Все сообщения

Тема: К вопросу о синергетике (часть 4)
Автор: А.Хоцей
Дата: 29/08/2006 15:24
 
Б. КТО ОНИ, НАШИ ГЕРОИ?

ДЕТЕРМИНИЗМ

Формулировка Лапласа

С чего-то надо начинать. Начнём с определения 
детерминизма Лапласом. И постараемся понять, о чём он, 
собственно, толкует, а также насколько его
представление соответствует действительности. Вот что 
пишет Лаплас:

"Интеллект, который в данное мгновение знал бы все 
силы, действующие в Природе, и положение всех вещей, 
из которых состоит мир, - будь он настолько огромным, 
чтобы подвергнуть все эти данные анализу, - одной 
формулой охватил бы движения как самых больших тел 
вселенной, так и самых крошечных атомов: для него не 
было бы ничего неопределённого, а будущее, равно как и 
прошлое предстояло бы перед его глазами" (цит. по 12, 
с. 32). Что отсюда можно почерпнуть? Будем продвигаться
от общего к частному.


О чём вообще идёт речь?

Самое общее, что можно сказать о данном пассаже, это 
то, что речь в нём идёт о предсказаниях. Которые 
мыслятся возможными. Это ставит вопрос о том, что 
необходимо для того, чтобы предсказания были возможны 
(чтобы о них вообще можно было говорить). Предсказания 
возможны при наличии трёх условий: 1) если есть, что 
предсказывать, 2) если есть, чем (посредством чего) 
предсказывать, и 3) если есть, кому предсказывать 
(предсказатель). То есть предсказание как хирургическая
операция должно иметь: а) предмет, б) инструменты и в) 
знающего хирурга. Что это значит? Проясним сначала 
первый вопрос.


Каким не может не быть предмет предсказания

Опять же в самом общем виде предмет предсказания 
имеется только тогда, когда имеется (хотя бы 
потенциально имеется) нечто неизвестное. А точнее (если
обратиться к объективной основе неизвестности, 
незнания), неданное. Конкретно невоспринимаемое. При 
этом, с одной стороны, данное невоспринимаемое может
быть невоспринимаемым хотя и объективно, но лишь по 
причине "недосмотра" со стороны наблюдателя: человек 
тут не наблюдает некий объект не потому, что последнего
нет вообще, что он не может быть наблюдаем в принципе, 
а лишь по каким-то "внешним" причинам (смотрит не 
туда). С другой же стороны, возможно и такое конкретно 
невоспринимаемое, которое таково принципиально, ибо его
попросту и нет вообще: это касается предсказаний 
явлений будущего или прошлого. В настоящем их, 
конечно, нет, они не даны по самой своей природе, а
не потому, что мы плохо наблюдаем. Впрочем, пока это 
ещё не важно. Важно то, что в обоих описанных случаях 
предсказываемое, дабы быть предсказываемым, должно 
быть конкретно не наблюдаемым. Нельзя предвидеть то, 
что непосредственно наблюдается, ощущается (и что, тем 
самым, загодя известно). В отношении видимого не может 
быть ПРЕДвидения. Оно возможно только в отношении
невидимого в момент предвидения. Это первое.

Второе же заключается в том, что данное неданное 
должно быть ещё и некоторым образом отлично от данного 
(воспринимаемого). Представлять собой что-то другое. 
Хоть в каком-то смысле, каком-то отношении. Иначе оно 
и будет ни чем иным, как этим самым воспринимаемым. По 
поводу которого не может быть никакого предвидения.

Возьмём, к примеру (как частный случай) формулу 
Лапласа. О предсказании чего говорит она? Будущего и 
прошлого. То есть, с одной стороны, того, что будет, и 
того, что было, что не дано сейчас (причём, как мы 
теперь понимаем, в принципе, а не по "недосмотру"). С 
другой же стороны, того, что не есть настоящее (в 
котором пребывает предсказатель). Ибо если бы это было 
одно и то же, то нечего было бы и предсказывать. 
Будущее и прошлое непременно должны чем-то отличаться 
от настоящего, пусть даже хотя бы "местоположением" на
"шкале" времени, чтобы можно было сказать: "Будущее 
будет (прошлое было) таким-то (пусть даже "таким 
же")". Конечно, в последнем (отмеченном в скобках)
случае, предсказание крайне бедно, ибо является 
утверждением о том, что ничего, кроме момента времени, 
не изменится (ничего реально не произойдёт). Это 
предсказание неизменности во всех смыслах, кроме 
временного, утверждение о том, что будущее будет 
(прошлое было) тождественно настоящему. И тем не менее,
будущее тут признаётся будущим, а прошлое - прошлым, 
но не настоящим. То бишь чем-то (конкретно, "местом" 
во времени) отличным. Предполагается некое различение 
этих феноменов (будущего, прошлого и настоящего) - 
хотя бы по времени их бытия. Иначе просто их бы и не 
было как трёх особых феноменов, а было бы нечто одно.

Таким образом, предсказания возможны (со стороны 
предмета) только тогда, когда есть неданное 
(неизвестное) и когда есть какое-то различие того, что
дано (что не требует предсказания), и того, что не 
дано (что предсказывается). Предсказывается всегда 
нечто иное, чем имеющееся в наличии (в восприятии). И
содержательность (объём) предсказания тем больше, чем 
больше (многообразнее, интенсивнее и т.п.) это 
различие. То же будущее, взятое не как абстракция (то
есть не как понятие "будущее" вообще, которое 
действительно отлично от понятия "настоящее" только по 
параметру времени), а как конкретное будущее чего-то,
реально отличается от настоящего этого чего-то. 
Например, будущее состояние Мира реально отлично от 
настоящего состояния Мира по множеству самых
разнообразных параметров-признаков. И предсказывается 
именно то, как изменится Мир (или какой-то его 
фрагмент) по всем этим (или по некоторым из них)
конкретным параметрам. Реальным предметом предсказания 
тут (и только тут, то бишь при предсказаниях будущего 
или прошлого) является направление и/или результат 
процесса изменения (впрочем, представления о 
направлении изменения не может быть без представления 
о его результате: результат тут и задаёт
направленность "в сторону результата"; так что 
достаточно говорить просто о предсказании результата).

Подчёркиваю: предсказывается в данном случае (при 
предсказаниях будущего и прошлого), во-первых, именно 
РЕЗУЛЬТАТ изменения, а не само оно как процесс, не то, 
что оно произойдёт (хотя возможны и предсказания 
такого рода: дескать, всё переменится, станет другим; 
но этим ничего не будет сказано о конкретном будущем 
состоянии Мира, это предсказание не будущего; впрочем, 
утверждение "всё станет другим" тоже указывает на 
результат изменения, а не на него самое как процесс). 
Во-вторых же, тут предсказывается результат именно 
ИЗМЕНЕНИЯ, то бишь специфического процесса, в ходе 
которого нечто становится именно другим, отличным от 
того, каким было.

Таким образом, различие предсказываемого и данного 
предсказателю является условием любого предсказания. В 
конкретном лапласовском случае будущее должно 
отличаться от настоящего, чтобы стало возможно 
предсказание, и притом - отличаться конкретно, а не 
только во времени (чтобы мы имели действительно
содержательное предсказание), то есть как одно 
состояние Мира - от другого (иного) его состояния. И 
различие это, естественно, должно каким-то образом
достигаться, появляться, возникать. То бишь должен 
происходить некий процесс изменения состояний Мира. 
Одно должно превращаться в другое. Предсказывать
будущее - значит, предсказывать изменения, которые 
произойдут в Мире, то, во что он превратится, перестав 
быть таким, каков он сейчас. Другими словами, это 
предсказание происходящего, того, что произойдёт 
(произошло), событий. Ведь всякое изменение есть 
событие.


Что предсказывается в предсказаниях будущего 
(прошлого)?

Вот это последнее нам теперь следует подчеркнуть 
особо. Что речь у Лапласа идёт не о предсказаниях 
вообще, а о специфической их разновидности. Конкретно
- о предсказаниях будущего и прошлого. А эти 
предсказания по своей природе суть предсказания не о 
том, что есть, а о том, что произойдёт (происходило),
то есть предсказания определённых событий и их 
результатов. В роли которых (результатов), к тому же, 
тоже могут выступать события (события обычно порождают
события же), хотя и не только они (результатами могут 
быть также иные (новые) состояния, свойства, новые 
отношения, даже появление новых вещей и их 
конгломераций).

Таким образом, любое предсказание будущего неизбежно в 
том или ином разрезе "событийно". Оно либо прямо 
утверждает: "Случится (произойдёт) то-то и то-то",
либо говорит: "В результате того, что произойдёт то-то 
и то-то, будет иметь место то-то и то-то". Эта 
особенность предсказаний будущего проистекает из
того, что реальное будущее только там и есть (там и 
может быть), где хоть что-нибудь происходит, где налицо
хоть какие-то конкретные изменения. Будущее непременно 
есть преобразованное настоящее: их связывает 
преобразование, процесс. Я вот выше написал, что 
будущее и настоящее различаются между собой по 
параметру времени. Но на деле это не так. Если 
говорить не о понятиях "будущее" и "настоящее", а о 
реальном Мире, реальном бытии. Ведь будущего (или 
настоящего) как такового, взятого самого по себе, нет. 
Есть только будущее (или настоящее) чего-то конкретно 
сущего. Да и самого времени-то нет вне происходящего, 
вне изменений. Представление о времени как особом 
феномене появляется у нас как раз в результате некоего 
осмысления происходящих в Мире процессов, изменений - 
их последовательностей, темпа и пр. (на это указывал
ещё Блаженный Августин). Не было бы последних, не было 
бы и идеи времени.

Впрочем, ничего бы и вообще тогда не было. 
Неизменяющееся сущее не может существовать, ибо 
существование предполагает активность сущего и тем 
самым бесконечные его изменения. Всякое последующее 
состояние СУЩЕСТВУЮЩЕГО Мира не может не быть отлично 
от предыдущего. Изменчивость (как порождение и 
выражение активности, деятельностности) в природе 
сущего. На почве чего появляется и различие между 
данным и неданным, то бишь предмет предсказания. По 
линии предсказаний будущего наличие этого предмета 
обеспечивается изменчивостью Мира.


