
массам иногда и удаётся свергнуть тиранию, то 
организовать новое общество такие массы способны, увы, 
лишь по образцу этой только что свергнутой ими 
тирании. Что, понятно, ведёт к тому, что массы тут же 
выпускают власть из своих рук. Всё это хорошо видно на 
печальных фактах всех без исключения победоносных 
восстаний политически неграмотных масс - например, 
народного восстания третьего века до нашей эры, 
которое свергло в Китае императорскую династию Цинь, 
но тут же взамен неё создало из своих вождей новую и 
почти столь же жестокую династию Старшая Хань; и на 
примере китайского же восстания Хуан Чао; и на примере 
исмаилитского восстания в Иране одиннадцатого века, 
восстания, в результате которого созданное победившим 
народом шиитское теократическое государство крестьян и 
ремесленников превратилось в конце концов в обычную 
азиатскую деспотию. Я уж не буду распространяться о 
таком всем нам известном случае, как восстание в 
России в октябре 1917 года... 

Так вот, уважаемый телезритель Гробоедов, сейчас у нас 
ведь и наличествует - хотим мы того или нет - как раз 
вышеупомянутая ситуация становления молодой неокрепшей 
республики и её рыночной экономики. То есть сегодня у 
нас в стране имеет место та самая не устоявшаяся 
окончательно ситуация, которая требует совершенно 
особых мер по сохранению и укреплению демократии. И 
поэтому я, откровенно говоря, просто не понимаю, чего 
именно, чего конкретно вы так страшитесь. Ну, ладно - 
давайте вот прямо сейчас попробуем хотя бы на минутку 
представить себе такую картину, что все без исключения 
политические права в нашей стране уже действительно 
оказались сосредоточенными в руках одних только наших 
предпринимателей. Представили, да? Ну так и что же тут 
будет страшного? Ведь, как показывает вся мировая 
практика, именно предприниматели и являются наиболее 
политически и экономически грамотной и активной частью 
населения, а потому именно они и составляют двигатель 
благополучия любой из процветающих стран. Так неужели 
же вам, уважаемый телезритель, не хочется, чтобы наша 
страна тоже стала наконец благополучной и 
процветающей? 

Сбоку от Клопова раздался сдавленный всхлип - это 
Алиса Пиявкина, поборница зон и свободного 
предпринимательства, услыхав похвалы своим любимцам, 
чуть не задохнулась от радости в зобу. 

- Давайте уж говорить начистоту, - честно глядя в 
объектив телекамеры, предложил телезрителям Клопов. С 
недавних пор такое предложение стало самой популярной 
преамбулой к наиболее хитро замаскированному вранью. 
По сравнению с прежними надоевшими всем топорными 
приёмами лжи тоталитарной пропаганды этот новый приём 
промывания мозгов действовал на публику практически 
безотказно - нужно только было сначала действительно 
честно показать весь возможный негатив и безжалостно 
всё изругать, а затем, когда доверие публики к 
разоблачителю делалось полным, произнести с горьким 
видом: "Но другого пути у нас, к сожалению, нет..." 

- Итак, давайте говорить начистоту, - решительно и 
хмуро повторил Клопов, - и давайте заранее условимся, 
что я вовсе не собираюсь сейчас кого-либо оскорблять, 
что я буду просто констатировать факты. Как известно, 
демократия - это власть народа, точнее, власть его 
большинства. Данная власть, как и вообще всякая 
власть, может существовать, естественно, только в 
своём проявлении, то есть только в условиях каких-либо 
действий властвующего субъекта, в условиях 
определённой политической его активности. Но как же 
ведёт себя сейчас большая часть нашего народа в смысле 
проявления своей власти? Да почти никак. Она, увы, 
политически крайне пассивна. Конечно, предвыборный 
ажиотаж ещё как-то может сегодня на один разок 
привлечь интерес широких масс и немного всколыхнуть 
их - но вот на повторные выборы к избирательным урнам 
являются, к сожалению, уже всего лишь от пятнадцати до 
тридцати процентов потенциальных избирателей. 
Остальные же избиратели, то есть большая их часть, 
вовсе и не думают реализовывать свои гражданские 
права. И этим, в общем-то, ставят под угрозу само 
существование демократии. 

Но вот давайте даже допустим, что общество уже дозрело 
до гражданского состояния и что на выборы уже всегда 
будет приходить большинство избирателей. 
Многочисленные зарубежные социологические исследования 
показывают, что даже и в этом случае доля граждански 
пассивных избирателей всё равно неминуемо будет 
достаточно велика и составит от тридцати до сорока 
процентов. Представители этого пассивного слоя в 
подавляющем большинстве своём будут игнорировать 
выборы практически всегда, то есть, получается, они 
практически вообще никогда не будут использовать свои 
гражданские права. По-моему, нет никаких сомнений, что 
приватизация политики принесёт этим людям только 
пользу - ведь за принципиально ненужные им права они 
смогут получить деньги, и немалые. А это означает, что 
на рынке появится новый массовый товар, который 
существенно свяжет избыточную денежную массу и 
замедлит, а может быть, даже и совсем остановит нашу 
галопирующую инфляцию. Что, несомненно, смягчит 
нынешний очень опасный для республики экономический 
кризис. 

Теперь давайте рассмотрим другую часть населения. Ту, 
которая, хотя и приходит на выборы, но чёткой своей 
позиции всё-таки не имеет и предпочитает, в основном, 
полагаться на чужое авторитетное для неё мнение. Ни 
для кого, я думаю, не секрет, что голоса таких 
избирателей обычно просто покупаются - или 
опосредованно, через предвыборную пропаганду, которая, 
как известно, стоит денег, или же напрямую, при помощи 
раздаваемых и обещаемых материальных благ. Так вот, 
мне кажется, что гораздо честнее будет не делать вид, 
будто не существует этого несомненного, очевидного 
подкупа избирателей. То есть всё той же самой торговли 
голосами. Гораздо честнее будет, наверное, просто 
позволить всем людям легально, открыто, свободно - 
продавать свои голоса. Но уже не за пару гривенников, 
которые обычно в среднем и тратятся на агитацию одного 
избирателя, а за суммы в сотни и тысячи раз большие. 
Кстати, напомню, что купит эти голоса не какая-нибудь 
там шпана, а именно наши новые предприниматели - то 
есть наиболее умная и порядочная часть граждан, цвет и 
опора всей нации. 

Горилл Клопов удовлетворённо вздохнул и опять заглянул 
в записки телезрителей. 

- Вот я вижу, что другой наш телезритель, Офсет 
Офсетович Шариков из города Хреновска, в частности, 
заявляет, - Клопов стал читать текст записки вслух, -
"...я, как марксист, уверен, что вся ваша приватизация 
государства окажется просто очередным обманом 
народа..."
 
Клопов осуждающе покачал головой, поднял глаза от 
записки и оглядел присутствующих, словно призывая их в 
свидетели некрасивого выпада телезрителя. Все участники
 "Прямоугольного эфира" заинтересованно оторвались от 
своих бумаг и тоже, в свою очередь, стали смотреть на 
Клопова. Затихла, казалось, даже трескотня пишущих 
машинок в телефонных кабинах. 

Горилл Клопов устало и понимающе улыбнулся в объектив 
снимавшей его телекамеры. 

- Ну, что же, - тоном на всё согласного человека 
произнёс он, - если уж вы, уважаемый телезритель 
Шариков, являетесь марксистом, то давайте тогда 
поговорим с вами по-марксистски. Как марксист, вы, 
надеюсь, должны знать, что всякая власть в классовом 
обществе обязательно имеет классовый характер. И что 
даже всеобщая демократия в капиталистических странах 
реально является всегда лишь формой власти 
капиталистов, то есть предпринимателей. В самом деле, -
 Клопов поднял руку в примиренческом жесте, - как 
известно, хозяева - не бастуют, а при капитализме 
бастует кто угодно, но только не сами капиталисты. Как 
видите, и с общедемократическими установлениями, и без 
них - власть всё равно будет находиться в руках у 
одного и того же класса. Так спрашивается: почему бы 
тогда не дать нашему народу возможность культурно 
нажиться на этом классе? Тем более, что сам этот наш 
отказ от демократического ритуала в обмен на весьма 
существенные социальные блага, тем более, что само это 
щедро оплаченное расставание с пустым процедурным 
символом будут иметь для нас ещё и все те спасительные 
последствия, о которых я только что уже говорил - то 
есть замедление инфляции и, соответственно, выведение 
нашей республики из нынешнего чрезвычайно опасного 
экономического кризиса. Так неужели же и теперь, - с 
горьким видом произнёс Клопов, - кому-то до сих пор 
ещё осталось непонятно, что предприниматели будут 
платить нам свои деньги в конечном-то счёте всего лишь 
за то, чтобы просто получить возможность спасти нашу 
страну? 

Алиса Пиявкина достала платок, отвернулась от 
телекамер и принялась осторожно промокать глаза. 
Остальные участники эфира одобрительно закивали 
Клопову головами. 

"Эх, ну и мудёр же наш главный демократ... - 
саркастически скривился в своём далёком Хреновске 
сидевший перед телевизором марксист Шариков. - Похоже, 
что Тритоныч опять взялся за старое - опять начал 
дурачить профанов благозвучием формулировок... Ну 
неужели это для кого-то является новостью, что в 
системе, где господствуют деньги, беднякам при 
кризисах всегда приходится продавать сперва всё своё 
имущество, а потом и вообще самих себя в собственность 
богачам? Да, конечно - это скатывание нищих и 
политически невежественных людей к рабству и в самом 
деле часто бывает последним средством спасения их 
жизни. Но как же можно, не кривя душой, причислять всё 
это чуть ли не к социальным благам? Как можно, будучи 
серьёзным учёным и политиком, искренне агитировать за 
общественную систему, в которой обыденны такие 
неприятные явления? Неужто на свете не может быть 
лучших общественных систем? Как можно не просто 
оправдывать, а именно воспевать трагедию населения и 
победу его поработителей? Эх, жалко всё-таки, что в 
нашей стране при таком просторе для разгула глупости и 
демагогии почти совсем нет места для разума и 
логики..." 

- ...Вообще-то, у приватизации власти есть ещё немало 
и других положительных сторон, - переждав всеобщую 
растроганность в студии, продолжил свою речь Клопов. - 
Кратко упомяну для примера хотя бы вот о чём: 
приватизация власти должна будет заметно поднять у 
населения его интерес к политике. В самом деле: люди 
ведь в наибольшей степени ценят именно то, чем они 
могут распоряжаться с максимальной полнотой. Могли ли 
они раньше продавать или дарить свои гражданские 
права? Нет. А вот теперь - смогут. То есть теперь люди 
станут ощутимо полноправнее, а значит, и 
заинтересованнее. Кроме того, предметный, осязаемый и 
реально дорогой сертификат на избирательский голос 
каждому человеку субъективно наверняка покажется куда 
более значимым, более полновесным, более интересным, 
чем невещественные и бесценностные обычные гражданские 
права. Оба данных обстоятельства, повторяю, должны 
будут в целом заставить людей почувствовать себя 
существенно большими хозяевами в вопросах управления 
обществом. Но всё это обстоятельства, конечно, далеко 
не первостепенные, а о самом главном я уже сказал 
раньше. - Горилл Клопов удовлетворённо переменил позу 
и посмотрел на ведущего. 

Ведущий "Прямоугольного эфира" в восхищении от 
непобедимости Клопова протянул ему записку из самой 
свежей пачки, приговаривая: 

- А вот ещё одна интересная реплика в ваш адрес, 
Горилл Тритонович... 

Клопов быстро прочитал записку и бестрепетно произнёс: 

- Телезритель Ферштейн из поселка Оглоедовка выражает 
целый ряд упрёков по поводу моих выступлений. Он пишет,
 что поскольку я в угоду - как ему кажется - 
политической конъюнктуре представлял в некоторых моих 
статьях индивидуальную трудовую деятельность 
неотъемлемым элементом социализма, а также так как я 
доказывал в своих работах, что прошлый умственный труд 
вполне может создавать новую стоимость, то это моё 
пренебрегание - как считает телезритель - наукой 
заставляет его заранее не доверять абсолютно всем моим 
ответам на задаваемые здесь вопросы. 

Горилл Клопов грустно покачал головой, отложил записку 
и уже приготовился по-великомученически терпеливо 
вздохнуть, но вдруг заметил, что оператор одной из 
телекамер делает знаки ведущему, обводя пальцем в 
воздухе контур в форме экранной рамки, что - как 
Клопов хорошо знал - на жестовом языке телевизионщиков 
означает настоятельное требование режиссёра 
закругляться. 

- Я заканчиваю, - поспешно предупредил ведущего 
Клопов, лихорадочно обдумывая, как бы покороче и 
похлёстче отбрить въедливого телезрителя. - Ну, что 
тут можно ответить на такое, прямо скажем, 
нелицеприятное заявление? Понимаете, уважаемый 
телезритель Ферштейн, наука как объективное знание, 
вообще-то, совершенно не зависит от чьего-либо доверия 
или недоверия - в том числе, - Клопов ехидно 
прищурился в объектив и церемонно поклонился, - даже 
от вашего недоверия, уважаемый телезритель Ферштейн. 
Эту азбучную истину вам надо было бы накрепко 
запомнить и потому не примешивать свои личные чувства 
к научным проблемам, затронутым вами, кстати, без 
всякой, как я вижу, аргументации. А это ведь, в общем-
то, весьма желательно, чтобы помимо разных 
бескомпромиссных оценок в заявления хотя бы понемножку 
так, между всякими непримиримыми словами, вставлялись 
ну хоть какие-нибудь аргументы. Чтобы просто было на 
что отвечать. Знаете, мы, учёные, так уж устроены, что 
отвечать умеем только на аргументы. А в вопросах 
ругани - вы уж извините - мы как-то не очень 
компетентны... 

Горилл Клопов подчёркнуто простодушно улыбнулся 
телезрителю и кивком показал ведущему, что закончил с 
ответами. 

Ведущий с облегчением поблагодарил Клопова и объявил 
телезрителям, что передача продолжится ровно через две 
минуты. В эфир пошла саморекламная пауза. 

- Бог торговли и плутовства Гермес, - загадочным тоном 
возвестил закадровый голос, - покровитель декорации 
"Корпорамбурс", призывает всех: вступайте в 
"Корпорамбурс"... 