Разберёмся подробнее

Ужесточим эти соображения, доводя дело до полной 
онтологической ясности. Ведь понятно же, что 
онтологически нет не только времени как какой-то 
стоящей рядом с сущим сущности, но нет и будущего с 
прошлым. Причём теперь уже не только в том отмеченном 
выше смысле, что их нет самих по себе, помимо чего-то
конкретного, чьим будущим или прошлым они бы являлись, 
но и в том, что их нет вообще - вместе с этим самым 
"чем-то". Реально есть только вечное, постоянное
Сейчас (Мира). Существующее (сущее) есть именно как 
существующее, а не как существовавшее или 
"намеревающееся" существовать. Но это существующее 
именно существует, то бишь как-то проявляет себя, 
активно действует и взаимодействует. К активности, 
действованию и сводится сущность существования.
А из этой его природы неизбежно следуют и постоянные 
изменения существующего. Оставление следов - тоже 
родовая особенность активности, действования. Иначе
просто бы никакого проявления сущего и не было. Что же 
это за проявление такое, которое не имеет абсолютно 
никаких последствий? Это что-то столь же абсолютно и 
ненаблюдаемое, то бишь не проявляющееся. Сказать, что 
что-либо существует, значит, сказать, что оно изменяет 
и изменяется. Существование = бесконечное(ые) изменение
(я). Отсюда и получается, что существующее как
постоянно изменяющееся постоянно же и отлично от 
самого себя. (Как при такой тотальной изменчивости, 
тем не менее, сущее вообще есть как нечто определённое,
то есть откуда тут берётся устойчивость - это другой 
вопрос). И именно данное обстоятельство (помимо, 
естественно, того, что мы способны его заметить, 
запомнить и осознать) лежит в основании наших 
представлений о прошлом, настоящем и будущем. Мы 
осознаём, что то, что есть (наблюдается) сейчас, 
отличается от того, что вот только что было 
(наблюдалось), как мы его помним (в каком виде 
"отложили", запечатлели в структуре своего мозга). Мы
формируем на этом материале саму идею изменения всего 
и идею времени, которые затем экстраполируем и дальше, 
изобретая идею будущего, то есть предполагая, что 
изменения будут продолжаться и впредь и что в 
следующий момент (моменты) Мир опять будет не таким, 
как сейчас.

При этом напрашивается и такое (важное для нас) 
онтологическое соображение, что раз всякое текущее 
состояние сущего (то, как оно, сущее, проявляет себя 
ныне, вот сейчас) есть не что иное, как преобразование
предшествующего (то есть прошлого) состояния, то они 
отнюдь не "посторонни друг другу", а как-то связаны. 
Раз одно и есть преобразованное другое. Между ними нет 
никакой пропасти, дело не обстоит так, что вот был 
Мир-1 в этот миг и канул в следующий в небытие, а на 
его месте из небытия тут же образовался Мир-2 и т.д. 
Существование - это не процесс постоянного превращения 
в Ничто и возникновения из Ничего. При том, что лишь 
при таком понимании (что имеет-де место постоянное 
"посредничество" Ничто) Миры 1, 2 и последующие (вкупе 
с их состояниями) оказываются абсолютно бессвязны, 
автономны друг к другу. (Обратите внимание, именно об 
этом, о бессвязности состояний Мира и толкует ведь 
индетерминизм). Тут, конечно, и речи нет о каком-либо 
изменении одного в другое. Каждое - само по себе и 
"контактирует" лишь с Ничто. Там же, где мыслится 
изменение, тем самым мыслится и связь бывшего 
(изменившегося) и ставшего (результата изменения). 
Как-то же первое должно было преобразоваться во 
второе! И здесь встаёт во весь рост вопрос: как?

Причём встаёт как будто бы (я говорю "как будто бы", 
поскольку, по сути, эти вопросы тавтологичны) в двух 
плоскостях: 1) Откуда взялось изменение? 2) Есть ли 
действительная связь между тем, что было, и тем, что 
стало? На первый вопрос ответ вроде бы очевиден: 
изменение есть результат активности, то есть некоего 
действия, воздействия. Оно с ним намертво связано (мы 
ведь и вывели необходимость изменений сущего из 
необходимости его активности). Оно не возникает само 
по себе, то бишь опять же из ничего. Не важно, почему
изменяется конкретное сущее (фрагмент Мира), - из-за 
внешних ли воздействий (со стороны другого сущего, 
других фрагментов Мира) или в ходе собственного
его функционирования, в результате собственных 
действий (которые ведь тоже отражаются не только на 
том, что испытывает воздействия извне, но и на самом
действующем). Важно, что нет и не может быть 
изменений, происходящих абсолютно спонтанно, вне 
какой-либо связи с текущим бытием Мира (то бишь как 
самого изменяющегося, так и его окружения). Это как 
раз и было бы появлением чего-то (в нашем случае, 
нового состояния Мира) из Ничего (с аналогичным 
исчезновением в Ничто старого состояния). 
Преобразование (изменение) всегда предполагает
наличие не только преобразующегося (изменяющегося), но 
и преобразующего (изменяющего) в качестве активной, 
действующей силы (даже в случае самопреобразования не 
обходится без определяющих его действий).

Второй же вопрос на деле означает: есть ли связь между 
конкретным действием и конкретным изменением 
(результатом действия?). Вот мы говорим, что изменения
вызываются действиями, а не появляются из Ничего. Но 
всегда ли одинаковое действие в одинаковых 
обстоятельствах вызывает одинаковое изменение? Если 
нет, то, понятно, что, в общем-то, и связи между ними 
никакой нет. Данное изменение могло бы и не произойти, 
несмотря на наличие данного действия. Могло произойти
что-то другое или вообще ничего не произойти. То есть 
опять получается полная автономия предшествующего и 
последующего состояний Мира. Будто бы одно провалилось 
в Ничто, а другое возникло из Ничего. Это рассуждение 
от противного понуждает признать наличие связи, то 
есть обязательности изменения Х при действии У в 
обстоятельствах Z (я надеюсь, мне не надо доказывать 
ещё и небытие Небытия?). Из самого утверждения, что 
изменения вызываются действиями, вытекает уже, что 
конкретное изменение вызывается не всяким вообще 
действием, а конкретным же: каждое - своим. Если 
предположить, что любое действие вызывает любое 
изменение, то нельзя даже утверждать, что это 
изменение вызвано именно этим действием, что одно 
порождено другим. Когда характер изменения безразличен 
к характеру действия (не будем также забывать и 
характер изменяющегося, а также прочих привходящих 
обстоятельств), то это и есть автономия одного от 
другого, то бишь появление одного вне зависимости от
другого. Впрочем, тут мы забегаем несколько вперёд.


"На тебе сошёлся колом белый свет"?

Итак, предсказания будущего (и прошлого) являются 
конкретно (по "материалу") предсказаниями изменений и 
тем самым событий и/или их результатов (для прошлого, 
напротив - предпосылок событий, приведших в результате 
к настоящему положению дел, и самих этих событий). 
Однако на этом типе предсказаний свет клином не 
сошёлся. Возможны ведь ещё и предсказания в рамках
настоящего, то бишь относительно того, что есть 
сейчас, но просто не дано нам, не воспринимается нами 
по "недосмотру". И таковым наличествующим, но не данным
в восприятии, может быть в онтологическом плане всё, 
что угодно, - не только события, но и вещи, свойства 
вещей или особенности ситуаций, отношения между ними и 
т.д. и т.п. Мы можем предсказать, что вот сейчас, судя 
по некоторым признакам (воплям "Караул! Помогите!"), 
происходит некое событие (за углом кого-то грабят). Но 
можно предсказывать и наличие некоторых вещей (как то, 
что они вообще есть, так и то, что они сейчас 
пребывают в некоторых определённых местах), наличие 
каких-то свойств у конкретных вещей и их скоплений 
(например, конкретных структур, числа элементов-частей,
форм и пр.), наличие неких связей между вещами (тех же 
сходств, например, или реальных связей). То бишь то, 
что в предсказаниях будущего предстаёт только как 
результаты событий (опосредовано событиями), здесь 
предсказывается уже непосредственно (событием тут может
явиться только обнаружение предсказанного, 
подтверждение предсказания).
 
Напомню, что я начал с общего. С утверждения, что 
предсказание возможно лишь в отношении того, что не 
дано и как-то отлично от того, что дано. В этом тезисе 
не конкретизируется, ЧТО предсказывается: событие или 
нечто иное. Будущее или то, что есть в настоящем. Ведь 
неданным и отличным от данного может быть и нечто в 
настоящем, а вовсе не только его (данного) будущее
преобразование-состояние. По наличию узора на оконном 
стекле я могу судить о температуре воздуха за окном. 
По давлению и объёму - о температуре газа в котле. По 
структуре - о числе элементов системы и её составе 
(качестве этих элементов). И я отнюдь не предсказываю 
при этом какое-то изменение или его результат - то, 
что будет в будущем. Я предсказываю наличие того, что 
есть сейчас, что просто не дано в восприятии (и, 
притом, отлично от данного в восприятии, представляет 
собой нечто иное). Предсказание же будущего есть
предсказание, с одной стороны, например, того, каким 
будет объём или давление газа через минуту, час и т.д. 
То есть того, как эти параметры изменятся, как будут 
отличаться от нынешних их значений. С другой же 
стороны, предсказанием будущего будет и предсказание 
конкретного хода ("графика", "траектории") изменений 
указанных значений (изменения как процесса, события).

Таким образом, делаем ряд важных выводов. 

(1) Лаплас говорит о сугубо специфической разновидности
предсказаний - о предсказаниях будущего (и прошлого) и 
тем самым - событий, происходящего (естественно, в 
будущем или прошлом - того, что происходило или будет 
происходить) и результатов (для прошлого - предпосылок)
событий. При этом (2) уже предсказания будущего не
тождественны предсказаниям прошлого, ибо в них 
предсказывается разное: результаты и предпосылки. Но и 
этого мало. (3) "Род" предсказаний не исчерпывается 
только указанными их разновидностями. Предсказываться 
могут не только будущее и прошлое, но и нечто в рамках 
настоящего, существующее сейчас (или "всегда", то есть 
вообще нейтральное ко времени), но просто неданное,
неизвестное нам. И если в отношении будущего и 
прошлого предсказываемые феномены должны быть 
опосредованы событиями, предстать как их результаты или
предпосылки, то предсказания в настоящем этого не 
требуют: тут о текущем наличии свойства А можно 
судить, исходя прямиком из текущего наличия свойства Б.
И т.п.


Нюансы предсказаний результата изменения и наличия

Можно отметить также, что предсказания будущего и 
предсказания в настоящем отличны ещё и в том 
отношении, что первые, будучи предсказаниями 
результатов изменений, тем самым - суть всегда 
предсказания по поводу одного и того же объекта 
(изменяющегося), тогда как вторые, будучи 
предсказаниями наличия, - суть предсказания по поводу 
иных объектов. В первом случае, например, мы имеем
объект Х в состоянии А и предсказываем, что этот 
объект Х в будущем будет иметь (изменится в) состояние 
Б. Объект остаётся тем же, мы предсказываем лишь
его изменение в определённом направлении (и 
отношении). Во втором же случае мы имеем (наблюдаем) 
объект Х, а предсказываем наличие объекта У. Тут
предсказывается наличие, а не изменение. И, 
естественно, наличие чего-то другого, чем данное. 
Отличного от данного уже не только "качественно", "по
параметрам", но и по существу, по "природе". Тогда как 
изменение всегда связано с изменяющимся как одним и 
тем же объектом, взятом в одном и том же отношении.

Свои нюансы имеют в данном плане предсказания 
прошлого, где предсказываются "изменения наоборот", то 
есть события, привёдшие к настоящему состоянию, а
также предпосылки этих событий, то, что было в наличии 
в прошлом. Ведь нынешнее состояние Б объекта Х 
обусловлено не только прошлым состоянием А этого 
объекта Х, но ещё и какими-то побочными 
обстоятельствами, которые нам в данном случае не даны 
(как в предсказаниях от настоящего к будущему), а
потому тоже являются предсказываемыми. Таким образом, 
предсказание прошлого вынужденно многопланово, 
касается и изменения одного объекта, и наличия
каких-то других. Например, заключая по факту гибели 
динозавров о том, что в соответствующую эпоху имела 
место какая-то катастрофа типа падения астероида, мы 
тем самым предсказываем не только данное событие 
(падение), но и наличие в некий момент прошлого самого 
астероида со всеми его параметрами.


Ещё момент

Далее стоит обратить внимание ещё на следующее: когда 
мы предсказываем то, что есть в настоящем, мы говорим 
о том, что УЖЕ ЕСТЬ. И хоть кол ему на голове теши. 
Оно есть независимо от чего бы то ни было - как от 
каких-либо реальных воздействий, так и от состояний 
наших мозгов (содержаний сознания, знаний). Ничто и 
никак не в состоянии отменить свершившееся, факт, 
реальность того, что уже есть в момент t. В следующий 
момент, конечно, этого может не стать, но это будет 
уже в следующий момент. Или мы можем неверно судить о 
том, что, собственно, есть в настоящий момент t. Но 
это будет лишь наша ошибка. Само по себе наличие Х 
(если оно есть в наличии) в текущий момент t в 
объективном смысле неуязвимо. И, соответственно, 
умозаключения (предсказания) о его наличии имеют (со 
стороны предмета) абсолютно объективную основу. То же 
самое можно сказать и о прошлом, которое было и ни в 
зуб ногой. Его уже не изменишь. А можно только изучать 
и раскладывать по полочкам. Устанавливая
(предсказывая), что было то-то и то-то там-то и 
тогда-то. Что отсюда следует?

Отсюда следует, что в отношении такого вида 
предсказаний вряд ли применима теория хаоса. С её 
подчёркиванием роли малых влияний, которые делают 
некоторые предсказания (какие конкретно "некоторые" мы 
увидим в дальнейшем, но уже сейчас вроде бы видно, что 
это - предсказания будущего и только будущего) якобы 
объективно невозможными, могут отменить любой 
предвидимый результат, "изменить" будущее в неожиданную
для нас сторону (впрочем, у "синергетиков", повторяю, 
речь идёт даже не о простой неожиданности для нас, то 
есть не о нашем незнании, а именно об объективной 
неопределённости будущего). В прошлом и настоящем 
ничего уже изменить нельзя. Тут всё состоялось. Можно 
только разбираться с тем, что имело или имеет место 
быть. Вопрос о малых влияниях (и вообще о каких бы то 
ни было влияниях) может подниматься тут только в связи 
с проблемой возникновения, появления данного 
существующего (существовавшего), а эта проблема в 
данном случае постороння предсказанию его бытия 
(которое не будет, не появится, а уже есть или было, и 
наличие которого устанавливается иным образом, по 
признакам, то бишь - без отношения к его происхождению 
с его малыми и большими влияниями).

Таким образом, теория хаоса неприменима к 
предсказаниям в отношении того, что было, и того, что 
есть: её область - предсказания того, что будет. Это 
ещё одно ограничение компетенции данной теории - в 
дополнение к её зацикленности лишь на хаотических 
процессах (при том, что процессы бывают и 
нехаотическими).


Природа "инструментов" предсказания

Теперь поговорим о том, что обеспечивает возможность 
предсказаний со стороны "инструментов". Не о том, ЧТО 
предсказывается, а о том, КАК предсказывается. Здесь 
прежде всего надо упомянуть необходимость опоры на 
данное. От чего-то же надо отталкиваться. Из чего-то 
исходить (Лаплас, например, упоминал в этом плане
знание положений всех тел). То есть для начала 
необходимо знание (и даже просто наличие, 
существование - если говорить о чисто объективных 
предпосылках предсказаний, исключая предсказателя с 
его знаниями) конкретной ситуации. Если можно так 
выразиться, исходных условий, наличных данных, 
факторов влияния, расклада обстоятельств, настоящего 
(Мира) в каком-то его фрагменте.

Помимо того, необходимо и наличие связи между этим 
данным и неданным (предсказываемым), - чтобы данное 
каким-то образом обусловливало неданное (Лаплас тут 
говорит о действующих силах, то есть на деле - о 
способностях чего-то своими действиями производить, 
порождать какие-то результаты и, притом, строго 
конкретные, а не любые). Чтобы второе как-то 
определялось первым. Причём опять же - объективно 
определялось, реально обусловливалось. Речь идёт о 
наличествующей сама по себе связи. А не просто о нашем 
знании её. Знание, конечно, необходимо. Но не было бы 
связи - и знать было бы нечего. И предсказание 
опиралось бы невесть на что. То есть было бы 
невозможным. Смешно, конечно, писать об этом, но ведь 
было же такое течение в философии - инструментализм, 
представители которого утверждали, что все наши знания 
о связях - вовсе не знания о чём-то реальном, а лишь 
придуманные нами для удобства предсказаний инструменты.
Практически, мол, работают - и ладно. А откуда взялась 
эта их эффективность, стоит ли за ними что-то 
объективное - не наша, дескать, забота. Вот я и 
вынужден настаивать: не было бы реальных связей в
Мире, не было бы и возможности что-либо предсказывать. 
То есть неоткуда бы тогда было взяться и эффективным 
инструментам.

Итак, для объективной возможности предсказания нужно 
ни много ни мало как попросту существование чего-либо 
в настоящем плюс какое-то стабильное обусловливание 
этим чем-либо (в его особенностях и его бытии) 
чего-либо иного, то есть их связь (субъективная 
возможность требует ещё и наличия субъекта плюс 
соответствующих знаний в его голове). В случае 
предсказаний прошлого и будущего нужны связи их с 
настоящим, с тем, что есть. Для предсказаний в
настоящем требуется наличие связи между известным и 
неизвестным, данным и неданным. Необходимо, чтобы 
наличная (данная) ситуация как-то определяла неданную. 
Например, будущую. Или просто не воспринимаемую нами в 
настоящем. Определяла по принципу "если А, то Б". Так, 
что где одно, там и другое - или непосредственно есть 
(не может не быть), или обязательно будет (как 
порождение или преобразование первого). То есть речь 
идёт об обязательности, закономерности связи А и Б. Не 
зависимо от типа этой связи. Тип связи тут показывает, 
как конкретно А обусловливает Б: а) порождает, б) не 
может быть без него, в) коррелирует с ним (так что 
изменения одного ведут к изменениям другого) и т.п. 
Конкретный характер обусловливания - это одно. И типов
обусловливаний очень много. Но есть и другая сторона 
дела, - что это обусловливание реально есть, что оно 
имеет место всегда, что А именно связано с Б (данным 
конкретным образом), обязательно обусловливает его. 
Это и придаёт данному обусловливанию (в той или иной 
его конкретике) статус закономерного, обязательного.

Другими словами, для возможности предсказаний на деле 
нужно не что иное, как бытие закономерностей (знание о 
которых, напоминаю, формулируется нами в виде законов).
Закономерностью мы называем любую обязательную 
обусловленность чего-то чем-то и любую стабильность в 
проявлениях чего-то (впрочем, в этом последнем случае 
тоже имеет место не что иное, как обусловленность 
данного стабильного "поведения" природой объекта). Для 
предсказания будущего Х (помимо собственно наличия 
этого Х и прочих конкретных обстоятельств) объективно
необходимо наличие стабильных повторяемостей, 
закономерностей (1) в "поведении" и функционировании 
этого Х (вытекающих из его природы), (2) в "поведении" 
всего, что воздействует на него извне, изменяет его 
(тоже в согласии со своей природой), а также (3) в 
том, как все эти "внутреннее" и "внешнее" (средовое) 
"поведения" влияют на Х (изменяют его). Ведь что такое
"связь будущего с настоящим"? Это наличие некоего 
постоянства в действиях и взаимодействиях ныне сущего 
и в результатах этих действий и взаимодействий, по 
чему можно вычислить, что с данным сущим будет в 
дальнейшем, как конкретно оно изменится. Откуда 
берётся стабильность в действиях? Она обусловлена
природой действующего. Откуда берётся стабильность в 
результатах? В ней выражается связь конкретных 
действий с конкретными изменениями, то бишь
обусловленность вторых первыми.