- Биржа "Кулиса", - тотчас же отозвался другой, ещё 
более звучный голос из следующей саморекламы, - 
покровительница самого бога торговли и плутовства 
Гермеса, призывает всех: работайте без посредников, 
обращайтесь прямо к "Кулисе", потому что система бирж 
"Кулиса" - это система независимых друг от друга 
бирж... 

Услыхав эту ахинею про "систему независимых бирж", 
Горилл Клопов внутренне поморщился - ведь на самом 
деле систему образуют только имеющие взаимные связи, 
то есть как раз только зависимые друг от друга 
элементы. Клопову было, в общем-то, довольно неприятно,
 что на смену глупой и неуклюжей политической 
саморекламе тоталитаризма пришла столь же крикливая и 
зачастую даже ещё более глупая самореклама 
нарождающегося бизнеса. Ходили слухи, что и у "Кулисы",
и у межбанковского объединения "Недотёп", тоже 
прославившегося в последнее время тупостью своей 
пропаганды, прущая наружу дебильность являлась просто 
неким особым имиджем. Клопов ни капли не доверял всем 
этим россказням про имидж, потому что слишком уж часто 
встречался с совершенно неподдельной недоразвитостью 
очень многих представителей наиболее преуспевающих 
слоев населения. Но зато Клопов искренне и страстно 
верил в силу рынка и потому всё время с нетерпением 
ждал того момента, когда его любимый рынок вытолкнет 
наконец на поверхность жизни настоящих людей - а не 
всё тех же скользких и непотопляемых субъектов с 
беспокойными сердцами или же с плакатными умом, честью 
и совестью. 

Саморекламная пауза закончилась и в эфир опять пошла 
передача из студии. 

- Вот тут у меня в руках, - заговорил ведущий, - пачка 
записок от самых разных телезрителей. Все эти 
телезрители задают нам один и тот же вопрос: сколько, 
хотя бы приблизительно, будет стоить одна политическая 
акция? Ну, кто у нас здесь сможет ответить на этот 
вопрос? - Ведущий с надеждой посмотрел на 
приглашённого в студию молодого предпринимателя, члена 
Обирально-деградической партии, который за всю передачу
 вместо ответов по существу смог промычать только 
несколько судорожных банальностей про духовность 
пополам с нравственностью. 

- А можно, я отвечу телезрителям? - не удержалась и 
полезла на подмогу молодому предпринимателю Алиса 
Пиявкина. 

- Да-да, конечно, - радостно закивал Алисе ведущий. 

- Понимаете, - внушительно вытаращив глаза, с 
первооткрывательским энтузиазмом начала плести свою 
словесную паутину наукообразная Пиявкина, - всё дело в 
том, что цену на товар определяет не государство и не 
общество, а рынок...
 

Тема: Глава 6
Автор: Новости из Верховного Совета
Дата: 20/01/2003 20:36
 
- ...Переходим к сообщениям из Верховного Совета, - 
ведущий программы "Плохие вести" веско прищурился с 
экрана. - Посмотрите репортаж нашего корреспондента. 

- Проект приватизации демократии, - напористо 
заговорил наш корреспондент, - встретил ожесточённую 
поддержку большинства верховных советников из 
блока "Бюрократическая Россия". После многочасовых 
дебатов, которые подогревались манифестациями 
пикетчиков, стоявших на площади перед Домом Ценных 
Советов, депутатор Стульчак предложил вынести 
загонопроект о приватизации власти на 
общереспубликанский референдум. Это предложение было 
депутаторами принято с перевесом в пятьдесят пять 
голосов при восьми воздержавшихся. Референдум решено 
провести ровно через два месяца и поэтому уже со 
следующей недели должна начаться кампания агитации за 
и против тех предложений, которые будут на нём 
фигурировать. 

Сегодня же в Совете без публики продолжилось 
обсуждение закона о социальной защите малоимущих 
миллионеров, а в связи с повсеместными забастовками 
рабочих, требующих повысить зарплату капиталистам, 
было принято экстренное постановление о предоставлении 
специальных кредитов Консервному банку и Ленкомбанку...
 

Тема: Глава 7
Автор: Министр и бизнесмен: эпизод первый
Дата: 20/01/2003 20:41
 
Пуд Стерлингов сидел в кресле за своим министерским 
столом и небрежно разглядывал стоявшего перед ним и 
ежившегося от беспокойства Фута. 

- Пуд Пудыч, а вдруг этот референдум о приватизации 
власти даст отрицательные результаты? - неуверенно 
спросил Фут Стерлингов, заискивающе глядя на своего 
могущественного родственника. - Ведь тогда все деньги, 
потраченные на агитацию, вылетят, считай, на ветер... 

- А нам-то чего тут беспокоиться, - хмыкнул Пуд 
Стерлингов, - или ты думаешь, что это будут наши 
деньги? 

- Так а чьи же это будут деньги? - испуганно спросил 
Фут. 

- Но разве, например, твои сообщники по кружку юных 
миллионеров не пожертвуют хотя бы по крупице своих 
богатств в фонд агитации за приватизацию власти? - Пуд 
Стерлингов ехидно заулыбался. 

- Нет, - уныло помотал головой Фут. - Боюсь, что нет. 

- Бедняги, - притворно посетовал Пуд Стерлингов. - 
Выходит, не понимают твои юные миллионеры своего 
классового интереса... Впрочем, на этих гавриков глупо 
было бы и рассчитывать... 

- Но на кого же тогда нужно рассчитывать, Пуд Пудыч? - 
робко удивился Фут. - А, наверное, на Бурового, на 
председателя РВС(б), да? Он ведь тут как раз недавно 
организовал "Союз отнимателей"... 

- Ну, разумеется, нет, - устало поморщился Пуд 
Стерлингов. - Серьёзных людей, Фут, вокруг гораздо 
больше, чем ты думаешь. И их не обязательно надо 
искать только в коммерческих структурах. Запомни, Фут: 
важнее всего совершенно другие структуры - структуры 
власти. Если мы сможем на них воздействовать - но 
совсем не так, как на них сегодня воздействую я - а я 
пока, увы, могу использовать только мои старые личные 
связи и плести разные мелкие интриги - не так, 
повторяю, а по-настоящему, по-серьёзному, на уровне, 
скажем, права кадровых перемещений - то тогда даже сам 
Буровой с его "Союзом отнимателей" окажется у нас в 
шестёрках. Впрочем, сейчас наши дела тоже обстоят 
неплохо. Я тут на днях всё уже подвязал таким манером, 
что осталось только дёрнуть за пару рычагов - и тогда 
средства на агитацию за приватизацию власти пойдут 
прямиком из президентских резервов. 

- Из президентских резервов? - ахнул Фут. 

- Не напрямую, естественно, - успокаивающе ухмыльнулся 
Пуд Стерлингов. - И президент, разумеется, даже знать 
об этом ничего не будет. В общем, Фут, на этой неделе 
я сообщу тебе номера счетов, с которых можно будет 
получать деньги на агитацию. А теперь, - сладко 
потянулся и зевнул Пуд Стерлингов, - расскажи-ка 
подробнее, как там продвигается организация нашей 
политической биржи... 

- Хорошо продвигается, Пуд Пудыч... Сегодня, например, 
председатель сельсовета министров столицы подписал 
постановление об отводе нам двух гектаров площадей 
почти в самом центре города... - Фут Стерлингов, 
заискивающе улыбаясь, достал бумаги и начал 
обстоятельно обо всём докладывать.
 

Тема: Глава 8
Автор: Агиткампания
Дата: 20/01/2003 20:46
 
Агиткампания за приватизацию политики удалась на 
славу. Пусть она и свидетельствовала не столько об уме 
и хорошем вкусе её организаторов, сколько о толщине их 
кошельков, народ, тем не менее, дуром валил на все 
шикарные мероприятия сторонников приватизации 
гражданских прав. По городам и весям, по всем сливным 
каналам средств массовой деформации виднейшие 
экономические авторитеты и популярнейшие шоумены, 
умело разжигая всенародное веселье и организованное 
ликование, бодро вдалбливали в головы обывателей 
сведения о преимуществах рыночной системы перед любыми 
другими системами - а заодно уж и надежды на 
возрождение лучших крадиций российского тупечества. 
Доходчивости их теоретизирований немало способствовал 
также и ряд подкрепляющих факторов типа массовых 
гуляний, дешёвых распродаж и бесплатной выпивки. 

На фоне всего этого головокружительного и неизвестно 
откуда взявшегося в голодной стране изобилия 
выступления противорыночников выглядели жалкими и 
провокационными. Марксист Шариков поначалу немного 
подёргался, пошумел, но потом, поняв, что плетью обуха 
всё равно не перешибёшь, задвинул свои политические 
пристрастия в самый дальний уголок сознания и, как и 
все нормальные люди, тоже с головой окунулся в шумную 
чехарду празднеств. 

Впрочем, в день референдума он проголосовал всё же 
против приватизации.
 

Тема: Глава 9
Автор: Успехи приватизации
Дата: 20/01/2003 20:51
 
Программу приватизации власти поддержало на референдуме
более шестидесяти процентов общего числа 
зарегистрированных избирателей и более девяноста пяти 
процентов избирателей, пришедших на участки. В 
рекордно короткие сроки были изготовлены политические 
акции в виде пластиковых карточек, удостоверявших 
наличие у их обладателей избирательских прав. Карточки 
эти тут же были прозваны в народе "чучерами". Все 
карточки были именными, номерными и приписанными к 
месту жительства. Все они обладали максимальным числом 
степеней защиты от подделки и могли использоваться 
даже для голосования через компьютерную систему. 
Компьютерная сеть для электронного подсчёта голосов 
ударными темпами начала раскидывать свои терминалы по 
всей республике. Подрядчиком сверхприбыльного 
государственного заказа на её установление, равно как 
и заказа на изготовление самих пластиковых карточек, 
оказалась, естественно, универсальная биржа "Кулиса 
LTD", принадлежавшая Футу Стерлингову. 

Многочисленные скупочные отделения бирж "Недотёп", 
"Лис'Са", "Склизма" и, конечно же, самих "Базилио" и 
"Кулисы" открылись во всех уголках страны. Поначалу 
чучеры принимались от населения в среднем по семи 
тысяч рублей за штуку, но затем цены на чучеры под 
давлением предложения от малоимущих слоёв населения 
снизились до двух тысяч рублей. 

Впрочем, в скупочных заведениях Фута Стерлингова, как 
он это изначально и планировал, на приобретение одного 
чучера никогда не тратилось более пятисот рублей. 
Правда, Фут расплачивался с населением не деньгами, а 
товаром по госрасценкам - товаром, как правило, вино-
водочным. Особенно бойко и дёшево скупка чучеров шла 
у "Кулисы" и "Базилио" в ночные и утренние часы, когда 
жаждавшие опохмелки избиратели массово готовы были 
отдать за бутылку даже последние свои штаны. Когда 
конкуренты опомнились, этот тип торговли уже успел 
снять с населения все сливки, и "Кулиса" стала 
держателем крупнейшего пакета политических акций. 

Обработка лоббистами "Кулисы" депутаторов в кулуарах 
парламента привела к тому, что к рассмотрению был 
принят загонопроект о гражданской инициативе и вскоре 
во втором чтении он стал "Биллем о праве 
загонодательной инициативе граждан". Этим "Биллем..." 
была внедрена в практику новая прогрессивная 
процедура: помимо архаичного традиционного подписания 
и регистрации петиций о рассмотрении и принятии какого-
либо загонопроекта или о выдвижении какого-либо лица 
на государственную должность, обладатель политической 
акции мог теперь через компьютерную сеть мгновенно 
связать свой голос с любой выдвигаемой программой. 
Тотчас же цена одного избирательского голоса возросла 
почти до десяти тысяч рублей, но единственную 
достаточную для включения механизма загонодательной 
инициативы долю голосов населения республики сумел к 
этому моменту накопить только биржевой тандем "Базилио-
Кулиса LTD".
 

Тема: Глава 10
Автор: Министр и бизнесмен: эпизод второй
Дата: 20/01/2003 20:57
 
- ...Пуд Пудыч, - канючил Фут Стерлингов, - ну зачем 
же мы так рано протащили этот билль о гражданской 
инициативе? Смотрите, как цена-то теперь на чучеры 
поднялась, а у нас уж и средств свободных, считай, 
вообще не осталось... Кстати, Пуд Пудыч - тут ведь к 
тому же и эти стервецы из правительства напрочь 
оборзели: уже на две недели задерживают, вредители, 
платежи по нашему подряду на установление компьютерной 
сети голосования. Да и бизнесмены тоже что-то пока не 
шибко рвутся заказывать нам внесение нужных им 
загонопроектов на рассмотрение парламента... Дорого, 
говорят, берём... 

- Как? - слегка удивился Пуд Стерлингов. - Неужели нам 
до сих пор никто ничего так и не заказал? 

- Да вот вроде только межбанковское объединение 
"Недотёп" хочет, чтобы мы пропихнули ему через 
парламент снижение налоговых ставок и отсрочку 
платежей по государственным кредитам. Но, в общем-то, 
и этот заказ тоже находится у нас пока лишь в стадии 
переговоров... Менжуются они, "Недотёпы", не привыкли 
ещё, видать, подлецы, к демократии... 

- Ничего, - успокаивающе кивнул Пуд Стерлингов. - 
Вопрос с выплатой задолженности по нашим подрядам я в 
правительстве уж как-нибудь утрясу. То, что на чучеры 
поднялась цена - не страшно. Она ведь поднялись не 
только для нас, но одновременно ещё и для наших 
конкурентов. А здесь у нас перед ними есть одно весьма 
существенное преимущество: у нас намного больше денег 
и прочих средств присвоения. Кстати, высокая цена 
будет даже предохранять чучеры от лап наших 
конкурентов, покуда мы не изыщем деньги для того, 
чтобы все оные чучеры скупить. А деньги эти нам надо, 
вообще-то, отыскивать побыстрее... - Пуд Стерлингов 
задумчиво прошёлся по кабинету. - Наша цель состоит 
ведь в том, чтобы завладеть возможно большим числом 
политических акций... Желательно - контрольным их 
пакетом. Пожалуй, теперь и впрямь пришла пора делать 
ставку только на это... - Пуд резко остановился и 
вскинул голову. - Сколько там процентов общего числа 
политических акций республики у нас уже есть? 

- Девятнадцать целых восемьдесят восемь сотых, Пуд 
Пудыч, - заглянув в бумаги, доложил Фут. 

- Нда, маловато, - нахмурился Пуд Стерлингов. - 
Значит, так. С завтрашнего дня давай-ка начинай 
продавать во всех городах наши товарные биржи. 

- Как, Пуд Пудыч? - ахнул Фут. - Да ведь с ними же... 

- Да хватит с ними вообще возиться, - брезгливо 
поморщился Пуд Стерлингов. 

- Возиться? - ужаснулся Фут. - Так ведь почти все наши 
деньги, Пуд Пудыч - это прибыль от их деятельности. 
Откуда же мы после продажи бирж будем брать средства 
на покупку тех же самых ваших чучеров? 

- Пора бы тебе знать, Фут, - жёстко улыбнулся Пуд 
Стерлингов, - что кроме прибыли есть и ещё один 
источник получения материальных средств - налоги. Вот 
ты только что говорил, что "Недотёпы" сейчас хоть и 
колеблются, но в целом всё-таки собираются нам 
заплатить - а вот за что заплатить, как ты думаешь? За 
какой конкретно товар? 

- За наши услуги, конечно, - пожал плечами Фут. - За 
помощь в получении налоговых послаблений и кредитных 
льгот. 

- Ага, - прищурился Пуд, - значит, ты считаешь, что 
услуги - это товар, от торговли которым мы получаем 
прибыль. А вот, допустим, мы пообещаем нашим 
межбанковским "Недотёпам", что если они не начнут 
ежемесячно отстегивать нам по десятку миллионов 
рублей, то тогда в парламент регулярно, на самых 
демократических основаниях, в порядке проявления 
гражданской инициативы будут вноситься проекты 
государственных постановлений о повышении налогов всем 
межбанковским объединениям. Допустим также, 
что "Недотёпы" поверят нашим обещаниям и станут 
регулярно перечислять нам требуемые миллионы. По 
статье расходов "На поддержку демократии", 
естественно, - ухмыльнулся Пуд. - Так вот: что же в 
этом случае они будут у нас покупать? За какой такой 
товар они будут платить нам свои денежки? 

Фут Стерлингов озадаченно почесал затылок: 

- За наше благоволение и покровительство, наверное, 
Пуд Пудыч. 

- За благоволение и покровительство, говоришь? - 
ехидно переспросил Пуд. - А что, разве у вас на 
нынешних биржах такой товар, как благоволение и 
покровительство, когда-нибудь в сделках напрямую 
фигурировал? 

- Нет, Пуд Пудыч, ни разу не фигурировал, - широко 
заулыбался Фут. 

- А вот на нашей новой бирже, на политической бирже, 
он теперь станет самым ходовым. Кстати, с 
экономической точки зрения это вовсе и не товар, 
потому что это не изготовленный в результате трудовой 
деятельности продукт на продажу, а просто средство для 
выколачивания налогов. Ну, да ладно. В общем, плату 
с "Недотёп" возьмёшь не деньгами, а прямо чучерами. И 
все средства от продаж наших товарных бирж тоже 
постарайся сразу же переводить в чучеры. И вот ещё 
что, Фут. - Пуд Стерлингов обстоятельно переменил 
позу. - Есть ли такие округа по выборам депутаторов 
республики, которые мы сегодня уже полностью 
контролируем? 

- Есть, Пуд Пудыч, но их пока не так уж и много. 
Подождите, сейчас найду их список... - Фут быстро 
порылся в папке, нашёл бумагу и поспешно протянул её 
Пуду Стерлингову. 

- Так, так, - плотоядно прищурился Пуд, пробегая 
глазами бумагу. - Ага, вот он, Сталлинн из 287 
округа... И Врунзе из 362 есть... И Альбатроцкий из 
412, это в Новосимбирске, кажется... Хорошо. 
Позаботься, пожалуйста, о том, чтобы уже к концу 
месяца все депутаторы из этих отмеченных округов были 
отозваны. Эх, до депутатора Стульчака бы добраться, он 
из Санкт-Ленинграда... то есть нет, теперь уже из 
Питекбурга... А интересно, чучеры от тамошнего 
избирательного округа кто-нибудь вообще контролирует? 

- "Недотёпы" контролируют, Пуд Пудыч, - расплылся в 
улыбке Фут Стерлингов. 

- Вот пусть тогда они и заплатят нам голосами именно 
из этого округа. И как только заплатят - Стульчака 
сразу снять. То есть демократически отозвать, конечно 
же, - ухмыльнувшись, поправился Пуд Стерлингов.
 

Тема: Глава 11
Автор: Радиоинтервью
Дата: 20/01/2003 21:02
 
- ...Горилл Тритонович, - ведущий деформационно-
паралитической программы "Славянского радио" смотрел 
на Клопова, почти как на пророка, - я далёк от того, 
чтобы на что-то намекать, но очень многие телезрители 
спрашивают нашу радиопрограмму: а не может ли какая-
нибудь крупная коммерческая структура, используя 
определённое своё влияние, незаконно изменить в 
угодную ей сторону итоги политических выборов? 

- И на секунду даже такого не допускаю, - объявил 
Клопов, саркастически усмехаясь. - Но вовсе не потому, 
что считаю, будто система компьютерного голосования 
имеет какую-то абсолютную защиту от посторонних 
вмешательств, или, допустим, потому, что персонал этой 
системы совершенно неподкупен... Нет, здесь просто 
действует другой, самый надёжный при настоящей 
рыночной демократии фактор, а именно: контроль со 
стороны конкурентов. Едва только кто-нибудь нарушит 
закон, как конкуренты тут же громогласно уличат 
сжульничавшего - ведь это в их прямых интересах. А 
кстати, вы замечаете, какими нужными стране 
загонопроектами пополняется список программ, 
подлежащих рассмотрению в парламенте? 

- Конечно, замечаю, Горилл Тритонович, - с энтузиазмом 
согласился ведущий. - Ваши прогнозы, как всегда, 
полностью оправдываются: в экономике положение 
стабилизируется, инфляция заметно снизилась... 

- Мало этого, - с чувством законной гордости подхватил 
Клопов, - у нас ведь возросли и товаропотоки из-за 
рубежа, и рубль близок к тому, чтобы стать наконец 
конвертируемым... Честно говоря, я и сам не ожидал 
такого успеха. Вот уж воистину: во всём нужна 
последовательность. Уж рынок - так рынок: раз внедрили 
его в экономику, значит, надо внедрять и в политику. А 
кстати, вы заметили, какое сокрушительное фиаско 
потерпели в своих прогнозах те, кто утверждал, что все 
граждане нашей страны обязательно распродадут 
принадлежащие им голоса за бесценок? Да, какая-то 
часть населения и впрямь продала свои гражданские 
права, но вот зато другая часть народа - гражданская в 
полном смысле этого слова - расставаться с 
принадлежащими ей политическими акциями отнюдь не 
спешит. Иначе чем же ещё можно объяснить такие высокие 
на них цены: двадцать тысяч рублей за штуку - по самым 
последним данным? 

- Всё это так, Горилл Тритонович, - нерешительно 
согласился ведущий, - и я, в общем-то, нисколько не 
сомневаюсь, что вы правы... Как нам стало недавно 
известно, всё происходящее в нашей стране вызывает 
восторги уже и за рубежом и начинает получать там 
признание как "русское чудо", а влиятельный 
еженедельник "Курултаймс" прочит вас теперь даже в 
лауреаты Шнобелевской премии... Но не может ли всё-
таки случиться так, что какие-нибудь иностранные 
инвесторы тайком скупят на корню всю нашу демократию и 
неожиданно введут здесь у нас в стране свой 
колониальный режим? 

- Подобные попытки, разумеется, не исключены, - 
согласно кивнул Клопов, - но они вряд ли могут быть 
успешными. Ведь для капиталовложений описанного вами 
сейчас масштаба нужно иметь слишком уж большие 
свободные средства. Так что купить нашу демократию не 
по карману практически никому - даже из числа самых 
мощных частных зарубежных инвесторов. Такое возможно, 
пожалуй, только в масштабах национальных, а то и 
межнациональных государственных программ - но 
последние, как известно, тайком от мировой 
общественности реализовать невозможно. И вот ещё что: 
хотя любое вмешательство любого покупателя, в том 
числе и зарубежного, и в самом деле должно будет 
оказать какое-то экономическое и политическое влияние 
на нашу страну, но, поймите: вмешательство это будет 
происходить именно в рамках рынка - то есть в рамках 
универсального регулирующего механизма. Поэтому, я 
думаю, все ваши опасения - беспочвенны. Рынок делает 
любое вмешательство - дружеским. 

- Вот на данной оптимистической ноте, - успокоенно 
улыбнулся в микрофон ведущий, - мне, Горилл Тритонович,
 и хочется закончить это наше с вами вчерашнее 
интервью. 

В эфире зазвучали позывные следующей передачи 
"Славянского радио", и голос известной ясновидящей - 
ясно видящей непроходимую глупость и дремучее 
невежество своих слушателей - принялся неясно 
бормотать очередной гороскоп для бредпринимателей.
 

Тема: Глава 12
Автор: Министр и бизнесмен: эпизод третий
Дата: 20/01/2003 21:06
 
- Ну, сколькими там процентами политических акций мы 
на сегодня владеем? - поудобнее устраиваясь в кресле, 
спросил Фута Пуд Стерлингов. 

- Тридцатью одним целым и пятнадцатью сотыми, Пуд 
Пудыч, - как всегда, робея в присутствии главы клана 
Стерлинговых, доложил Фут. 

- Нда. Маловато... - с сожалением поморщился Пуд 
Стерлингов. - Надо бы процентиков двадцать ещё как-то 
осилить... 

- Но это же совершенно невозможно, Пуд Пудыч, - нервно 
захихикал Фут. - С заказами на внесение загонопроектов 
в парламент к нам, вообще-то, конечно, пристают теперь 
наперебой и доходы от заказов мы получаем сейчас 
совершенно невероятные - но даже и этих бешеных денег 
нам сегодня уже едва-едва хватает на то, чтобы 
погашать самые срочные платежи по кредитам. Мы же 
просто в астрономических долгах, Пуд Пудыч. Но я тут 
абсолютно не виноват, вы ведь сами распорядились... 

- Да, я сам об этом распорядился, - кивнул Пуд 
Стерлингов. - И мы правильно сделали, что влезли в 
долги. Больше, значит, в кредит нам теперь никто 
ничего давать не хочет? 

- Так ведь мы почти банкроты, Пуд Пудыч. 

- Ну, это ещё бабушка надвое сказала... - Пуд 
Стерлингов сладко зевнул. 

- Нет, Пуд Пудыч, эти ваши злосчастные двадцать 
процентов голосов нам теперь уж точно не удастся 
добыть, - мотнул головой Фут. - Во-первых, по оценкам 
наших экспертов, на руках у населения сегодня осталось 
уже всего лишь около пятнадцати процентов общего числа 
всех чучеров. Во-вторых, наши конкуренты в свои пакеты 
чучеров вцепились, похоже, намертво и не собираются 
отдавать их вообще ни за какие деньги. А в-третьих, 
очень многие чучеры, скупленные нами по низким ценам, 
имеют столь же низкое и качество. Их ведь нам часто 
продавали разные больные и старые люди - то есть как 
раз те, кто меньше всех застрахован от скорой смерти, 
после которой все их гражданские права, в соответствии 
с законом, автоматически аннулируются. Так вот, Пуд 
Пудыч: сегодня эти люди умирают просто пачками, и мы 
из-за аннулирования их прав пачками же теряем 
полученные от них чучеры. Кроме того, у нас закуплено 
ещё очень много чучеров от разных склонных к криминалу 
элементов, которые теперь постоянно попадаются на 
совершении всяких преступлений и, естественно, надолго 
лишаются судами своих гражданских прав. От всех таких 
рискованных, недоброкачественных чучеров я мог бы уже 
давно избавиться с выгодой, но вы ведь сами всё время 
были против... 

- И правильно, что был против, - безмятежно произнёс 
Пуд Стерлингов. Он поднялся из кресла и прошёлся по 
кабинету. - Всё дело в том, Фут, что власть - она 
всегда лучше денег. Приоритетней, если можно так 
выразиться. Поэтому риск лишиться части 
недоброкачественных чучеров в данном случае был для 
нас вполне оправдан. Впрочем, всё - хватит болтать. Ну-
ка, скажи мне лучше: в какую примерно сумму 
оцениваются сейчас все наши политические акции? 

- Пуд Пудыч, да вы что же - собираетесь их продать? - 
опешил Фут. 

- Да, - спокойно кивнул Пуд Стерлингов. - Но только 
так, чтобы они при этом остались всё же нашими. 

- Это как это? - вылупил глаза Фут. - Каким образом 
такое можно провернуть? 

- Это можно провернуть, дружок, при помощи так 
называемой "холдинговой системы", - нравоучительно 
произнёс Пуд Стерлингов. - Слово "хоулд" переводится с 
английского языка как слово "держать". 
Соответственно, "холдинг" - это такая компания, 
которая занимается практически только тем, что просто 
держит у себя контрольный пакет, то есть большую, 
решающую часть акций какого-нибудь прибыльного 
предприятия. Акций, естественно, непосредственно 
связанных со всеми распорядительными правами на этом 
предприятии, то есть в первую очередь с правами на всё 
его имущество, на весь его капитал. Понятно, что при 
голосовании на правлении этого прибыльного предприятия 
холдинговая компания всегда будет побеждать - по 
обычному принципу "у кого больше прав, тот и прав" - 
то есть она будет иметь полную власть на своём 
подхолдинговом предприятии. Вот так, имея на руках 
всего лишь чуть больше половины акций подхолдинговой 
фирмы, холдинг полностью и контролирует все сто 
процентов капитала этой фирмы. 