Для предсказаний же в настоящем необходимо наличие 
закономерностей в отношениях и соотношениях неданного 
с данным (тут речь идёт уже не о воздействиях, ведущих 
к изменению, а именно об отношениях и соотношениях, из
коих вытекает, можно вывести наличие).

Наличие конкретных закономерностей, выражающихся в 
специфическом обусловливании чего-то чем-то (неданного 
данным) или приводящих к такому обусловливанию, и есть 
ещё одно (инструментальное) объективное основание
предсказаний. А знание нами этих закономерностей, то 
бишь того, что А обусловливает Б способом Х, В - Г 
способом У и т.д. (или что А всегда действует так, а 
Б - этак), позволяет нам предсказывать на основании 
наличия А наличие или будущее появление Б, а на 
основании наличия В - то же самое в отношении Г.


Формула Гельмгольца

Утверждение о наличии связи между настоящим и будущим, 
о закономерности преобразования первого во второе, 
выражено Гельмгольцем в формуле: "всякое изменение 
(обратите внимание, речь идёт об изменении, а не о 
наличии: Гельмгольц, равно как и Лаплас, сводил все 
типы обусловливаний лишь к обусловливанию будущего 
настоящим - А.Х.) в природе должно иметь 
достаточное основание" (цит. по 10, с. 161). Другими 
словами, ни что (никакое событие) не происходит ни с
того, ни с сего, абсолютно произвольно (сравните с 
тем, что уже отмечено мной выше). Одновременно эти 
основания "в каждое время при одинаковых условиях
вызывают одно и то же действие (правильнее было бы 
продолжать употреблять слово "изменение", на худой 
конец - "событие", ибо действие, скорее, - это то, что
производит результат, а не сам результат - А.Х.)" (10, 
с. 162), то есть между ними и этим "действием" 
постулируется устойчивая (закономерная) связь (опять
же см. выше). И сие (как уже тоже отмечалось) суть 
тавтологии: одно здесь предполагает другое.

Во-первых, без наличия указанной связи между 
"действием" (изменением) и основаниями (этими 
основаниями обязаны быть какие-то действия, но в число 
их должны входить и упомянутые Гельмгольцем отдельно 
условия, которые ведь тоже признаются им: а) влияющими,
имеющими значение, и б) одинаковыми, постоянными)
просто и нельзя было бы вести речь не то что о 
какой-либо достаточности последних, но и о том, что 
они - именно основания. Ведь тут достаточность
основания означает не что иное, как достаточность 
неких факторов влияния для обусловливания (вызывания) 
действий, для порождения их, то есть основания
мыслятся как обусловливающее. Во-вторых, эти (и любые) 
связи вообще только тогда и есть, существуют де-факто, 
когда они хоть в какой-то степени устойчивы. Абсолютно 
неустойчивого просто нет по определению. Существование
чего бы то ни было есть поддержание его устойчивости в 
данном виде ("чего-то"). Де-факто существует лишь то, 
что хоть как-то устойчиво в своей определённости, что 
воспроизводится в каждый следующий момент или (для 
таких индифферентных ко времени и месту 
метарельностей, как закономерности) в аналогичной 
ситуации. Вот и полностью неустойчивая связь есть 
фикция. Без какого-то её постоянства никакой связи как 
явления и нет в действительности. Как можно утверждать 
существование связи, которая не обнаруживается с
достаточной (хотя бы для того, чтобы её заметили) 
периодичностью? Тут равным образом следовало бы 
утверждать её отсутствие. И предсказывать ничего было 
бы нельзя - за неимением инструмента.
   
(Стоит ещё отметить, что законы не надо путать с 
предсказаниями. Реальные предсказания всегда 
конкретны, то бишь касаются конкретных событий и
обстоятельств, тогда как законы абстрактны, 
представляют собой лишь общие утверждения. При том, 
что внешне, по форме, формулировки законов выглядят
как предсказания (что как раз связано с ролью, которую 
они играют в реальных предсказаниях). Однако их 
конкретности - вовсе не конкретности предсказываемых
с их помощью явлений, а определённости описываемых ими 
закономерностей. Законы, как отмечалось, безразличны 
ко времени и пространству, ибо носят примерно такой 
характер: "Где бы и когда бы ни встретилось явление Х, 
везде и всегда оно сопровождается явлением У").


Оговорка

Оговорюсь: выше и вообще во всём данном 
разбирательстве речь у нас идёт только о реальной 
обусловленности. Структуры - количеством, события - 
событием (и прочими привходящими обстоятельствами) и 
т.п. Я толкую о, если можно так выразиться, 
практических закономерностях. Но имеются и 
обусловленности иного типа - как, например, 
обусловленность выводов посылками. Это логическая 
обусловленность. Которая, впрочем, тоже не высосана 
нами из пальца, а отражает в одних своих формах 
реальные, а в других - формальные (по сходствам) связи 
феноменов Мира. В первом случае логические законы 
умозаключений суть описания ТИПОВ реальных связей 
(отношений и соотношений) вещей, событий и пр., а во 
втором - описания классификационных связей понятий (а 
также и ряда правил обращения с ними). Однако нам на 
этом сосредоточиваться ни к чему.


Что стоит отметить

Зато не лишне будет подчеркнуть следующее. Обратите 
внимание: для возможности предсказаний необходимо 
наличие ЗАКОНОМЕРНОСТЕЙ, то есть некоей
стабильности в поведениях, взаимодействиях, отношениях 
и соотношениях объектов. Чего-то повторяющегося из 
случая в случай, от раза к разу. И, тем самым, в 
данном отношении упорядоченного, нехаотического. А 
всегда есть А (ведёт себя, как А, а не как Б или С). 
За А (из А) всегда следует Б ("если А, то Б"), а не С, 
не Д и не любая другая буква алфавита. Только это 
позволяет говорить о наличии жёсткой связи, твёрдой 
закономерности. И только при таком раскладе возможно 
предсказывать.

Впрочем, может быть и так, что за А (из А) следуют 
или Б, или В, или Г. Но не более. То есть опять же не 
С, не Д и не т.д. Тут, конечно, предсказывать будет 
труднее, предсказание будет носить менее определённый 
(вероятный) характер ("или Б, или В, или Г"), в лучшем 
случае - вероятностный ("Б следует в таком-то числе 
случаев из ста, В - в таком-то, Г - в таком-то"). Но 
тем не менее связь будет налицо, будет постоянной. 
Полный хаос - это когда за А следует всё, что угодно, 
то бишь когда то, что следует, вовсе и не следует из
А, никак с ним не связано.

Мне важно подчеркнуть, что представление о связи 
прошлого с настоящим и настоящего с будущим - это 
отрицание их бессвязности, то есть бессвязности,
хаотичности происходящего, событий. Тезис Гельмгольца 
("ни что не происходит без основания") как раз и 
утверждает это. Отчего тут как будто бы нащупывается
некоторое противоречие с теорией хаоса, некое 
отрицание существования самого последнего (хаоса, 
бессвязности). Отчего сторонники данной теории и 
ставят под сомнение указанный тезис. Но правильно ли 
это? Вопрос поставлен; ответ будет дан ниже.


Типы обусловливаний

Пока же вернусь к разнообразию предсказаний. Выше я 
писал о том, что предсказывать можно разное: изменение 
или наличие. Ныне же видно, что и по линии инструментов
предсказывать можно по-разному. Что не только
обусловливается разное (будущее настоящим или 
настоящее настоящим), но и типы обусловливания весьма 
различны: корреляция отличается от порождения и т.п.
При этом, естественно, между тем, ЧТО, и тем, КАК 
обусловливается, тоже есть своя корреляция, своя связь.
Второе зависит от первого. Например, обусловливание
будущего настоящим представляет собой прежде всего 
процесс порождения (перерождения). События порождают 
события и прочие свои результаты иного феноменного 
характера. А вот свойства не порождают свойства, а лишь
коррелируют между собой. Например, давление и объём 
газа не порождают его температуру, а лишь коррелируют 
с ней. Изменение какого-то из этих параметров, конечно,
приводит и к изменению прочих, но тут уже изменения
порождают изменения, события - события (как раз в силу 
действия закона корреляции давления, объёма и 
температуры). А соответствие указанных параметров 
остаётся прежним. Давление не порождает температуру, 
как событие результат. Как и температура не порождает 
давление. Это лишь ПОВЫШЕНИЕ температуры порождает 
ПОВЫШЕНИЕ давления, и наоборот. А между собственно
давлением и температурой налицо именно корреляция.

Впрочем, и корреляция корреляции рознь. В только 
что приведённом примере, в частности, налицо взаимное 
обусловливание, некое "равноправие" параметров: все
они зависят друг от друга равным образом. Но возможны 
и односторонние корреляции, где какой-то параметр 
выступает ведущим, а какой-то ведомым. К числу таких 
корреляций принадлежит, например, соотношение между 
количеством элементов системы и её структурой. Вторая 
однозначно задаётся первым, но не наоборот. Структура 
не существует сама по себе, независимо от числа 
элементов. Добавляешь элемент - изменяется структура. 
Структура подстраивается к числу элементов. Но не 
бывает так, чтобы прежде изменялась структура, а к ней
подстраивалось число элементов - или лишние 
изгонялись, или недостающие включались в состав. 
Критическое изменение количества никак не может
происходить вслед за изменением структуры, а 
непременно только предшествует ему. Тут наблюдается в 
корреляции некая первичность, главенство одного
параметра. Который ведёт за собой другой.

Этот тип корреляции, кстати, схож с порождением и с 
обусловливанием будущего настоящим как одним из видов 
порождения. Настоящее также выступает в роли ведущего, 
порождающего, а будущее является ведомым, порождаемым. 
То есть здесь тоже имеет место одностороннее 
обусловливание, равно как и в вышеописанном случае 
корреляции количества элементов системы и её структуры.
Однако настоящее и будущее разведены во времени: 
сначала есть одно, потом появляется другое, а первое 
при этом исчезает. Тогда как количество и структура в
конкретных своих определённостях (не говоря уже о 
температуре, объёме и давлении) коррелируют 
(сосуществуя) и в настоящем (ведь речь идёт об их
наличии, а не об их изменениях как событиях при 
очерёдности этих событий). (Для температуры, объёма и 
давления же и вообще нет первичности и вторичности
- ни по значимости, ни во времени. В их 
преобразованиях нет строгой однонаправленной 
последовательности).