- Кажется, я о чём-то таком уже слышал - но вот где? 
Где это было? - стал вспоминать, валяя умного, Фут 
Стерлингов. - Ну, ладно, впрочем. Итак, значит, по 
вашему плану продажи без потери контроля нам нужно 
выпустить акции, которые будут обозначать сто 
процентов распорядительных прав на капитал нашей 
политической биржи "Базилио-Кулиса LTD" - а данный 
капитал состоит главным образом из принадлежащих нам 
чучеров. Затем нам нужно будет продать эти выпущенные 
нами акции. Причём продать их нужно будет не все, а 
только меньшую, неконтрольную часть, то есть не больше 
сорока девяти процентов. А большую их часть, то бишь 
контрольный пакет - а это значит примерно пятьдесят 
один процент - нам надо будет оставить у себя. Так 
ведь, да? И специально для держания данного 
контрольного пакета акций нам нужно будет образовать 
какую-нибудь новую фирму - назовём её, 
допустим, "Надур-продукт". Эта новая фирма и будет 
холдингом. Ну как, всё правильно? 

- Пока правильно, - кивнул Пуд Стерлингов и сел 
обратно в кресло. - А что нам надо будет сделать 
потом? 

- А потом, - радостно догадался Фут, - на вырученные 
от продажи неконтрольной части акций деньги нам надо 
будет расплатиться по всем нашим долгам. 

- Только по самым срочным, - поправил Пуд Фута, - 
нечего этих кредиторов баловать. Ну, а что нам нужно 
будет сделать ещё? 

- Не знаю, - удивлённо разинул рот Фут. - А что тут 
ещё можно такого сделать? 

- Тут можно и нужно будет проакционировать уже сам 
этот наш холдинг, балда. То есть нам надо будет 
выпустить сто процентов акций на капитал самого "Надур-
продукта", который, как ты, надеюсь, помнишь, держит у 
себя пятьдесят один процент акций нашей "Базилио-
Кулисы LTD". Таким образом, получится, что сто 
процентов акций "Надур-продукта" будут контролировать 
пятьдесят один процент акций "Базилио-Кулисы LTD". 
Однако зачем же держать именно все эти сто процентов 
акций, когда для контроля над нашим холдингом "Надур-
продукт" достаточно иметь тоже всего лишь пятьдесят 
один их процент? Поэтому меньшую, неконтрольную 
половину акций "Надур-продукта" тоже можно будет 
выгодно продать. Их купят - ведь они хоть и не дадут 
возможности вмешиваться в управление холдингом, но всё 
же будут приносить дивиденды, равные почти половине от 
половины общей прибыли от деятельности нашей "Базилио-
Кулисы LTD" - а это, понятно, очень большие деньги. 
Специально же для держания оставшейся у нас большей, 
контрольной части акций "Надур-продукта" нам нужно 
будет учредить новый, следующий холдинг - назовём его, 
например, "Сукин и сын". Этот второй холдинг, владея 
контрольным пакетом акций первого холдинга будет тем 
самым опять полностью контролировать нашу 
биржу "Базилио-Кулиса LTD". Со всем прежним 
количеством имеющихся у неё чучеров. В итоге получится 
так, что второй холдинг через контроль над первым 
холдингом станет полностью контролировать все сто 
процентов капитала нашей биржи "Базилио-Кулиса LTD" - 
но реально держать при этом он будет у себя в руках 
всего лишь чуть больше половины от половины, то есть в 
целом, выходит, чуть больше четверти её капитала. 
Кстати, и эту четверть можно будет с пользой для наших 
кошельков и, конечно, без потери контроля над биржей 
тоже уменьшить почти наполовину, проакционировав наш 
второй холдинг "Сукин и сын" и продав неконтрольную 
часть его акций. А для держания контрольного пакета 
этих акций можно образовать третий холдинг, потом 
опять-таки проакционировать его - и передать 
контрольный пакет его акций четвёртому холдингу. Ну, и 
так далее. 

- И до каких же пор все эти ваши холдинги-перехолдинги 
можно будет образовывать и продавать их акции? - 
спросил поражённый Фут. 

- Видимо, до тех пор, пока у людей хватит дурости 
данные акции покупать, - меланхолически пожал плечами 
Пуд Стерлингов. 

- Ничего себе дурость, - усомнился Фут, - у людей, 
выходит, будут акции, дающие им всю, считай, прибыль с 
нашей биржи, а у нас что будет? Ветер в кармане да 
свист в кулаке? 

- Ничего подобного, Фут. В кулаке у нас будут сами эти 
люди, а в кармане - их акции. Не забывай, что у нас 
ведь останется полный контроль над нашей биржей, и мы, 
значит, что захотим - то с нею и сделаем. Захотим - и, 
допустим, нарочно так снизим расценки за её услуги, 
что она станет неприбыльной, едва сводящей концы с 
концами. Акции неприбыльной биржи никаких дивидендов 
не приносят, следовательно, они не будут никому нужны, 
а значит, цена всех акций биржи и её холдингов упадёт -
 и мы, соответственно, сможем скупить их просто за 
бесценок. Потом мы потихоньку опять повысим расценки 
на услуги нашей биржи, а с ними, выходит, и её 
прибыльность, затем дождемся того момента, когда наши 
акции снова хорошенько поднимутся в цене - и тогда 
найдём на них новых богатеньких покупателей. Ну, а со 
временем карманы и этих новых покупателей тоже можно 
будет тряхнуть по прежней схеме. Как видишь, Фут, 
главное - это вовсе не финансы, не богатство, а именно 
распорядительные права, то есть власть. Имея 
достаточную власть, можно скрутить в бараний рог 
какого угодно толстосума и выколотить из него 
буквально все его деньги. Вообще же, та схема операций 
с акциями, которую я тебе сейчас описал - это всего 
лишь один из очень и очень многих приёмов биржевой 
игры на понижение. Другие приёмы этой игры иногда 
бывают даже ещё более эффективными. Кстати, Фут, тут 
ведь надо вспомнить и о том, что поскольку в процессе 
описанной биржевой игры все покупатели будут 
приобретать наши акции далеко не бесплатно, то сие 
означает, что на полученные от покупателей деньги нам 
можно будет или организовать новое, столь же выгодное 
дельце с холдингами, или же творчески расширить 
старое. Так что, Фут, - Пуд Стерлингов опять поднялся 
с кресла, ухмыльнулся, встал в позу и набрал в лёгкие 
побольше воздуха, - "Корпорация "Фокус-Мокус", - 
пародируя завывания рекламных дикторов, замогильным 
голосом продекламировал он, - это новое бранное слово 
в мире бизнеса. Акции корпорации обеспечены всем 
имуществом её клиентов и надёжно защищены от 
дивидендов..." 

Фут Стерлингов подобострастно захихикал над репризой 
своего патрона: 

- А знаете, Пуд Пудыч, я ведь вспомнил, где слышал обо 
всех таких биржевых приёмчиках. Помните, я пару 
месяцев назад ходил на курсы маркетинга и 
менеджмента?.. 

- Курсы маркетинга и менеджмента, говоришь? - с 
презрительным сочувствием переспросил Пуд Стерлингов. -
 Да, по-моему, даже слепой увидит, что все эти ваши 
курсы - просто балаган и дешёвка в сравнении с нашей 
родной старой и доброй ВПШ...
 

Тема: Глава 13
Автор: Разговоры в очереди
Дата: 20/01/2003 21:11
 
Длинная очередь из людей, домогавшихся отоваривания 
своих талонов на водку, стояла к винному магазину с 
восьми часов субботнего утра, но двери магазина не 
открылись перед людьми и в час дня. 

- Прямо ужас какой-то, - вздохнув, произнесла женщина 
с усталым и осунувшимся лицом. 

- Да нет, что вы, всё нормально, - подбодрил женщину 
стоявший следом за ней Шариков, - просто это рынок 
накормил страну. 

- Рынок? Где это ты, мужик, увидел у нас рынок? - 
агрессивно повернул к Шарикову свою голову алкогольный 
болельщик Ватрушкин, стоявший в очереди прямо перед 
женщиной. - Да при рынке, мужик, у нас всё давно бы 
уже было... 

- А всё давно уже и есть, - изобразил непонимание 
ехидный Шариков. - Вам что-то хочется купить? Так 
заходите в любой коммерческий магазин - и покупайте 
себе на здоровье. 

- А цены? - вскинулся Ватрушкин. - Ты видал, мужик, 
какие там цены? 

- Конечно, видал, - радостно кивнул, подзуживая 
Ватрушкина, неугомонный Шариков. - Совершенно 
нормальные рыночные цены. Их специально и придумали, 
чтобы люди не лопнули от накормленности рынком. При 
рынке всё ведь потому и лежит в избытке, что цены 
кусаются. У людей просто слегка не хватает денег - вот 
всё и остаётся лежать. В не ограниченном деньгами 
покупателей количестве. Это так и называется: всё 
свободно лежит. Хотите покупайте - хотите нет. Вы 
свободны в своём выборе. 

- Я чего-то никак не врублюсь: ты, мужик, что - 
издеваешься, что ли? - зловеще спросил Ватрушкин 
Шарикова. 

- Да, есть немного, - не стал увиливать Шариков. - А 
что? 

Ватрушкин пробормотал нецензурное ругательство и 
трусливо отвернулся. 

- Так что же по-вашему, - повернулась к Шарикову 
женщина с усталым лицом, - нам всем теперь, выходит, 
уже и надеяться не на что? 

- Ну почему же? - оптимистически изумился Шариков. - 
Можно, например, надеяться на худшее. А можно - только 
это, видимо, не вполне "можно" - всем понять, что 
восхищаться следует изобилием не в магазинах, а лишь в 
наших собственных холодильниках. Будь мы поумнее, мы 
бы давно уже раскусили - глядя хотя бы на наш обычный 
колхозный рынок, где продукты всегда имелись в избытке 
именно из-за их высоких, малодоступных цен - что мы, 
потребители, должны подсчитывать не те продукты, 
которые в изобилии лежат в магазинах или, допустим, в 
спецраспределителях прежнего нашего партаппарата - 
являвшихся, кстати, тоже магазинами, но только для 
избранных - а лишь те продукты, которые в изобилии 
лежат непосредственно у нас в желудках. Прежде, чем в 
восхищении от рыночного изобилия ратовать за рыночные 
программы, нам следовало сперва хорошенько подумать: а 
каково происхождение этого изобилия? Может, рыночное 
изобилие имеет как раз то же самое происхождение, что 
и былое изобилие спецраспределителей? Может, рыночное 
изобилие объясняется той же самой причиной - жёсткой 
недоступностью товаров для большинства потребителей? 

- Ничего подобного, - взъерепенилась женщина. - Здесь 
есть одна огромная разница. Нынешние предприниматели - 
это уже не былые наши аппаратчики-бюрократы. Пусть 
даже товары сегодня для нас и недоступны, пусть они 
доступны сегодня для одних лишь предпринимателей, но 
зато предприниматели теперь уже честно на них 
зарабатывают. Аппаратчики раньше просто хапали, а 
предприниматели теперь именно зарабатывают. 

- Да нет же, - поморщился Шариков. - Хапают - и те, и 
другие. Вернее, это вообще одни и те же люди, которые 
сегодня всего лишь сменили социальную окраску. Так что 
доход свой они вовсе не зарабатывают. Зарабатывать - 
это значит получать за работу, за труд, это значит 
получать по труду; и не по мартышкиному, естественно, 
а по общественно полезному труду. То есть по труду, 
оценённому самим обществом как полезный. По-
демократически, значит, оценённому труду. Системы 
такого демократического оценивания у нас нет. 
Зарабатывать - это значит получать по пользе, 
приносимой обществу. А где вы увидели такую пользу от 
деятельности наших коммерческих структур? Падение 
производства, экономический кризис - в этом, что ли, 
выражается полезность коммерсантов? Да разве вы не 
замечаете, что коммерсанты просто используют свой 
доступ к товару и вашу от него отделённость и 
заламывают поэтому такие продажные цены, которые в 
полтора-два раза превышают цены закупочные? 

- Ясно-ясно, - презрительно процедила женщина, - это 
всё знакомая старая песня наших аппаратчиков. Да 
знаете ли вы, что на биржах за своё посредничество 
брокеры берут в среднем всего лишь от двух до трёх 
процентов от суммы сделки и что всё остальное напрямую 
переходит от продавца к покупателю? Продавец сам 
назначает цену, а покупатель сам на неё соглашается. 
Посредник же за то, что он сводит покупателя с 
продавцом, берёт, получается, вообще какие-то крохи. 
Ну, что вы на это скажете, господин аппаратчик? 

- Скажу, что, во-первых, не надо считать своим 
господином первого же встречного, то есть не надо так 
активно стремиться в холопы, - раздражённо ответил 
Шариков. - Во-вторых, аппаратчиков, как вы сами 
говорили, у нас уже больше нет, они все 
именно "былые" - и это совершенно правильно. Они, 
повторяю, теперь уже все стали предпринимателями. И 
раз я, как вы сами видите, не предприниматель - ведь я 
стою здесь рядом с вами в очереди, а предприниматели в 
таких очередях времени не теряют - то аппаратчиком я, 
значит, и раньше никогда не был. В-третьих, биржа с её 
двумя-тремя процентами комиссионных является всего 
лишь одним из многих звеньев в обычно очень длинной 
цепочке перепродаж, за каждую из которых тоже нужно 
платить свои проценты. В-четвёртых, даже если в 
отдельных случаях биржа и оказывается единственным 
посредником при продаже, то продаются-то на бирже чаще 
всего отнюдь не конечные, а всего лишь промежуточные 
продукты производства. То есть в целом получается так, 
что одни и те же элементарные компоненты конечного 
продукта, постепенно перерабатываясь и соединяясь друг 
с другом, проходят через биржу множество раз и всякий 
конкретный раз оставляют ей дань в два или три 
процента своей стоимости. Ведь, например, одни только 
шины у автомобиля состоят из отдельно производимых 
шинного корда, сажи, серы, спецткани, латекса, 
пластификаторов... Двигатель, стёкла, краска, 
электрооборудование и другие компоненты автомобиля 
изготавливаются также отнюдь не прямо на автосборочном 
заводе. Мотор у машины, кстати, тоже состоит из кучи 
узлов, сами эти узлы и детали к ним, в свою очередь, 
производятся, в основном, из проката и литья, эти 
прокат и литьё делают из металла, а сам металл 
получают из руды. Поэтому сколько существует узловых 
операций переработки, сколько раз нужно переправить 
полуфабрикат с одного самостоятельного предприятия на 
другое независимое и суверенное предприятие - столько 
раз пенку с производства и снимет биржа. И это, 
повторяю, одна только биржа, а есть ведь ещё и иные 
посредники... 

- Но и этого мало, - остановившись, чтобы набрать 
воздуха в лёгкие, продолжил неумолимый Шариков. - 
Современному высокоспециализированному и 
многооперационному производству требуется очень 
быстрое и точное управление, требуется очень живое 
связывание всех операций воедино. Рынок же с его 
средневековым уровнем скоростей распределения едва 
спасают уже даже быстродействующие компьютеры. Поэтому 
сегодня рыночное управление является просто тормозом 
производства - и, не забудем, весьма дорогостоящим 
тормозом. А потому в идеале рынок надо внедрять не на 
производство, а лишь туда, где он действительно 
уместен - например, в сферу распределения продуктов 
конечного потребления. Ну что, съели? - торжествующе 
спросил женщину Шариков. 

Женщина молчала, не зная, что тут и возразить. 

- И, наконец, в-пятых, уважаемая гражданка, - пошёл на 
добивание Шариков, - не надо в угоду своим симпатиям 
игнорировать ещё и саму нашу не слишком благополучную 
практику, довольно безрадостными участниками которой 
мы с вами сейчас как раз и являемся. Мои аргументы 
хорошо объясняют эту практику, они хорошо объясняют 
то, почему вы вдруг так ужасно себя только что 
почувствовали. И не надо говорить, что рынку всё ещё 
будто бы не дают нас накормить, не надо говорить, что 
кто-то, мол, всё ещё мешает нашим несчастным 
предпринимателям, нашим бедным, нищим миллионерам, и 
давит их почём зря. Не от задавленности эти бедолаги 
разъезжают на своих "медресесах", а от процветания. 
Если уж в стране кого-то реально и давят, так это 
именно нас с вами. Сами же предприниматели, кстати, 
нас и давят - от избытка предоставленных им свободы и 
инициативы. И вот лишь когда я увижу вас и всех 
остальных людей на собственных "медресесах" - тогда 
только я с гораздо большим сочувствием и отнесусь к 
вашим доводам в защиту рынка и бирж. Я ведь марксист, 
а мы, марксисты - все сплошь материалисты, то есть в 
своих выводах мы опираемся не на чьи-то пусть и 
искренние, но, увы, не всегда доказательные уверения, 
а только на саму практику. 

- Ах, вон вы кто, - облегчённо и понимающе протянула 
женщина. - Вот, значит, почему вы против 
предпринимателей и их "медресесов"... Ну, да - вы же 
ведь хотите, чтобы у нас в стране не было богатых, 
чтобы все люди были равны в нищете. А предприниматели-
то - наоборот. Они-то хотят, чтобы у нас не было 
именно бедных, хотят, чтобы все люди были как можно 
более богатыми... 

- Женщина, - засмеялся Шариков, - о намерениях 
предпринимателей нужно судить по их делам, а не по 
своим домыслам. И кроме того: все люди сразу, 
одновременно - не могут быть богатыми, точно так же, 
как все они одновременно не могут быть и бедными. 
Потому что богатство и бедность - это именно 
относительные и взаимообусловленные характеристики 
обеспеченности. То есть они выявляются только в 
сравнении разных, а не одинаковых уровней жизни. 
Предприниматель богаче меня, и на его фоне я бедняк. 
Но даже и с этой моей бедностью я всё равно гораздо 
богаче любого, например, пещерного человека. Если по 
своей обеспеченности я стану равным предпринимателю, 
то он тотчас же перестанет быть богатым на моём фоне. 
Поэтому богатыми можно быть только на фоне бедных, то 
есть при обязательном наличии бедных - а не в условиях 
всеобщей, всеобъемлющей одинаковости, одинаковой 
обеспеченности. Так что уничтожение богатства - это 
просто обратная сторона уничтожения бедности. И ваш 
аргумент поэтому нелеп и анекдотичен. И, кстати, 
женщина: я ведь вовсе не выступаю за, как вы сказали, 
нищету или за имущественное равенство - иначе чем же 
можно объяснить мои идеалы распределения по труду или 
по потребности? У разных людей ведь очень разные 
потребности и разная трудовая отдача. На самом деле, 
женщина, я выступаю за всеобщее равенство не в 
потреблении, а за всеобщее равенство в определённых 
политических и экономических правах. Причём за 
равенство именно устойчивое, воспроизводящееся, а не 
за разовое, не за так называемое "стартовое 
равенство". Впрочем, понятно, что сегодня, когда 
устойчивое правовое равенство попрано не только в 
экономике, как при нормальном капитализме, но даже ещё 
и в самой политике - что сулит нам, видимо, скорое 
возрождение тоталитаризма - так вот, сегодня все эти 
мои идеалы, увы, принципиально неосуществимы, потому 
что... 

- Слышь, хозяйка, да чего с этим фраейером вообще 
базарить? - повернулся к женщине Ватрушкин, 
прислушивавшийся к разговору между нею и Шариковым, но 
мало что в этом разговоре понявший. - Не видно разве: 
языком мелет, а понту никакого... 

Женщина с удовольствием закивала головой, подтверждая 
свою полную солидарность с Ватрушкиным в оценке 
выступлений Шарикова. Шариков не нашёлся, что 
возразить, и замолчал. 

- Вот он тут всё предпринимателей хаял, - Ватрушкин 
пренебрежительно показал бровью в сторону Шарикова и 
глубокомысленно затянулся окурком, - а они, между 
прочим, крепко нас поддержали. И задаром ведь, считай, 
поддержали. Голоса-то свои мы им продали, а теперь вон 
как раз закон намечается, чтобы все эти голоса нам 
вернуть. И причём бесплатно вернуть. Так-то вот, 
мужик. - Ватрушкин, веско прищурясь, посмотрел на 
Шарикова, внушительно бросил свой окурок на землю, 
торжественно раздавил его каблуком и подытоживающе 
отвернулся. 

Шариков не смог такого выдержать. Он протянул руку и 
постучал Ватрушкина пальцем по плечу. Ватрушкин 
снисходительно обернулся. 

- Попомните мои слова: никакой отмены закона о 
политприватизации не будет, - раздельно объявил 
Шариков Ватрушкину. - И никаких голосов нам не вернут. 
Это же всего лишь игра. Обычная биржевая игра. Игра на 
понижение. Просто кто-то из самых крупных держателей 
политических акций сеет среди коллег панику, добиваясь 
того, чтобы те с перепугу продали свои чучеры по 
дешёвке. Скорее всего, это сама же биржа "Кулиса" и 
химичит - только у неё у одной ведь и есть право 
загонодательной инициативы и отряд собственных 
депутаторов в парламенте. Возмущение 
политприватизацией начинает в столице уже нарастать, 
вот "Кулиса", с одной стороны, и водит общественность 
за нос, внося через своих верховных советников проекты 
отмены рынка власти, а с другой стороны, она сбивает 
этим самым и цену на чучеры, чтобы скупить их с 
минимальными затратами. В общем, хотя в последнее 
время рынок нам всем и расписывают как якобы 
самостабилизирующуюся систему, но на самом-то деле он 
очень нестабилен и обрушивается паникой и кризисами 
даже от непроверенных слухов. Как правило, он и служит 
просто игрушкой в чьих-нибудь недобросовестных руках, 
а потому как регулятор одной даже только экономики 
совершенно не подходит для нынешних условий 
существования общества. Рынок ведь тщится управлять 
производством, не имея должной о нём информации. 
Правильно оценить состояние всего производства по той 
лишь толике продуктов, которые на данный момент 
поступают на обмен - принципиально невозможно. А 
учесть весь остальной информационный массив экономики 
рынку тоже нельзя - из-за системы коммерческих тайн и 
неприкосновенности частной собственности. Учесть весь 
этот массив можно только при демократическом, то есть 
только при открытом управлении хозяйством. Вот почему 
в условиях мандража перед неизвестностью единственным 
разумным состоянием для рынка действительно должна 
быть одна лишь постоянная перепуганность и готовность 
впасть в панику. И ладно бы рынок только сам паниковал 
от любого тележного скрипа, а то ведь получается, что 
он доводит до кризисов ещё и всю экономику и страну в 
целом. Так что биржам за их посредничество, и вообще 
всем субъектам рынка за всю их деятельность в нынешних 
хозяйственных условиях, по-хорошему-то надо было бы не 
свободу с инициативой предоставлять и не деньги 
платить - а морду бить... 

- Ты на кого это тут, падла, тянешь? - услыхав 
последние слова Шарикова, вкрадчиво спросил, подходя и 
видя, что Шариков пристаёт к Ватрушкину, друган 
последнего, алкадемик Охапкин. - Ты кому это тут, 
козёл, морду бить собрался? - с этим риторическим 
вопросом Охапкин неожиданно врезал Шарикову кулаком по 
подбородку и, наклонившись над упавшим противником, 
интимно поинтересовался у него: - Что, сучка - 
пороться захотела? 

Это было настолько оскорбительно, что Шариков, собрав 
в кучку всю свою дикость - дикость Маугли, 
воспитанного стаей людей - задрал ногу и метко лягнул 
Охапкина в глаз, а потом, вскочив с земли, принялся 
кулаками вышибать ему зубы в глотку, время от времени 
стряхивая с себя цеплявшегося сзади Ватрушкина. За 
этим занятием Шарикова и застал милицейский наряд. 
Болевыми приёмами борьбы за мир наряд скрутил всех 
троих хулиганов и доставил их в горотдел. Сидя там за 
барьером перед неусыпным оком дежурного, драчливая 
троица пошла на мирные переговоры и к утру даже сумела 
достичь взаимного понимания по целому ряду важнейших 
политических вопросов. 

Правда, за глаза новые знакомые Шарикова продолжали 
звать его не иначе, как "гомо социалистом". Что 
поделаешь - как ни любил Шариков политику, она ему 
взаимностью ни в чём не отвечала.
 

Тема: Глава 14
Автор: Знакомство в ресторане
Дата: 20/01/2003 21:14
 
Шариков, давно потерявший работу и продавший свой 
чучер, совсем было уже оголодал, как вдруг ему жутко 
повезло и он каким-то чудом устроился работать 
грузчиком в единственный в Хреновске ресторан. 

В день визита в Хреновск Пуда Пудыча Стерлингова у 
ресторана не хватило персонала для обслуживания 
многочисленных гостей - представителей местной и 
областной элит, - и поэтому метрдотель, случайно узнав 
о том, что Шариков когда-то три месяца проработал 
официантом в областном центре, срочно поставил его 
подавать на столики в заднем углу зала. 

Банкет набирал силу, пир шёл горой, Пуд Пудыч всё 
больше хмелел и всё больше допекал окружающих своими 
начальственными капризами. 

- Эй, вы, все в зале, - пьяно скомандовал он, и все в 
зале испуганно притихли, - а ну-ка, признавайтесь: кто 
из вас голосовал на референдуме против приватизации 
власти? 

Все сидевшие за столиками молча и растерянно 
заулыбались. 

- Пуд Пудыч, - принялся улещать высокого гостя мэр 
Хреновска, - мы все здесь голосовали только за 
приватизацию; ну как вы можете так в нас сомневаться? 

- А что это вы за всех-то говорите? - не выдержав 
приступа нонконформизма, зло подал голос официант 
Шариков. - Человек правильно сомневается. Я вот, 
например, голосовал как раз против приватизации. 

- Шариков, сейчас же пройдите на кухню, - срывающимся 
голосом настоятельно потребовал метрдотель. 

- Простите, как вы сказали? - быстро повернулся к 
Шарикову Пуд Стерлингов. 

- Я сказал, что голосовал против приватизации, - не 
обращая внимания на писк метрдотеля, раздельно 
повторил Шариков. 

- Хм... а зачем вы это сделали? - заинтересованно 
спросил Пуд Стерлингов. 

- Затем, чтобы... - Шариков долго думал в повисшей в 
зале тишине, - ...затем, чтобы хоть чуть-чуть 
испортить торжество толпы бескорыстных идиотов и кучки 
сознательных сторонников пути к тирании. 

Пуд Стерлингов грузно поднялся из-за стола. 

- Простите, голубчик, - обратился он к метрдотелю, - у 
вас здесь есть какой-нибудь отдельный кабинет? 

- Найдётся, Пуд Пудыч, - залебезил метрдотель. - Сюда, 
пожалуйста... 

- Прошу за мной, - махнул рукой Шарикову Пуд 
Стерлингов. - А все остальные присутствующие - 
свободны... Эй, вы что, не слышали, - раздражённо 
рявкнул Пуд на остолбеневших присутствующих, - что вы 
все уже свободны? 

- Эй, вы слышали, что долой тиранию? - следом за Пудом 
Стерлинговым проинформировал присутствующих отчаянный 
Шариков. 

- Сюда, пожалуйста, - метрдотель с поклоном открыл 
Пуду Пудычу дверь. Двое верзил-охранников, совершая 
механические жевательные движения челюстями, 
пропустили Шарикова внутрь кабинета вслед за Пудом 
Стерлинговым и невозмутимо заняли пост у закрывшейся 
двери. 

- Там в зале - одни болваны, - с пьяным ликованием 
объявил Пуд Стерлингов Шарикову и гордо икнул. - А ты 
ничего, молодец... Хочешь, скажу по секрету? Я тоже 
голосовал против этой идиотской приватизации. Из любви 
к вредности. Из протеста против глупости и невежества. 

Шариков хмуро заулыбался и, недоверчиво глядя на Пуда 
Пудыча, начал выжидательно и нервно скрести в затылке. 

- Ты слыхал про Горилла Клопова, главного изобретателя 
всех нынешних реформ? - продолжал между тем 
жизнерадостно обдавать Шарикова винным перегаром Пуд 
Стерлингов. - Он ведь просто помешался на своём рынке. 
Вот так возьмёшь, поглядишь на Тритоныча - ну, вроде 
учёный как учёный; но уж как только речь коснётся 
рынка, - Пуд пьяно всплеснул руками, - так у него 
сразу прямо заворот мозгов какой-то приключается... 