Nota bene

Эти моменты желательно понимать в связи с тем, что 
все доселе сочинённые кем-либо (в том числе и мной) 
теории общества представляют собою как раз главным 
образом не что иное, как своды законов (обнаруженные 
закономерности) корреляций. Авторы данных теорий 
выявляют и фиксируют прежде всего закономерные 
соотношения, скажем, социального (функционального) 
положения личности - и её политических и экономических 
интересов, этих интересов - и образа её мыслей и 
действий, численности социума - и его функциональной
структуры, или же этой его структуры - и его 
политического, правового, социального и экономического 
устройства. Например, в "Теории общества" я отмечаю, 
что количественное разрастание первобытных социумов 
потребовало выделения профессионального управления и 
соответствующих функционеров. То бишь не чего иного, 
как функционально-структурной перестройки социумов. 
(Как понятно, это частный случай проявления общего 
закона соответствия количества элементов и структуры 
системы, "работающего" во всех вещах и колониях вещей:
критическое изменение количества не может не приводить 
к изменению структуры). Основное же моё внимание 
посвящено тому, как та или иная функциональная
структура общества обусловливает особенности его 
политического, социального и экономического устройства 
и функционирования.

Я толкую именно о закономерностях корреляций и, 
соответственно, практически не занимаюсь предсказаниями
событий конкретного толка - типа того, кто мог бы
(должен был бы) выйти победителем в Аустерлицком 
сражении. Я не берусь обосновать даже необходимость 
самого этого исторического события. Не потому, что не 
мог бы, а потому, что это - не моё дело. Ибо 
предсказания такого (конкретно-событийного) толка 
требуют знания совершенно иных обстоятельств (исходных 
данных) и иных законов, чем те, которые выявляю я в 
рамках теории общества вообще. Такие гадания нуждаются 
в кофейной гуще другого сорта (и более мелкого 
помола). Я же с моими данными и моими законами в 
отношении событий могу предсказать только следующее: 
если произошли такие-то и такие-то функциональные 
изменения в составе общества (например, большинство 
крестьян стало производить продукцию на продажу и тем 
самым превратилось в буржуа), жди таких-то и таких-то 
изменений и в его (данного общества) политической
организации.

Другими словами, тут мы имеем опять-таки аналогию с 
предсказаниями типа: при изменении температуры на 
величину X давление газа в данном нерастягивающемся (с 
неизменным объёмом) сосуде изменится на величину Y. Но
вовсе не утверждение: "Температура газа X в сосуде Y 
возрастёт (со всеми последствиями этого в отношении 
давления) на величину Z к 14.00 по Гринвичу
15.08.2007 г." Для последнего предсказания надо знать 
не только закон соотношения между объёмом, давлением и 
температурой и не только их величины в настоящий 
момент, но и все те многочисленные посторонние 
обстоятельства, которые повлияют на указанную 
температуру в течение последующего года.

В связи с этим может возникнуть вопрос: а зачем нужна 
тогда такая теория, которая не позволяет предсказывать 
будущее? На что можно ответить, во-первых, указанием 
на то, что практически полезны отнюдь не только те 
предсказания, которые касаются будущего. Неплохо знать 
и то, что нас окружает в настоящем, а также то, что 
можно в этом настоящем реально сделать (чтобы не 
напортачить или хотя бы попусту не растратить ресурсы) 
по его разрешительному потенциалу (это, конечно, не 
означает, что такое знание в социальной области может
образумить демагогов и политиканов, то есть особей, 
нацеленных на личный, а не общественный интерес, но 
оно может остановить их - при условии, если этим
знанием обладает значимая часть общества). Важно 
вообще знать, что надо делать (что от чего зависит, 
что с чем связано), чтобы добиться того или иного
желаемого результата.

Во-вторых же, знание законов корреляций тоже 
необходимо для предсказаний будущего. Это знание 
просто недостаточно для предсказаний конкретных 
событий: тут требуется привлечение гораздо большего 
объёма знаний. Но в указанный требующий привлечения 
объём знаний знание законов корреляций входит
обязательно. И чем значительнее предсказываемое 
событие (изменение), тем большую роль в его 
предсказании играет такое знание. Для мелких событий 
оно - слишком грубое, слишком общее. Да и для 
предсказания деталей крупных событий (то есть их 
конкретики, которая больше всего и интересует людей с 
их личным сиюминутным "что делать?") оно недостаточно. 
Оно беспомощно в отношении предсказания точных сроков 
происхождения изменения и той конкретной цепочки
событий, той формы, в которую отольётся процесс 
изменения, но оно показывает содержание, направление 
этого процесса к определённому результату, то есть
предсказывает сам этот результат - каков он будет 
(например, какое устройство рано или поздно - при всех 
случайных, обусловленных более мелкими факторами,
пертурбациях - установится в обществе, достигшем 
определённой функциональной структуры. Так, можно 
уверенно заявить, что в крестьянском по своему составу
обществе возможна только и так или иначе установится 
бюрократическая форма правления, что такое общество 
может пребывать только на стадии бюрократической
формации, в состоянии бюрократизма. Это позволяет 
предсказать закономерность связи состава Х с 
состоянием У).

Ещё раз обращаю на это внимание: множество 
недоразумений и нелепых претензий к обществоведческим 
теориям проистекает из того, что критики не понимают 
сущности предсказываемого этими теориями. От них 
сплошь и рядом требуют предсказаний конкретных 
событий. А они жёстко предсказывают совсем иное, ибо 
вскрывают закономерности связей не событий, а 
параметров, характеристик, свойств обществ. Знания 
этих обстоятельств никак напрямую не способствуют 
предсказаниям событий, того, что произойдёт в данных 
обществах. В отношении событий тут возможны только 
грубые и неточные предсказания. Тут, вообще, по 
большей части предсказывается лишь либо 
возможность-неизбежность, либо невозможность чего-либо.
А для предсказаний конкретики (временной и прочей) 
событий указанных данных недостаточно. Требуется 
привлечение ещё и иных знаний - о других 
закономерностях, других обусловливающих факторах. При
том, тем не менее, что без знаний о структуре, составе 
и закономерностях их корреляций тоже не обойтись. Для 
успешных предсказаний событий (вообще будущего, не 
говоря уже о настоящем) эти знания тоже необходимы. 
Они просто недостаточны сами по себе для решения 
данной задачи, но необходимы для её решения: без них 
тоже никуда: в таком случае просто недостаточны будут 
уже другие знания - о конкретных факторах, 
определяющих происхождение событий.

Ну и, касательно к нашей теме, отмечу ещё то, что 
указанные обществоведческие изыскания с изучаемыми ими 
особыми закономерностями, естественно, абсолютно 
посторонни теории хаоса. Они - о другом, о том, что
никак не подотчётно данной теории.


Двойная ограниченность детерминизма у Лапласа

Теперь вернусь к формуле Лапласа. Итак, прежде всего, 
Лаплас вёл речь о предсказаниях будущего и прошлого, 
то есть событий, того, что произойдёт и произошло. Его 
детерминизм в этом плане ограничен, ибо кроме событий 
есть ещё и другие феномены, связанные между собой и 
позволяющие по данности (явленному наличию) одного 
делать предсказания о другом. По составу общества, 
повторяю, можно судить о его политическом устройстве, 
а по устройству - о составе. Но нам предлагается лишь 
чисто событийный детерминизм. Учение об обусловленности
будущего настоящим (настоящего - прошлым). Что ж, пусть
будет так. Согласимся с таким пониманием детерминизма -
тем более, что всякое конкретное предсказание будущего 
обычно не может обойтись без обращения к 
закономерностям корреляций и им подобным, то есть 
включает их в себя, в своё "достаточное основание" 
(при том, что предсказания наличия, в свою очередь, 
всегда производятся автономно от предсказаний 
изменений).

Однако и при таком узком понимании детерминизма 
Лаплас дал маху. Ибо и сами события он тоже понимал 
ограниченно. Он писал о предсказаниях только в 
отношении весьма специфического типа изменений, а 
именно: положений тел в пространстве, направлений и 
скоростей их движений (импульсов). Его события суть 
лишь перемещения тел. Всё бытие Мира сводится у 
Лапласа к динамическим процессам, к движениям, их 
характеристикам и изменениям в оных (для отдельных
движущихся тел). Будто никаких иных событий, кроме 
движений, в этом Мире и не происходит. Будто материя, 
сущее, конкретно движущиеся тела (вещи или их
скопления) не обладают никакой собственной природой, 
"личной жизнью", иной определённостью, кроме той, что 
они - движутся, обладают кинетической энергией. Будто 
все их свойства, характеристики, параметры сводятся 
лишь к тем, которые характеризуют идеальную движущуюся 
материальную точку.

Лаплас с его "положениями" и "силами" игнорировал 
даже реальные формы своих тел, расположения в них 
центров тяжестей, их упругость и т.п. (а ведь всё это
влияет на траектории при столкновениях). Им мыслился 
Мир, состоящий исходно из абсолютно упругих, не 
имеющих объёма и формы (точечных) материальных тел. 
Лаплас был материалистом в духе Демокрита и даже ещё 
хуже, ибо Демокрит хотя бы приписывал своим атомам 
форму и, соответственно, объём. А Лаплас принимал за 
реальность математическую идеализацию движущегося, 
используемую для выявления идеальных (чистых) 
закономерностей движения. Будто бы так и устроен
реальный Мир.

И уж, конечно, на данном фоне Лаплас и не помышлял о 
том, что движение - это вообще побочная, 
малосущественная, посторонняя, внешняя характеристика 
вещей, цепляющаяся к ним в довесок к их собственным 
свойствам, их самопроизвольной специфической 
активности вовсе не динамического толка, выражающейся 
не только в движениях (а то и совсем не в движениях), 
но и в чисто качественных изменениях (хотя результатами
этой активности могут быть и движения - как самих 
данных тел, так и других тел, на которые они 
воздействуют, причём отнюдь не посредством 
столкновений). Например, при столкновениях молекул 
идёт не только обмен кинетической энергией 
(поступательной, вращательной и колебательной), но и 
химические реакции, изменения электронных структур
молекул.

Движение, конечно, есть составная "часть" любой 
активности, но есть ли такая реальная активность, 
которая сводилась бы только к перемещению в
пространстве? Есть ли такое сущее, которое бы только 
двигалось и не обладало никакими иными свойствами, 
никакой иной активностью? (Это, кстати, концепция
первоэлементов и, притом, взятая в её радикальном 
антиматериалистическом виде: ведь тела тут мыслятся 
математическими точками). Я вот полагаю, что такого
сущего нет и что, тем самым, связи состояний Мира 
(будущего и настоящего) не сводятся только к 
закономерностям движения (не описываются только его
законами). На любом уровне Универсума сущее (вещи) не 
только обладают кинетической энергией (движутся 
относительно друг друга), но ещё и как-то "живут" в 
абсолютном смысле, то бишь проявляют себя вовне, 
специфически (и отнюдь не динамически) воздействуя на 
иное (а также в рамках своего внутреннего 
функционирования изменяя самое себя). Для 
предсказания результатов этих воздействий надо знать 
не одни лишь положения тел в пространстве и импульсы, 
но и хотя бы то, что это за воздействия, каковы их 
собственные закономерности и т.п. И все эти 
нединамические события, это особое происходящее "входит
в состав" будущего (или прошлого), определяет его лицо
не в меньшей, а куда в большей степени, чем положения 
действующих тел в пространстве или их импульсы.

Таким образом, даже согласившись с тем, что детерминизм
есть учение об обусловленности будущего настоящим, я 
не могу согласиться с лапласовским пониманием этой 
обусловленности - будто бы она носит только 
динамический, механицистский характер. Дело обстоит 
гораздо (просто катастрофически, бесконечно) сложнее.


Сущность детерминизма (в широком и узком смыслах)

Впрочем, это детали. Сущность детерминизма состоит, 
пожалуй, не в том, ЧТО КОНКРЕТНО предсказывается 
(будущее или настоящее), и не в том, соответственно,
КАК КОНКРЕТНО предсказывается (с опорой на какой тип 
обусловливания), а (если всё-таки подходить к данному 
учению гносеологически - со стороны его отношения
к предсказаниям) в самом тезисе о том, что 
предсказания онтологически возможны, что они имеют 
объективные основания в реальном наличии чего-либо и в
реальной связанности этого "чего-либо" с чем-то иным, 
реальной обусловленности чего-то чем-то, и 
обусловленности жёсткой, необходимой, всегда 
исполняющейся. В принципе, детерминизм в широком 
(общем) смысле (и как чисто онтологическое учение) - 
это утверждение о реальном существовании 
закономерностей (а ещё шире - устойчивости, 
определённости) в качестве атрибута сущего и, стало 
быть, о тотальной "подчинённости" им всего и вся. А в 
узком (традиционном, лапласовском) смысле - это 
утверждение о связи прошлого и настоящего (настоящего 
и будущего), о существовании закономерностей 
преобразования первого во второе, об обусловленности 
(закономерном ходе) этого преобразования (и его 
результатов). Это учение о том, что в будущем не будет 
и не может быть ничего, что бы не имело корней 
(оснований) в настоящем, не было бы как-то связано с 
тем, что есть в этом настоящем, и не было бы порождено 
им в ходе его "поведения" и функционирования, в свою 
очередь обусловленных его природой, то есть протекающих
некоторым закономерным образом. Будущее объективно 
определено настоящим (содержится в нём в "свёрнутом",
"закодированном" виде, как организм в зародыше) - вот 
одна из личин основного тезиса учения детерминизма.
Повторяю, в его узком и (с подачи "синергетиков", 
покушающихся на пересмотр роли детерминации только в 
предсказаниях будущего) единственно интересующем
нас здесь понимании.

О том же писал и Пригожин. По его мнению, детерминизм 

"указывает, что в некотором смысле астоящее "содержит" 
в себе прошлое и будущее" (8, с. 23).

Правда, сам Пригожин как раз с этим не согласен, 
утверждая, что 

"в действительности это не так. Будущее не входит в 
качестве составной части (при чём здесь "составная 
часть"? Разве зародыш - составная часть развившегося
из него организма? - А.Х.) в прошлое (? - настоящее - 
А.Х.)" - 8, с. 23. 

Но его соображения на данный счёт я рассмотрю позднее.

Пока же переведу вышеприведённый основной тезис в 
более адекватную форму. Ибо утверждения "будущее 
содержится в настоящем" или "настоящее полностью
определяет будущее" хотя сами по себе и верны, но в 
силу своей абстрактности, общности допускают 
превратное (то есть тоже тотальное во всех смыслах)
истолкование. Поэтому правильнее будет опереться на 
более внятную формулу, согласно которой детерминизм (в 
узком смысле) - это учение о том, что ни что не 
происходит (не возникает) само по себе, из Ничего 
(как и не проходит бесследно, не исчезает в Ничто). Из 
этого тезиса, как нам уже известно, логически вытекает 
необходимость бытия закономерностей, конкретной
избирательности обусловленности и т.п. (Кстати, 
выведение всего того, что логически вытекает из 
данного тезиса, и должно составлять суть учения
детерминизма - в узком смысле). Однако нам теперь 
пришло время остановиться уже не на том, что вытекает 
из указанного определения, а как раз, напротив, - на 
том, что из него логически не вытекает, но 
приписывается детерминизму по ошибке. Тут, во-первых, 
отмечу следующее.


Как надо и как не надо понимать приведённый тезис?

Утверждение "ни что не происходит из Ничего (само 
по себе)" означает лишь то, что всякое событие 
чем-нибудь да обусловлено. Что не бывает не 
обусловленных чем-либо событий. Но оно не означает, 
что все события находятся во взаимной связи, что 
каждое из них обусловлено всем, что есть в наличии 
(что всё в будущем связано со всем в настоящем). То 
есть это вовсе не утверждение о тотальности связи 
всего и вся, обусловленности всего всем. Ведь такая
тотальность как раз отрицает конкретность 
обусловливания, определённость связи Х и У, 
"размазывая" её до полной неопределённости по всему 
Универсуму. Реально обусловленность есть лишь тогда, 
когда она избирательна. И именно в защиту такой 
обусловленности выступает детерминизм. Он признаёт 
наличие лишь конкретных связей и, соответственно, тем 
самым, наличие конкретных бессвязностей (чего-то с 
чем-то). Одно без другого ведь просто невозможно.
Тотальная обусловленность, если вдуматься в её суть, 
тождественна тотальной же бессвязности (крайности 
сходятся). Отсюда детерминизм включает в себя
признание бытия конкретной (то есть тоже избирательной)
бессвязности. Каких-то отдельных событий - с другими 
отдельными событиями. Данное учение утверждает
лишь то, что сия бессвязность не тотальна, что нет 
таких событий, которые были бы ни с чем абсолютно не 
связаны, ничем не обусловлены. А то, что иные события
никак не связаны с какими-то другими событиями (и 
прочими привходящими обстоятельствами), никак не 
обусловлены ими - так это пожалуйста. Это само собой 
разумеется (и даже логически необходимо - по существу 
главного тезиса детерминизма). С этим детерминизм (как 
учение) не спорит. Всякое конкретное событие, конечно 
же, связано лишь с конечным числом других конкретных 
событий, обусловлено ограниченным кругом 
обстоятельств. Все прочие события и обстоятельства 
(имя коим легион) не имеют тут к делу никакого 
отношения. И их можно считать автономными, 
независимыми, посторонними друг другу событиями и
обстоятельствами.

Повторяю (ибо это важно усвоить): приведённый тезис 
отнюдь не означает, что ВСЕ события настоящего 
(будущего) связаны со ВСЕМИ событиями прошлого
(настоящего) (и в этом плане не отрицает наличия 
хаоса, оставляет для него, то бишь для бессвязности, 
некое место в Мире; просто хаос здесь оказывается
относительным, конкретным, хаосом в некотором 
отношении, некотором смысле - по линии конкретной 
бессвязности). Он означает лишь, что все, то есть любое
("все" именно в смысле: "каждое", а не в смысле: "все 
целиком") событие настоящего (будущего) связано хоть с 
каким-то событием и какими-то прочими обстоятельствами 
(у Гельмгольца это комплексно именуется основанием) в 
прошлом (настоящем). Нелепо говорить о тотальной связи 
всего и вся, и не это утверждает формула детерминизма 
(как сие может показаться при оперировании такими 
общими формулировками, как "будущее содержится в 
настоящем" и "будущее полностью определяется 
настоящим"). Она этому даже прямо противоречит (будучи
выражена в более адекватной формулировке Гельмгольца). 
То, что я сейчас чихнул, конечно же, никак не связано 
с излучением фотона электроном, болтающимся где-нибудь 
на орбите Юпитера (в лучшем случае связь тут настолько
ничтожна, что никак не подходит под определение 
"достаточное основание", "значимый обусловливающий 
фактор"). Но этот чих хоть чем-то да обусловлен. И
всякое событие чем-то обусловлено. То бишь находится с 
чем-то в преступной связи. Многие происходящие в Мире 
события никак не связаны друг с другом. Не
обусловливают друг друга. Идут, если можно так 
выразиться, параллельными (непересекающимися) курсами. 
Суть независимые, автономные события. Но всякое из 
них, тем не менее, от чего-нибудь да зависит, чем-то 
да обусловливается. Отсутствие конкретной связи 
события Х с событием У или предпосылками события 
У не означает отсутствия какой бы то ни было связи 
события Х с какими-либо событиями и предпосылками 
вообще.

Другими словами, детерминизм вовсе не ставит вопрос 
так, что, мол, либо связанность (порядок, 
обусловленность), либо бессвязность (хаос, 
случайность). При адекватном понимании он, напротив, 
утверждает бытие и того, и другого. У всего (всякого) 
в Мире непременно имеется и связь (с одним; в одном
отношении), и бессвязность (с другим; в другом 
отношении). Просто детерминизм по определению, по 
природе (как учение именно о связи, а не о 
бессвязности: последнюю специально изучает теория 
хаоса) акцентирует внимание лишь на первом моменте, на 
том, что какая-то связь есть всегда, что, стало быть, 
тотальной бессвязности нет. Но его постулат - отнюдь 
не утверждение о тотальной связанности всего со всем, 
о тотальности связи. Это вовсе не отрицание феномена
конкретной бессвязности. Это лишь отрицание 
абсолютизации бессвязности.