- Точно, - приходя в себя после минуты изумления и 
блестя загоревшимися глазами, азартно подхватил мысль 
долгожданного единомышленника Шариков. - Он же в 
экономике вообще такой дурогон, такую чушь постоянно 
пишет... 

- Правильно, - со всего размаху кивнул Пуд Стерлингов, 
ещё больше веселея. - Я ему за это, пожалуй, даже 
памятник готов поставить... 

- Это какой - надгробный, что ли? - пренебрежительно 
хмыкнул Шариков. 

Пуд Пудыч закатился хохотом. 

- Слушай-ка, а ты читал у Клопова эти его последние 
бредни про то, что прошлый да ещё, вдобавок, чисто 
умственный труд будто бы создаёт новую стоимость? - 
язвительно пожаловался Пуд Шарикову. - Нет, ну скажи 
на милость, какова может быть роль прошлого, да мало 
того - ещё и умственного труда в создании новой 
стоимости? 

- Говоря с лягушачьим акцентом - никакова, - радостно 
проквакал Шариков. 

- Слушай, а ты заметил, как это Клопов наловчился 
ставить под сомнение теорию Маркса, опираясь при этом 
на самого же Маркса? - давясь от смеха, спросил Пуд. 

- Что-то вроде бы припоминаю, - опять стал чесать 
голову Шариков, - а вот где же это было-то? 

- Да прямо в первом номере "Ответов экономной 
экономики", - нетерпеливо подсказал Пуд. - Я 
исплевался, читавши... 

- А, точно, точно, - вспомнил наконец Шариков и 
саркастически захихикал, - верно, было дело: он же там 
прямо в передовице попытался раздолбать Маркса из 
первого тома "Капитала" Марксом из второго и третьего, 
и ещё так невзначай, помнится, заявил, что в этих двух 
томах у папы Карла появились, мол, какие-то новые 
интерпретации теории стоимости. Жаль, правда, что наш 
академик не уточнил, о каких таких интерпретациях идёт 
речь, а то ведь, - лицо Шарикова перекосила 
язвительная улыбка, - собственных наших знаний и сил 
хватает, увы, лишь на то, чтобы увидеть в этих томах 
обычное развитие всё той же старой трудовой теории 
стоимости в приложении к специфическим областям 
труда... 

- А чем уж это он там аргументировал-то необходимость 
пересмотра трудовой теории? - ехидно стал вспоминать 
Пуд Стерлингов. - А, да: превращением значительной 
части современных видов труда в преимущественно 
информационные... 

- Ну почитаешь этого сочинителя, - со смехом подхватил 
мысль Пуда Шариков, - и прямо-таки уверуешь в то, что 
информационные виды труда в нашем обществе уже напрочь 
доминируют... Будем надеяться, впрочем, что речь у 
Горилла Тритоновича шла всё же не о такого рода 
информаторах, как доносчики и сексоты. О преобладании 
же иных видов информтруда, слухи, похоже, всё-таки 
несколько преувеличены... 

- Так что, если уж говорить о стоимости умственного 
труда... - ядовито вставил Стерлингов. 

- ...то сами же умственные усилия нашего Горилла 
Тритоновича являются первым доказательством её полного 
отсутствия, - лопаясь от злорадства, заключил Шариков. 

Пуд Стерлингов отсмеялся, вытер глаза и выглянул за 
дверь. 

- Водку и две красные гвоздики, - приказал он 
обслуге. - Наш цветок, - заговорщически подмигнул он 
Шарикову. 

Минут через пять единомышленники, вдев в петлицы по 
гвоздике и выпив по рюмке водки, уже нестройно 
оглашали ресторан "Интернационалом". 

- А теперь в стране если и осталось хоть что-нибудь 
интернациональное, так это одни только конфликты, - 
вздохнул после пения Пуд Стерлингов. - Слушай, а 
знаешь, у меня ведь в руках уже больше сорока пяти 
процентов всех политических акций республики... 

- Ничего себе дела, - дожёвывая кусок осетрины, 
промычал Шариков. - Так вы тогда, значит, без пяти 
минут политический монополист, военный диктатор... 

- А с этой страной по-другому и нельзя, - уныло 
поковырял вилкой в салате Пуд Стерлингов, - потому что 
варварство здесь считается чем-то вроде доброй 
традиции... Преемственность варварства обеспечивается 
у нас ведь буквально всем - от патриотической гордости 
за свою дикость до неиссякаемой и непобедимой всеобщей 
лени... Ты замечаешь, какими неустойчивыми и мелкими 
получаются здесь все демократические организации - и 
как зато мгновенно разрастаются любые военизированные 
формирования? Эта страна, дружок, не готова к 
демократии и не нуждается в ней, иначе она и не 
проголосовала бы за приватизацию. Она же сама, по 
своей воле, в свободных выборах растоптала демократию, 
ты понимаешь? 

- Правильно, - сыто рыгнул Шариков. 

- Так что я ещё этак пяток процентов чучеров для 
верности наберу, - признался Пуд Шарикову, - и 
установлю свой личный политический режим... А в 
принципе, у меня уже и сейчас весь парламент в кулаке, 
да и в правительстве всё давно схвачено... Вот только 
до самого президента и до армии я всё никак пока 
толком не доберусь, а власть - это, в общем-то, именно 
контроль над армией... Но уж зато им-то до меня с 
моими делами ещё лет сто точно не докопаться, потому 
что у меня секретная служба почище ихней будет... Я 
даже всем своим конкурентам глотки смог позатыкать... 
Мне деньги и товары уже из-за границы стали бесплатно 
слать, дуром слать, в счёт кредитов... доверия... - 
Пуд Стерлингов уронил вилку и пьяно уставился на 
Шарикова. - Хотя, вообще-то, слово "кредит" в переводе 
на русский язык уже и означает "он доверяет"... 
Слушай, дружок, а ты никому не разболтаешь о том, что 
от меня здесь услышал? 

- Могила, - заверил Шариков, наливая себе водки в 
рюмку. 

- Нет, - помотал головой Пуд, - лучше я всё-таки 
позабочусь о том, чтобы и тебе было хорошо, и мне было 
хорошо. А то ведь прямо уж и душу отвести стало не с 
кем. Возьму-ка я тебя в свою команду... В мою систему. 
В административно-командную систему, - хихикнул Пуд. - 
Там тебе, глядишь, и дело какое-нибудь подходящее 
подберут, а заодно уж и проследят, чтобы ты где попало 
не трепался... 

- Омерта, Пуд Пудыч, - хмелея, размашисто кивнул 
Шариков. 

В дверь просунулась голова охранника: 

- Пуд Пудыч, вам просили передать, что пора уже 
ехать... 

- Будьте добры, закройте, пожалуйста, дверь с обратной 
стороны, - рассудительно сказал Пуд Пудыч. - Пока 
пинка по морде не получили. 

Дверь осторожно закрылась. 

- Пуд Пудыч, - спохватился Шариков, - а вы уверены, 
что усидите на троне? Ведь сам характер сегодняшнего 
производства... 

- ...требует демократии и всё такое прочее, - пьяно 
подхватил Пуд Стерлингов. - А я просто изменю его, 
этот характер. 

- Так неужели же вы... - ахнул Шариков. 

- Да, да, да, - победно засмеялся Пуд Стерлингов. - 
Это ведь пара пустяков. Но зато я этими изменениями 
создам все необходимые условия для воспроизводства 
моей власти. Тут у меня и народ сразу станет 
умиротворенным, и цены в один момент перестанут расти -
 потому что их вообще больше не будет, этих дурацких 
цен... Ну, а для владельца целой страны и при 
натуральном характере хозяйствования всегда найдётся 
достаточно ресурсов, чтобы жить в личном коммунизме... 
Конечно, я понимаю, кто я буду после этого... - Пуд 
горько сморщил нос. - Но ведь идеалы, дружок - это 
одно, а жизненные интересы - совсем другое. То, что я 
сейчас здесь с тобой оплёвывал тиранию и глупость, 
ведущую к ней, означает, что это у меня просто хобби 
такое, увлечение с юности. Не принимай сие за большее. 
В моей системе тебя будет ждать не очень чистая 
работёнка, и ты не вздумай вносить в неё наши с тобой 
идеалы. Понял? 

- Ясное дело, Пуд Пудыч, - заверил Шариков. - Бытие 
определяет сознательность. 

- Я лично буду тебя дрессировать... - Пуд, загульно 
качаясь, встал из-за стола и пинком открыл дверь. - 
Ну, кто здесь сомневается в том, что я - укротитель 
людей?
 

Тема: Глава 15
Автор: Телетрансляция
Дата: 20/01/2003 21:18
 
- ...По сообщениям, поступившим из-за рубежа, - ведущий
программы "Плохие вести" напористо сверкнул глазами с 
экрана телевизора, - видный отечественный экономист 
Незапылинский, автор и исполнитель известного рыночного
плана "Пятилетку - за 500 дней", во время очередных 
своих гастролей по Сокращённым Штатам Америки созвал в 
городе Неумехико пресс-конференцию, на которой заявил, 
что, по его сведениям, в нашей стране зреет 
антидемократический переворот, причём якобы совершенно 
легитимный по своей сути. Легитимность этого 
переворота, по словам Незапылинского, обеспечивается 
вполне законным рыночным накоплением одной крупной 
коммерческой структурой контрольного пакета 
политических акций. Незапылинский также утверждал, что 
переворот должен будет произойти в ближайшие дни и 
рекомендовал в связи с этим всем находящимся за 
границей гражданам нашей республики повременить с 
возвращением на Родину. Посмотрите материал нашего 
корреспондента. 

Ведущий замолчал и выжидательно повернул голову к 
своему монитору. Перед телезрителями возникла картинка 
пресс-конференции Незапылинского. 

- "Сенсационным" назвали журналисты заявление, 
прозвучавшее на этой... - бойкий голос нашего 
корреспондента вдруг пропал, а экран зарябил полосами. 
Через несколько секунд полосы исчезли, и на экране 
появилась картинка стола со стоящим на нём микрофоном. 
За стол, держа в руках какие-то бумаги, тяжело 
усаживался президент республики. 

- Сограждане, - раскладывая свои бумаги, отрывисто и 
сипло произнёс он, - мы все совершили непростительную 
ошибку, возможно, уже фатальную. Демократия, власть 
народа, ваша власть, сограждане, находится сейчас не 
просто под угрозой - её, скорее всего, уже вообще нет. 
Наверное, я доживаю последние свои часы или даже 
минуты, и потому всё, что я сейчас вам скажу, вы 
должны рассматривать как моё политическое завещание. 
Как только прекратится эта моя речь, так сразу же 
выходите на улицы, чтобы протестовать, бастовать, 
сопротивляться - и не сдавайтесь, иначе ваша судьба, 
судьба всей страны будет весьма незавидной. Сам я, к 
сожалению, слишком поздно узнал о заговоре, 
подготовленном против демократии и поэтому сейчас уже 
не контролирую ситуацию... Сограждане, наша общая 
ошибка заключалась в том, что мы отдали наши права и 
слишком много инициативы - а тем самым и судьбу 
страны - в распоряжение кучке толстосумов. Мы думали, 
что эти жирные коты, получив нашу власть, 
цивилизованно укрепят демократию и спасут нас от 
кризиса. Однако они распорядились бывшей нашей властью 
по-хищнически. Пользуясь своим всё возраставшим 
контролем над политическими структурами, они сменили 
весь наш парламент, все наши советы, протащили своих 
людей в кабинет министров и вообще во все ключевые 
управленческие структуры. И когда сегодня утром они 
провели свой так называемый "референдум" о моём 
отстранении от власти - хотя, вообще-то, нет, 
почему "так называемый"? - увы, это был вполне 
допускаемый нашими законами референдум - то мне уже 
даже не на кого было и опереться, чтобы защитить вас, 
сограждане, от путча этих финансовых агрессоров. Хотя 
правильнее, пожалуй, будет говорить всё же не о путче, 
а о законном, к сожалению, и закономерном их приходе к 
власти, к настоящей тоталитарной власти... Ведь, 
насколько мне стало известно, в их планы входит 
установление именно тоталитарного режима, причём 
достаточно варварского по форме... Итак, я называю 
имена тех людей, которые организовали и возглавили 
заговор... 

Президент взял бумаги со стола. 

- В первую очередь, это член... 

Звук вдруг исчез; стол, за которым сидел президент, 
куда-то отлетел, картинка дёрнулась в сторону, но не 
пропала, и телекамера не потеряла президента, а, 
совершив отъезд, охватила более широким планом всю 
студию. Стало видно, как какие-то люди в белых 
медицинских халатах, сжимая в руках почему-то вместо 
стетоскопов пистолеты, волокут президента куда-то вон 
из студии. Какой-то верзила в сползшей на лоб 
врачебной шапочке, беззвучно открывая рот и злобно 
гримасничая, быстро заполнил собой весь экран и с 
размаху ткнул стволом автомата прямо в объектив 
снимавшей его камеры. Тотчас же панорама студии упрямо 
появилась вновь, снятая уже, правда, с новой точки - и 
вдруг картинка дёрнулась и сменилась совершенно 
другой. Опять появился звук. 

Перед камерой стоял Пуд Пудыч Стерлингов в белом 
халате и с автоматом на груди; рядом с Пудом топтался 
какой-то безоружный перепуганный врач, а ещё целая 
толпа вооружённых до зубов медбратьев с ухватками 
десантников деликатно переминалась поодаль в углу. 

- На какую камеру работать? - небрежно спросил Пуд 
Пудыч, оглядываясь. - Что? А, понял. Вот на эту камеру 
глядите, - подтолкнул он дрожащего врача. 

- Со всей возложенной сейчас на меня ответственностью, 
- судорожно сглотнув, проблеял врач, - я должен 
заявить телезрителям, что только что прозвучавшее 
выступление нашего дорогого президента, несомненно, 
является следствием его тяжёлой и продолжительной 
болезни - по-видимому, так называемой "острой 
шизофрении", характеризующейся сверхбыстрым течением и 
летальным прогнозом. Её симптомы - ажитированность и 
демонстративность поведения, а также паранойяльный 
бред величия, при котором больные воображают себя, 
как, например, и в данном нашем случае с президентом, 
крупными государственными деятелями и произносят 
выспренние обращения к народу, часто парадоксальные до 
вычурности. Характерен для этой болезни и бред 
преследования: больным, как и нашему президенту 
сейчас, повсюду чудятся враги и своя близкая смерть. В 
картину бреда часто вплетаются так называемые 
"сверхценные" идеи, от осуществления или 
неосуществления которых, как кажется больным, зависят 
судьбы страны или даже вообще всего мира. Можно, 
пожалуй, добавить ещё, что персонажами своего бреда 
больные чаще всего избирают людей из собственного 
окружения, причём иногда им кажется, что этих людей 
кто-то подменил другими. Ну что, всё, наверное? - врач 
затравленно посмотрел на Пуда Пудыча. 