(Продолжение следует)
 

Тема: Re: К вопросу о синергетике (часть 5)
Автор: А.Хоцей
Дата: 29/08/2006 15:27
 
Мы здесь ни при чём


Во-вторых, онтологический детерминизм - это учение об 
ОБЪЕКТИВНОЙ обусловленности, ОБЪЕКТИВНЫХ связях всего 
(каждого), взятых сами по себе, а вовсе не в их 
отношении к предсказаниям (в отношении которых они 
выступают их объективными основаниями). И, тем более, 
это учение - не о нашей (и даже, вопреки Лапласу, не о 
чьей-либо) способности или неспособности предсказать
что-либо. Детерминизм утверждает, что указанные связи 
есть - вне зависимости от того, (а) могут ли они быть 
использованы для предсказаний по своей собственной 
природе или (б) в состоянии ли мы (или кто бы то ни 
было ещё) воспользоваться ими с указанной целью и 
осуществить конкретное предсказание. Проблематика 
предсказаний - во всей её многогранности - тут побоку. 
Вопрос стоит не так: можем ли мы или кто бы то ни было 
ещё осуществить предсказание любой степени сложности 
(мы-то, ясно, нет; со всезнающим же интеллектом
сложнее)? И даже не так: позволяет ли вообще наличие 
связи (при условии её познания) предсказывать? Вопрос 
таков: есть ли что-либо в настоящем Мира, что бы никак 
не было связано с его прошлым (то есть не было бы 
производно от этого прошлого, не являлось бы 
преобразованием того, что было в прошлом)? Или:
произойдёт ли что-нибудь в будущем Мира, что будет 
никак не связано с его настоящим? Вот на эти вопросы 
детерминизм с его исходным тезисом "Ни что не
происходит из Ничего" отвечает как раз отрицательно.

Надо отличать утверждение "Будущее определяется 
настоящим (настоящее - прошлым)" от утверждения 
"Знание нами настоящего обеспечивает предвидение
будущего (реконструкцию прошлого)". Ибо одно дело - 
признание объективной обусловленности всякого 
происходящего, другое - возможности, создаваемые этим
для предвидения (реконструкции), и уж совсем третье - 
наши способности воспользоваться данными возможностями.
Во втором и третьем случаях имеются некоторые 
принципиальные ограничения. И объективные возможности 
имеются (создаются) не всегда, и способности людей 
(равно как и любых других реальных мыслящих существ) 
принципиально ограничены (ну, хотя бы потому, что мы -
конечные и сугубо конкретные существа, тогда как Мир 
бесконечен и даже всякий отдельный его фрагмент 
бесконечен во множестве отношений - по числу элементов,
величине, типу конкретности, многообразию свойств и 
т.п.). Но эти последние обстоятельства никак не 
подрывают детерминизм. Ибо он вовсе не утверждает, что
абсолютно всё может быть познано и предсказано (к тому 
же - "от и до"). Как, впрочем, и не отвергает этого. 
Он на данный счёт вообще не высказывается: сие попросту
не его область. Детерминизм лишь настаивает на том, 
что всякое происходящее чем-то обусловлено. Ибо это 
онтологическое, а не гносеологическое учение. 
Гносеология тут, конечно (как и во всех вообще 
случаях), исходно основывается на онтологии. Учение о 
возможностях предвидения - на учении об указанной 
обусловленности как объективном основании предвидения 
(ведь без инструментов, как сказано, никуда, а в их 
роли как раз и выступают знания о конкретных 
обусловленностях: не было б обусловленностей - не было 
б и знаний о них). Однако одним этим дело не 
ограничивается. Важно учитывать ещё и возможности для 
предсказания, создаваемые тем или иным типом 
обусловливания (а типов этих легион и все они разные - 
в том числе, и по линии создаваемых ими возможностей 
для предсказания: его конкретики, точности, полноты), 
а пуще того - потенциал самого предсказателя как 
реального, то бишь (а) конечного, (б) принадлежащего к 
определённому уровню Универсума и т.п., существа (суммы
существ), силящегося познать бесконечное (в том числе, 
и по числу уровней), иноуровневое и т.д. Борьба с 
бесконечным, разумеется, под силу только Демону,
только Абсолютному Интеллекту, чей потенциал мыслится 
столь же и даже превосходяще бесконечным.

К слову отмечу, что "синергетики", обосновывающие 
невозможность предсказаний именно ссылкой на 
бесконечность Универсума, взятую в одном из её
аспектов, почему-то позволяют себе думать, что эта 
обнаруженная ими конкретная бесконечность объективно 
ограничивает также и воображаемый Абсолютный
Интеллект. Мне это кажется странным. Какую бы 
бесконечность в Мире мы ни взяли, ни что не мешает нам 
вообразить себе ещё более бесконечный по своему
потенциалу Разум. Бесконечность - количественное 
явление, и, тем самым, воображению тут не положено 
никаких пределов. На всякую бесконечность может быть 
представлена своя супербесконечность. Как на 
арифметическую прогрессию - геометрическая. 
Воображаемый Абсолютный Интеллект с этой стороны 
неуязвим. Его может ограничить только качественный 
барьер. Только объективная невозможность предсказаний. 
Которая имелась бы, в общем случае, если бы вообще не 
было связей (то есть был бы ложен детерминизм), или 
же - в частном, - в такой ситуации, когда наличные 
связи не годятся для предсказаний.


Особенности предсказаний прошлого

Последняя ситуация обнаруживается, например, местами в 
предсказаниях прошлого. Что и неудивительно. Ведь тут 
на деле имеется вовсе не предвидение, а реконструкция. 
Совершенно иная операция. Прошлое обусловливает 
настоящее, но не обусловливается им. (Соответственно, 
и детерминизм не утверждает, что настоящее определяет 
прошлое). Связь тут есть, но направленная "снизу 
вверх". Тогда как реконструировать события приходится 
"сверху вниз". Отчего и плодами "выведения" выступают 
не столько выводы, сколько догадки. Прошлое невыводимо
из настоящего: в одних случаях - однозначно, в других -
 полностью. Конкретно это связано, в частности, с тем, 
что при его реконструкции предсказываются не 
результаты, а предпосылки событий. Что и создаёт 
принципиальное затруднение. Ибо связь событий с их 
результатами вовсе не такова, как у событий и их
предпосылок (когда события сами выступают 
результатами). Первая однозначна, вторая нет. А именно:
одинаковые (одни и те же) события могут порождаться
разными обстоятельствами.

Поясняю: одинаковые конкретные обстоятельства 
порождают одинаковые события (и это одно из положений 
детерминизма). Тут связь жестка: обстоятельства А
могут породить только событие Б и никакое иное. Однако 
из этого ещё не следует, что событие Б может быть 
порождено только обстоятельствами А и никакими иными. 
Та же жёсткая зависимость может существовать и в 
другом виде: обстоятельства С тоже могут породить 
событие Б (и только Б). То есть тут обязательно лишь 
порождение события Б, а не какого-то иного, но 
необязательно, чтобы оно было порождено только 
обстоятельствами А. В роли порождающих предпосылок тут 
могут выступить и обстоятельства С. Наблюдается лишь
однозначная связь "снизу вверх", но не "сверху вниз". 
Из наличия события Б нельзя заключать, что 
предпосылками его были исключительно обстоятельства А.
А вдруг его обусловили обстоятельства С?

Отсюда от настоящего к прошлому предсказывать труднее. 
Тут по наличию в настоящем Б можно только заключить, 
что ему предшествовали либо А, либо С (но не Д и не Е).
То есть в данном случае (по самой природе отношения 
предпосылок и событий) мы имеем лишь вероятное (на 
уровне догадки) предсказание.

При этом приблизительность его тоже может быть весьма 
различной по степени. Я вот взял в качестве примера 
случай, когда по наличию Б можно судить о том, что ему 
предшествовали либо А, либо С, но не Д и т.д. Но ведь 
возможен и такой вариант, когда явление Б вообще 
лояльно к любым типам своих предпосылок. Есть ведь и 
такие процессы, которые завершаются одним и тем же 
результатом при любых исходных данных. Это процессы 
распределения энергии в пространстве (а также, может 
быть, масс в гравитационном поле, зарядов - в 
электромагнитном поле и т.п.). Тут из конечного 
состояния системы никак не вывести начального её 
состояния. Характер закономерностей распределения 
таков, что их результаты никак не связаны с исходной 
расстановкой распределяемого, не содержат никакой
информации на этот счёт. Даже Демону тут не за что 
ухватиться, дабы раскрутить цепочку событий в обратную 
сторону. Абсолютное знание данных (настоящего,
наличной ситуации) бесполезно при отсутствии 
инструментов вывода.


Возражение Пуанкаре

В отношении приведённых рассуждений когда-то возражал 
Пуанкаре. Вот что он писал. 

"Один философ несколько лет тому назад сказал, что 
будущее определено прошлым, но что прошлое не 
определено будущим. Иными словами: зная настоящее,
мы могли бы сделать заключение относительно будущего, 
но не относительно прошлого, ибо, сказал бы он, 
определённая причина всегда должна привести к одному 
результату, но один и тот же результат может быть 
вызван множеством различных причин. Ясно, что ни один 
учёный не подпишется под этим выводом. Законы природы 
связывают предшествующее с последующим таким образом, 
что предшествующее определено последующим так же, как 
последующее предшествующим" (11, с. 419). 

Откуда у Пуанкаре такая уверенность? Очевидно, из 
того, что законы природы он отождествляет лишь с 
законами ньютоновской механики, законами движения. С 
их полной обратимостью. И, соответственно, пригодностью
для предсказаний хоть "задом наперёд", хоть "передом 
назад". Однако, как уже отмечалось, к закономерностям 
движения всё в Мире отнюдь не сводится.