- Про температуру забыли, - мягко подсказал Пуд. 

- А, да, - покорно согласился врач. - В моменты 
манифестации психоза у больных резко и до запредельных 
величин подскакивает температура, что в данном случае 
со всей очевидностью будет сейчас, наверное, 
установлено при патологоанатомическом исследовании 
тела президента... Я думаю, что все эти выводы в 
отношении состояния пробанда подтвердят и мои коллеги, 
- врач робко посмотрел на увешанных оружием "коллег", 
по-прежнему хранивших деликатное молчание в углу 
студии. Те благосклонно закивали. 

- Друзья, - задушевно обратился к телезрителям Пуд 
Пудыч, небрежно выталкивая из кадра замешкавшегося 
врача, - буйное помешательство нашего дуракова 
президента - это далеко не единственное горе, которое 
обрушилось сегодня на нас. Вы, друзья, должны ещё 
сильнее огорчиться от известия, что нашего президента 
уже больше вообще нет в живых. Его скоропалительная 
смерть, - Пуд скорбно шмыгнул крокодиловой соплёй, - 
для очень многих из вас не пройдёт бесследно. - Пуд с 
траурным видом стащил с головы свою белую врачебную 
шапочку и принялся культурно в неё сморкаться. 

- Государство - это мы, - изрёк Пуд, жестикулируя 
зажатой в кулаке шапочкой, - и это государство всегда 
будет помнить о нашем пердизенте. Оно сумеет достойно 
позаботиться также и обо всех его родных и близких, а 
потому прямо сегодня же возьмёт их на своё полное 
обеспечение и отправит набираться сил в круиз вокруг 
Чукотки с заходом на трудовые курорты Южной Колымы. 

- Друзья, - продолжил Пуд, - мы подчёркиваем, что наша 
светлая память о пердизенте не будет омрачена даже его 
болезненной клеветой на нашу демократию и его 
психопатическими призывами к массовым беспорядкам. 
Предупреждаем всех желающих: мы не потерпим никакой 
гнусной клеветы и от других правдолюбцев, мы будем 
максимально оперативно бороться с любыми попытками 
подтвердить заведомо ложные измышления о нашей 
тотальной демократии. Наша народно-республиканская 
демократия, друзья, совершенно законно и 
конституционно воплощена в контрольном пакете 
политических акций, принадлежащих приватизированной, 
либерализированной, суверенной, независимой, 
частнособственнической и обладающей ещё многими 
прочими демократическими достоинствами холдинговой 
фирме шестого порядка - фирме, уже само название 
которой снимает всякие вопросы и инсинуации: 
"Демократия LTD". Главой этой фирмы являемся мы, ваш 
господин и спонсор Пуд Пудыч Стерлингов I, конкретный 
свободный и суверенный человек... 

- Так что демократия крепка и танки наши быстры, - 
потряс кулаком Пуд Стерлингов. - И мы всегда сумеем 
достойно защитить Отечество - в том числе, разумеется, 
и любое чужое Отечество от его аборигенов. А ещё мы от 
имени нас обещаем, что наш народно-демократический 
курс как был, так и останется последовательным, и что 
все здравые мысли нашего дуракова пердизента 
обязательно будут реализованы. Вот помните, как он всё 
время обещал добиться возрождения России? Ну так 
именно этим самым возрождением России мы теперь 
вплотную и займёмся. 

Пуд Пудыч почесал свой затылок и озабоченно шмыгнул 
носом. 

- Всем вам, друзья, наверное, известно, - снова 
заговорил он, - что Россия как страна существовала 
только до семнадцатого года нынешнего столетия. А это 
значит, что возрождение России требует возможно более 
полного возврата к былым временам. Вот мы и задумались 
- какую же Россию нам лучше всего возрождать: ту, 
которая подревнее, или ту, которая поновее? В 
результате демократического голосования, проведённого 
на всенародном референдуме, о котором ты, наш дорогой 
народ, наверное, даже ещё и не слышал, большинством 
тебя было принято такое решение: нужно возрождать 
исконную Россию со всеми глубинными корнями её 
традиций, со всеми истоками пластов уклада 
первозданного наследия заветов изначального слияния 
духовности и нравственности народных предков. Да, 
друзья - уже давно в стране раздавались голоса, 
требовавшие возродить, выпестовать и уберечь всё это 
от губительного влияния цивилизации и культуры. И вот 
теперь наконец все эти требования будут полностью 
претворены в жизнь. Данное претворение сулит вам, 
друзья, избавление от экологического кризиса и от 
страха перед техногенными катастрофами, сулит простую 
и здоровую деревенскую жизнь и радость 
непосредственного общения с девственной природой в 
избах, топимых по-чёрному, а то даже, может быть, и 
вообще прямо в землянках и шалашах. Конечно, на первых 
порах вам, друзья, возможно, придётся нелегко - но 
зато мы постараемся сделать вашу жизнь как можно более 
высоконравственной и высокодуховной. Для чего 
государство будет специально следить за тем, чтобы вы 
тратили всё ваше свободное время и силы на одно лишь 
духовное обогащение, то есть на строительство новых 
храмов... 

Пуд остановился, обновил улыбку и продолжил: 

- Да, друзья, теперь все дороги поведут вас только к 
храмам... Мы вот тут было задумались: а какую же веру-
то нам лучше всего возрождать? Россия ведь без веры 
жить, как известно, не может... Поначалу на наше 
рассмотрение вносились предложения опять внедрить 
пантеон Перуна, Велеса, Хорса, Сварога и прочих 
истуканов. Кроме того, нам предлагали вернуться к ещё 
более древним Роду и рожаницам. А кое-кто ратовал аж 
за возврат к вере в упырей и берегынь. Но мы, к вашему 
счастью, пока всё же решили ограничиться только верой 
в православие. Православие ведь тоже неотделимо от 
отсутствующей культуры нашей России, и потому твоё 
экстренное крещение, наш дорогой народ, будет 
произведено экспресс-методами христолюбивого князя 
Владимира Святославича Красно Солнышко и его 
милосердных воевод Добрыни и Путяты... 

К Пуду в кадр спешно втолкнули какого-то 
расфуфыренного по церковной моде попа. 

- Рядом с нами в этой студии, - не глядя беря попа за 
бороду, пояснил телезрителям Пуд Стерлингов, - 
находится архипастырь духовной свинарии отец Аннексий 
Нулевой. Знаете, святой отец, - Пуд повернул к себе 
священника за бороду, - сегодня мы видим в вас самое 
яркое воплощение надсмотрщика над рабами бога. И 
поэтому в рамках поддержки возрождённого суеверинитета 
России мы в вашем лице хотим выразить вышеуказанному 
богу всё имеющееся у нас к нему почтение... 

Услыхав про почтение, поп сразу же молча с достоинством
 высвободил из захвата свою бороду и важно поднёс к 
губам Пуда свою холёную руку. Пуд с готовностью 
наклонился к руке священника и тщательно на неё 
сплюнул. 

- Спасибо, святой отец, - выпрямившись, с лучезарной 
улыбкой просветлённо поблагодарил Пуд побледневшего 
попа. - Как это там у вас сказано в Евангелии от Луки 
Мудищева? А, да: "И аз воздам за духовность - 
ндравственностью". Лично нам это очень даже по 
ндраву, - подчеркнул Пуд. - А теперь, святой отец, 
давайте-ка быстренько послужите нам здесь на благо 
России. 

Священник поспешно достал свои магические причиндалы и 
с полоумными поклонами и размашистыми крестными 
знаменьями, шевеля бородой и угрожающе гнуся 
церковнославянскую тарабарщину, начал что-то служить. 
Пуду как нормальному человеку и правоверному 
материалисту было, в общем-то, довольно неприятно 
смотреть на то, как служитель суеверия истово бесится 
перед аудиторией, но, превозмогая свой материализм, 
Пуд благосклонно похлопал попа по толстому золотому 
пузу и сказал: 

- Святой отец, от имени новорождённой России мы 
передаём в Митрополитбюро вашей автофекальной церкви 
весь этот телевизионный комплекс, - Пуд неопределённо 
обвёл рукой окружающее пространство, - под новый храм 
имени явления Христа за пазухой. Только, смотрите, не 
забудьте подвесить колокол к Бренноостанкинской башне 
и приколотить везде таблички "Потусторонним вход 
воспрещён". 

Поп тут же на радостях принялся святить снимавшую его 
телекамеру и чуть не заехал ей по нечаянности кадилом 
в объектив. 

- Ваше Демократическое Величество, - бросился к Пуду 
вбежавший в студию растрёпанный от спешки человек, в 
котором едва можно было узнать известного в прошлом 
коллекционера бирж Фута Стерлингова, - Ваше 
Демократическое Величество, можно вас на минутку? 

Пуд неторопливо повернулся к Футу и стал слушать то, 
что тот взволнованно зашептал ему в ухо. 

- ...Вышли на улицы... забастовали двенадцать 
заводов... - отдельные куски сбивчивого рапорта 
отчётливо долетали до телезрителей. В студии повисла 
напряжённая тишина. Смолк со своим ненормальным 
бухтением даже поп. 

- Спасибо, дружок, - поблагодарил наконец Пуд Фута и 
со счастливой улыбкой повернулся обратно к камере. - 
Дорогой народ, к нам только что поступили самые 
приятные известия. Некоторые жители нашей столицы 
вышли на улицы и, видимо, празднуя возрождение России, 
идут теперь по нашей отечественной Пенисльвания-авеню 
к Белогорячечному дому под номером 1/1600. Там им уже 
приготовлена торжественная встреча с верными 
демократии - разумеется, "LTD" - войсками, а также 
праздничный салют несчётным числом залпов из 
гранатомётов, огнемётов и распылителей слезоточивого 
газа. Другое важное сообщение поступило также из 
столицы. Желая отстоять нашу родную демократию - 
конечно же, опять "LTD" - и требуя немедленно 
покончить с путчем, забастовали рабочие нескольких 
крупнейших заводов города. Спасибо вам, рабочие, за 
поддержку, - растроганно кивнул Пуд Стерлингов. - Мы, 
ваши избираемые, обязательно позаботимся о том, чтобы 
народно-президентский путч - не прошёл. Спасибо вам, 
рабочие, и за то, что вы проявляете единство с 
возрождающейся Россией и правильно понимаете стоящие 
перед вами задачи. Но почему вы всего лишь забастовали,
 почему вы всего лишь остановили заводы? Этого ведь 
совершенно недостаточно для полноценного возрождения 
России. Возрождение России требует ведь, по идее, 
того, чтобы заводов у нас вообще больше не было - как 
в старые добрые времена. Поэтому сейчас ко всем 
остановленным заводам, - сообщил телезрителям Пуд, - 
будут подтянуты силы бомбардировочной авиации. Итак, 
по случаю возрождения России, я объявляю всем жителям 
столицы, - Пуд обаятельно улыбнулся, - воздушную 
тревогу. 

Завыли сирены. Забегали люди. Пуд вышел из студии, 
задумчиво прошагал по коридору до самого его конца и 
прислонился лбом к холодному стеклу окна. 

- Я выиграл по совершенно дурацким правилам, мой 
пролетариат, но ты с этими правилами был, увы, 
полностью согласен, - словно извиняясь перед 
поверженным кумиром, устало прошептал он в 
пространство. - Прощай, мой бедный пролетариат... 
Прощай своего могильщика...
 

Тема: Глава 16
Автор: Новый режим
Дата: 20/01/2003 21:22
 
Бомбёжка столичных заводов сразу же отрезвила всех 
потенциальных смельчаков. На сей раз в отличие от 
августа девяносто первого года прохожие практически не 
спрашивали патрульных на улицах, даны ли тем патроны: 
после того, как первые любопытные получили в качестве 
ответа пулю в лоб, любопытство в народе заметно 
поубавилось. Беспощадные армейские рейды по "горячим" 
точкам страны мгновенно остудили все интернациональные 
конфликты. Международное сообщество, испугавшись 
решительности и разрушительности нового режима, нехотя 
признало его и посоветовало своей прессе быть 
поосторожнее в его оценках. 

По улицам городов, угорелые от горилки, со свистом и 
азартом размахивая свежесплетёнными нагайками, скакали 
на конях возрождённые козляки. Козляки были разодеты в 
разномастные самодельные мундиры, свидетельствовавшие 
о том, что практически все их обладатели имеют чины не 
ниже атаманов самых разных козлячьих войск -  от 
Таймырского и Гималайского до Антарктического. В 
рамках государственных программ облавной 
примитивизации и всеобщего освобождения от потолков 
козляки отлавливали на улицах прохожих и тут же 
нагайками выполняли наказы избирателей. После чего 
сгоняли наказанных избирателей в колонны и с 
благословения возрождённых в огромном количестве попов 
конвоировали эти колонны на освоение бесперспективных 
деревень. Бесперспективные деревни имели множество 
градаций по степени строгости режима и дислоцировались 
в самых разнообразных местах -  от горных ледников до 
нижних горизонтов заброшенных шахт. 

Возрождённое козлячество положительно 
благоденствовало. Властями был заботливо издан закон, 
официально разрешивший козлякам не только выпиливать 
себе лобзиком из фанеры любые медали и знаки орденов, 
но также ещё и развешивать их в любом порядке, в любом 
количестве и на любом месте тела. По такому случаю 
радостные и пьяные козляки теперь всё время пытались 
провести парад на Красновинной площади, но это у них 
всё никак не получалось -  вместо парада они просто 
мотались нетвёрдой походкой по брусчатке площади, 
выписывая свои козлячьи круги, и нестройно 
выкрикивали "любо" станице нашей Родины и своему 
гетману Стерлингову. 

В центре станицы нашей Родины ударными и убийственными 
темпами был возведён прижизненный памятник Гориллу 
Клопову. Бронзовый Клопов, высокий и красивый, сидел 
за бронзовым столом и что-то доверительно рассказывал 
бронзовому микрофону. На гранитном постаменте 
памятника было высечено: "Если вас замучил голод -  то 
вам нужно больше есть". 

Клопов приехал на открытие своего памятника и произнёс 
речь, в которой попытался вкратце обосновать 
полезность сильной тирании. Он побивал Шарля де 
Секонду -  бароном де Монтескьё, а Марка Туллия -  
Цицероном, он говорил о превращении большинства видов 
современного труда в общественно бесполезные и 
бесстоимостные, а закончил своё выступление бодрым 
обещанием удивить весь мир новым русским чудом. 

Публика организованно и жидко зааплодировала. Клопов 
скромно поклонился и сошёл с трибуны. Совершенно 
неожиданно для Клопова два крепких санитара в белых 
халатах ловко поймали его руки, заломили их ему за 
спину и предложили следовать впереди себя. Часть 
публики тут же деликатно отвернулась, но зато другая 
её часть проводила удаляющуюся группу с Клоповым во 
главе бурными и продолжительными аплодисментами.
 

Тема: Глава 17
Автор: Плоды свободного рынка
Дата: 20/01/2003 21:26
 
Шариков, одетый в грязный врачебный халат с погонами 
генерального лейтенанта, поднялся из-за стола 
навстречу введённому Клопову. 

- Ну, что, русское чудо в перьях, - агрессивно 
усмехаясь, спросил Шариков Клопова, - демократией, 
значит, вздумал торговать на рынке? Что, Птицерон 
недощипанный, было дело? Продавал власть народа, а? 

- Ну и что? Кому от этого, вообще говоря, стало хуже? -
 спокойно пожал плечами Клопов. 

- Как это кому? А народу? Ты, контра, обездолил народ 
и потому сейчас ты ответишь за это своё преступление 
против народа... - в лучших традициях театральных 
трагиков с подвыванием возвестил Шариков. 

- Слушайте, - хладнокровно произнёс Клопов, - а вы, 
случайно, не ошиблись сейчас со мной? Я ведь 
официально назначен Трижды Титаном эпохи Возрождения 
России и буквально только что награждён орденом 
Георгия Советского Союза. Так что дайте-ка я лучше 
позвоню кое-куда... 

- Нет, гидра, не дам, - пообещал Шариков. 

- Но почему? У нас ведь всё-таки правовое 
государство... - усомнился Клопов в правомерности 
отказа. 

- Ещё какое правовое, - поддержал Клопова один из всё 
ещё топтавшихся у дверей санитаров. - Каждый гражданин 
имеет полное право пользоваться услугами защитника аж 
прямо вплоть до момента своего задержания... 

- Всё так, - подтвердил второй санитар. - А услугами 
полузащитника - сразу же после окончания своего 
тюремного срока... 

- Ну-ка, идите за дверь, олухи, - приказал Шариков 
агентам. - Так, значит, Горилл Тритонович, вы 
утверждаете, что у нас имеется правовое государство? А 
не могли бы вы объяснить мне: что это, вообще, такое - 
право? 

- Ну, в самых общих чертах, это комплекс определённых 
норм общественных отношений, поддержанных силой 
государства, то есть аппарата профессионального 
насилия, - дал дефиницию Клопов. 

- Совершенно верно, - согласился Шариков. - И значит, 
правовое государство - это такое государство, которое 
руководствуется нормами, поддержанными силой 
государства. То бишь это такое государство, которое 
действует по-государственному. Так ведь получается, 
да? А вы не находите, что всё это смахивает на масло, 
которое масляное? То есть на определение через себя? 

- Нет, не нахожу, - отрезал Клопов. - Тут мнимая 
тавтология. Вас ведь, наверное, не коробит такое 
словосочетание, как, например, "насилие государства", 
то есть, получается, "насилие аппарата насилия"? Уже 
сама текучесть понятий, с точки зрения диалектики... 

- Стоп-стоп-стоп, с этим всё ясно, - остановил Шариков 
Клопова. - Сейчас, как я понимаю, вы собираетесь 
просветить меня насчёт той самой текучести понятий, 
которой на деле и нет вовсе, ибо текучесть присуща не 
понятиям - всегда отражающим именно что-то 
закономерное, то есть что-то неизменное уже по 
определению, и поэтому требующим точно такой же 
неизменности, жёсткой определённости своего 
содержания - а только некоторым материальным 
феноменам... Вон, я смотрю, вы уже и "диалектику" 
какую-то помянули, которая реально, конечно, и не 
диалектика вовсе, а всего лишь извращённая диалогика - 
а время у меня, увы, не ждёт... Но вы, может быть, всё-
таки хоть поняли наконец, что рынок - это далеко не 
синоним демократии, что рынок имеет к демократии 
только опосредованное, только косвенное отношение? И 
что демократия - это в первую очередь не конкуренция, 
не конфликты, а сотрудничество? И что при демократии 
победа в конечном счёте всегда оказывается за 
большинством, а при рынке - за меньшинством? И что 
прогресс человечества идёт в направлении перемещения 
всякой серьёзной борьбы из практических областей - 
военно-политических, а затем и производственных, в 
теоретические - идейные и программные? Горилл 
Тритонович, мы, люди, тем ведь и отличаемся от других 
животных, что у нас имеется разум, то есть мощное 
средство моделирования практики - со всеми её 
конфликтами, со всей имеющейся в ней борьбой. Так 
разве не разумнее просто моделировать конфликты? Разве 
не глупо допускать их до практики? Ну так как, теперь-
то вы, может быть, всё же поняли, что торговля любыми 
правами, имеющими общественное значение, любыми - и 
политическими, и имущественными - всегда приводит в 
итоге к несправедливости и общему ущербу? 

- Ничего я у вас не понял, - непримиримо поморщился 
Клопов. - Просто сумбур какой-то. При чём тут вообще 
это ваше "развитие человечества"? При чем тут какое-
то "перемещение борьбы"? Полная каша и безграмотность. 
Рынок - вот магистральный путь прогресса. 

- Так вас, выходит, даже сама практика ничему не 
научила? - ахнул Шариков. - Впрочем, - махнул он 
рукой, - даже если бы вы хоть что-то сейчас и поняли, 
то это всё равно бы ничего уже не изменило. Скажу вам 
по-человечески, Горилл Тритонович: вы слишком рано и 
слишком рьяно выступили в защиту тирании - а сие пока 
ещё не согласуется с официальной доктриной нашей 
"Демократии LTD". И поэтому мы просто вынуждены как-то 
наказать вас за несвоевременную инициативу. А по 
существу-то вы, конечно, правы - у нас, действительно, 
установлена нуждающаяся в пропагандистском оправдании 
тирания: да, у руля управления обществом встал наш 
бюрократический, самовластный аппарат - но всё это 
произошло, между прочим, именно благодаря вашему 
любимому рынку. Впрочем, вы, похоже, так никогда уже и 
не поймёте, что свободный рынок неизбежно приходит к 
собственному отрицанию, ибо ничем не ограниченная 
конкуренция обязательно приводит к чьей-нибудь победе 
и, соответственно, монополии - например, монополии на 
власть какого-нибудь аппарата подавления. Кстати, 
знаете, Горилл Тритонович, наша здешняя аппаратная 
жизнь лишь ненамного лучше, чем ваша. Мы ведь здесь 
полновластны только в границах своих кабинетов и 
только в пределах своего рабочего дня. После его 
окончания всех нас из кабинетов разводят по камерам, а 
кормят строго в зависимости от жестокости и количества 
вынесенных нами приговоров. - Шариков вышел из-за 
стола и стало видно, что он прикован за ногу цепью к 
стене. - Наших вечерних сторожей запирает в их камеры 
ночная охрана, а её права кончаются утром, и её 
конвоирует уже наша смена. Взаимный конвой и 
угнетение - всё закольцовано, как у Альманзора... 

- Ну да ладно, впрочем, - спохватился Шариков, - пора 
и к делу. Горилл Тритонович, я должен сообщить вам, 
что по итогам городского плебисцита, который нам пока 
некогда проводить, вы демократически отозваны с поста 
председателя сельсовета министров станицы нашей 
Родины. И в связи с этим отзывом страна теперь 
посылает вас в рамках программы возрождения России - 
на ударную ломку Днепрогэса... 

Неожиданно зазвонил стоявший на столе у Шарикова 
телефонный аппарат с трёхцветным православным крестом 
и орлёнком табака в центре диска. Шариков, гремя 
цепью, подбежал обратно к своему столу, поднёс трубку 
аппарата к уху и вытянулся по стойке "смирно". 

- Так точно, Ваше Народно-Демократическое Величество, -
 скосив глаза на Клопова и кивая головой, отрапортовал 
он. - Да, Клопов уже здесь. Ещё живой. Куда направил? 
На ударную ломку Днепрогэса. Ой, извините, Ваше 
Народно-Демократическое Величество, совсем забыл. Да, 
конечно, такое больше не повторится. Рад стараться на 
благо Вашей Великой Демократии. Всего доброго. - 
Шариков пожал трубку и вытер вспотевший лоб. 

- Слушайте, Горилл Тритонович, - испуганно дрожа, 
забормотал Шариков, - а с вами ведь и в самом деле 
просто какая-то ошибка вышла... Всё в точности, как вы 
и говорили... Чёрт, ну куда же я так торопился? Ладно, 
ладно, сейчас мы всё исправим, конечно... Надо же, я 
ведь и забыл совсем о том, что вашим делом может 
поинтересоваться сам Пуд Пудыч... А он о вас и впрямь 
вспомнил... Эх, только бы он не осерчал на меня за 
такую промашку, - озабоченно забормотал Шариков, 
копаясь в каких-то мятых бумажках. - Ох, Дристос 
Спаситель, пронеси... 

Горилл Клопов выжидательно выпрямился и скучающе 
посмотрел на маленького и жалкого цепного Шарикова, 
тяжело переживавшего свой проступок перед патроном. 

- Вы уж, пожалуйста, не обижайтесь на меня, Горилл 
Тритонович, - тоскливо вздохнул Шариков, - я ведь, 
вообще-то, очень мягкий, даже, наверное, слишком 
мягкий человек. - Шариков подошёл к двери кабинета и 
пинком распахнул её. - Охрану Гориллу Клопову, - 
громко приказал он, выглядывая за дверь. - И 
побыстрее. 

- Знаете, Горилл Тритонович, - расстроенно проговорил 
Шариков, усаживаясь на колченогий табурет, - на такой 
бешеной работе, как у нас, ошибки всегда неизбежны. 
Сами понимаете: надо быть очень беспощадными... Ну 
ничего, сейчас мы всё исправим, подождите немного... - 
Шариков поднял ногу и принялся стаскивать с неё свой 
единственный сапог. 

Из коридора донёсся тяжёлый топот, и в кабинет, гремя 
ножными кандалами и что-то дожёвывая, ретиво вбежали 
два охранника. Охранники, одетые в замызганную форму 
кубинских козляков, имели знаки отличия рядовых 
есаулов и распространяли мощный аромат горилки. Это 
были старые знакомые и протеже Шарикова алкашисты 
Охапкин и Ватрушкин. 

При их появлении Шариков сразу же рьяно вскочил с 
табурета и с силой запустил своим снятым с ноги 
сапогом в лицо Клопову. 

- На колени, сука, - выпучив на Клопова глаза, в 
добросовестной ярости зашипел Шариков. - Приговор 
скажу. Именем Великой Демократии, никакой тебе, сука, 
ни хрена ударной ломки Днепрогэса. Такие, как ты, 
гнида, у нас едут прямиком на стахановскую закопку 
Беломорканала. На пять лет, с конфискацией лопаты. 

Горилл Клопов даже не дрогнул. 

- Большое спасибо, - с глубоким поклоном язвительно 
поблагодарил он Шарикова. 

- Большое пожалуйста, - ещё глубже кланяясь, с ещё 
большей язвительностью ответил Шариков. 

- Слышь, стакановец, - добродушно толкнул плечом 
Клопова охранник Ватрушкин, - ты давай там поскорее 
завоёвывай на этой закопке звание ударника 
демократического труда... 

- А заодно уж и переходящий деревянный крест, - 
посоветовал охранник Охапкин, прилаживая Клопову 
строгий ошейник. - Да не дёргайся ты, мудила, а то 
сейчас как дам... 

- А я вот, может, ещё и не возьму, - храбро огрызнулся 
Клопов. 

- Заткнул бы ты свою сосалку, фуфел, - миролюбиво 
порекомендовал Клопову охранник Ватрушкин. 

- Побыстрее, побыстрее пошевеливайтесь, - нервно 
заторопил охранников Шариков, - а то у меня план 
перевыполнения плана и так уже горит... Давайте, 
ребята, модифицируйте эту падаль скорее... 

- Всё падаль, пошли, - дёрнул Клопова за цепь охранник 
Охапкин. - Да не ногами иди, а на четыре кости давай 
падай и вперёд беги с бодрым лаем... Чтобы по ГОСТу 
всё было... 

- Вы что, одурели? - изумился Клопов. 

- Я те дам "одурели", - охранник Охапкин деловито 
перекрестился на висевшие по углам кабинета иконы 
Николая-Негодника и Георгия-Бедоносца и вдруг с 
размаху ударил Клопова наискось по голове шипастой 
резиновой дубинкой. Дубинка сорвала с головы скальп и 
нахлобучила его Клопову прямо на глаза. - Ну, что, 
будешь вести себя как положено в "Демократии LTD"? - 
строго спросил Охапкин. 

- Чего молчишь, сучка? - нетерпеливо поинтересовался 
охранник Ватрушкин. - Может, хочешь, чтобы тобой 
похлопали об пол? Или чтоб тебе ещё раз взъерошили 
лысину? 

Но Клопов вместо ответа только выл от боли и крутился 
на месте, держась за свою окровавленную голову. 

Охранники с досадой переглянулись, слаженно и быстро 
повалили Клопова на пол и молча били его до тех пор, 
пока он наконец не обратил на них внимание и покорно 
не залаял во славу "Демократии LTD".
 





[ Сайт ] [ Содержание ] [ Новости ] [ Новый форум ]