Пуанкаре, конечно, и сам знал, что тут у него (с его 
абсолютизацией закономерностей классической механики) 
под ногами как-то не к месту путается термодинамика с 
её необратимыми процессами. И он даже почему-то объявил
источником вышеприведённого мнения "одного философа" 
именно принцип Карно. Хотя тезис "Один и тот же 
результат может быть вызван множеством различных
причин" имеет вовсе не термодинамическое 
происхождение. А, скорее, чисто бытовое. (Например, по 
вмятине на голове можно судить только о том, что тут 
имел место удар тупым предметом, но нельзя судить о 
том, чем конкретно и кем он был нанесён. Следователи 
это хорошо знают). Необратимость процессов 
распределения энергии - совсем иной случай. Опровергать
"губительность" этой необратимости для предсказаний 
прошлого - вовсе не опротестовывать указанный тезис.

Но бог с ним. Посмотрим хотя бы, как Пуанкаре боролся 
с термодинамикой. Как "доказывал", что здесь всё-таки 
возможно из конечного состояния системы (с равномерно 
распределённой энергией) вычислить её исходное 
состояние (с определённой неравномерностью 
распределения энергии). К сожалению, тут он не нашёл 
лучшего аргумента, кроме как заявить, что в процессах 
распределений энергии температура двух исходно по 
разному нагретых тел не сравнивается-де полностью и 
всегда можно с помощью тонких приборов обнаружить, что 
одно из них более тёплое. Что называется, мы о Фоме, а 
он о Ерёме. При чём здесь сравнение тел на предмет 
различий в температуре? При чём здесь вообще два тела 
(две системы)? Задача же вовсе не в том, чтобы 
определить, какое из тел было теплее исходно и какова 
была (и осталась) разность их температур. Задача в 
том, чтобы вывести из конечных состояний каждого из 
них (безотносительно друг к другу) их исходные 
состояния. По линии не значений температур, а характера
распределений энергии. В плане его конкретики. 
Определённой неравномерности. Суть проблемы ведь в 
том, что в равномерном распределении не содержится (не
сохраняется) никакой информации ни о путях достижения 
этой равномерности, ни о том, из какого именно 
состояния неравномерного распределения система
двигалась к данной равномерности. Разность температур 
двух тех (которая, конечно же, сохраняется) тут 
совершенно сбоку-припёку. Ни из этой разности, ни
вообще из температур одиночно взятых тел указанных их 
исходных состояний (по линии характера распределения 
энергии) не вывести.

Любопытно, что Пуанкаре далее написал: 

"Мы видим здесь... большие различия в причинах и 
ничтожные - в результатах" (11, с. 420). 

То есть сам же подтвердил, что "причины" (под которыми,
правда, тут подразумеваются вовсе не действительные 
причины, а исходные состояния; о том, что такое 
причина, я напишу ниже) могут быть разными и даже 
очень разными, а "результаты" их - одинаковыми. Что 
это, как не тезис "одного философа"? С его 
относительной (или даже абсолютной) "свободой" 
"результатов" в отношении "причин" (неполной
выводимостью или абсолютной невыводимостью вторых из 
первых).

                
Вынужденное пояснение

Я вынужден также уточнить, что невыводимость прошлого 
из настоящего (хоть в термодинамическом, хоть в 
"бытовом" вариантах) никоим образом не означает
необусловленности настоящего прошлым (или будущего - 
настоящим). Во-первых, невыводимость вообще не есть 
необусловленность. Первая - гносеологическое явление, 
а вторая - онтологическое. Во-вторых, рассматриваемая 
невыводимость связана лишь с тем, что настоящее не 
обусловливает прошлое, но не с тем, что прошлое не 
обусловливает настоящее. Первая необусловленность - и 
совсем не то, что вторая (обратна ей), и друг из друга 
они никак не следуют. Смешивать их в одно путём 
абстрактного отождествления невыводимости и 
необусловленности (когда и та, и та мыслятся не 
конкретно, а вообще) - значит, допускать явную и
грубую ошибку.

Каковую и сделал, к примеру, автор следующей 
поэтической цитаты: 

"Самым сильным методологическим тезисом постнеклассики 
является утверждение о возможности перескока с одной 
траектории на другую и УТРАТЕ СИСТЕМНОЙ ПАМЯТИ
(подчёркнуто мной: так как раз именуется отсутствие в 
настоящем состоянии системы информации о прошлом её 
состоянии и о пути достижения нынешнего состояния 
- А.Х.). В многомерной модели взаимодействий, где 
участвуют не две, а больше сторон, возникает так 
называемое турбулентное пространство. В нём вектора 
направленности одних силовых линий, сталкиваясь с 
утремлениями других и видоизменяясь под натиском 
третьих, в общем потоке взаимодействий напрочь
перечёркивают логику развития, с устоявшимся порядком 
зависимости настоящего от прошлого и будущего от 
настоящего. Система забывает свои прошлые состояния,
действует спонтанно и непредсказуемо. Прошлое никак не 
определяет настоящее, а настоящее не распространяет 
своё влияние на будущее" (Лешкевич Т.Г. Философия 
науки: традиции и новации. - М.: "Изд-во ПРИОР", 
2001. - 428 с., с. 126).


Продолжаем разговор

Но вернёмся к заявленной теме. Итак, детерминизм 
утверждает, что всё на свете чем-то да обусловлено. То 
есть постулирует существование закономерных связей. И 
только. Его не касается то, что знания об этих связях 
(при условии обладания ими) могут быть использованы 
для предсказаний. И не заботит то, в каких пределах 
они могут быть использованы. Какой степени полноты и 
точности предсказаний можно достичь: а) по имеющимся 
объективно возможностям (по потенциалу самих 
закономерностей), б) по характеру наших познавательных
способностей. Всё это - дело уже гносеологического 
учения о предсказаниях. В отношении которого положения 
детерминизма являются просто базовыми. Утверждающими 
лишь, что Мир вот таков. Из чего гносеологами уже 
делается вывод, что в нём (так устроенном Мире) 
возможно предсказывать. Есть на что опереться 
предвидению. Ну и дальше выясняются (теми же 
гносеологами) прочие указанные нюансы. И тот, что 
знания о закономерностях не всегда "работают" в
предсказаниях "задом наперёд". И тот, что любые НАШИ 
знания всегда ограничены (в том или ином смысле) и не 
обеспечивают полных и/или точных предсказаний.

Причём все эти последние обстоятельства суть выводы 
не впрямую из положений детерминизма, а из их 
соединения с некоторыми добавочными представлениями: о
сущности предсказаний как процедур, о бесконечности 
Мира (в том или ином аспекте), о конечном характере 
предсказателя и т.п. Да и вообще это утверждения о 
разном. Отчего каким-либо образом обосновать 
невозможность предсказания (как вообще, так и 
попросту - в той или иной мере полного и/или точного), 
вовсе не значит - доказать ошибочность или хотя бы 
какую-то ущербность детерминизма. В особенности, когда 
указанные обоснования апеллируют лишь к естественной 
ограниченности знаний предсказателя 
(противопоставляемой бесконечности познаваемого). А 
ведь именно только такого рода аргументами и козыряют 
на деле "синергетики" (как и многие прочие критики 
детерминизма). Для них главное - не характер Мира, не 
наличие или нет обусловленности будущего настоящим, а 
предсказуемость этого будущего. Точнее, им просто 
невдомёк, что далеко не одно и то же: а) реальность 
как она есть, б) порождаемые ею возможности (или 
невозможности) предсказаний и в) наши (или даже 
Абсолютного Интеллекта) способности воспользоваться 
этими возможностями. В результате чего субъективную 
(субъектную) ограниченность (самого разного толка) 
предсказателя они спутывают с объективной 
невозможностью предсказаний и, далее, принимают всё 
это за ограниченность (или ложность) самого 
детерминизма. То бишь, фактически, представляют дело 
так, будто бы кое-что (или даже абсолютно всё) в этом 
Мире всё-таки возникает из Ничего. Ничем не 
обусловлено.


А что говорит Заратустра?

Частично проиллюстрирую свои слова цитатой из 
Пригожина. Он писал: 

"В основе взгляда классической физики на окружающий 
мир лежало убеждение, что будущее определяется 
настоящим (неклассическая физика с этим-де покончила, 
"отпустив" будущее на вольные хлеба - А.Х.) и что, 
следовательно, тщательное изучение настоящего позволит 
приподнять (? - поднять полностью или же только чуть
ПРИподнять? - А.Х.) завесу, скрывающую будущее (как мы 
знаем, тут требуется не только знание настоящего, 
того, что есть, но и закономерностей его бытия, того, 
как оно обусловливает будущее - А.Х.). Однако во все 
времена такое предвидение будущего было не более чем 
теоретической возможностью (если речь идёт о полном 
"поднятии завесы", то да, и это даже принципиально для 
нас недостижимо; но вот "приподнимать" в той или иной 
мере удаётся постоянно - А.Х.). Тем не менее 
неограниченная предсказуемость оставалась существенным
элементом научной картины физического мира" (8, 
с. 186).

Тут важно подчеркнуть, что указанная неограниченность 
мыслилась объективной. Связанной с природой Мира. Наши 
способности тут побоку. Всегда признавалось, что мы (и 
любые реальные существа) ограничены (в том или ином
отношении) и, соответственно, не способны (да и 
никогда не будем способны) справиться с бесконечностью 
(в любом её виде), но зато Демон (лишённый такой
ограниченности) способен. Ибо объективно, со стороны 
самой природы, её "устройства", все возможности для 
предсказаний есть (обратите внимание: речь идёт о 
предсказаниях не прошлого, а будущего, по поводу 
которых я, например, тоже не могу сказать, есть тут 
какие-нибудь объективные ограничения или нет). Вот на 
эту-то объективную (объектную?) неограниченность и 
покусилось, по мнению Пригожина (да только ли его!) 
дальнейшее развитие науки. Поначалу - с подачи 
квантовой механики (в дебри которой я, увы, 
углубиться здесь не в состоянии: это отдельная 
огромная тема), а ныне - и в рамках теории хаоса.
Обнаружилась-де некая объективная ограниченность 
предсказаний. Уже не по линии способностей простого 
субъекта с его "недостатками" и даже не со стороны
способностей человечества в целом в его потенциально 
бесконечном развитии (ибо в любой момент этого 
развития знания и способности данного человечества всё
равно будут актуально конечными, ограниченными), а 
такая, что и совершенному Сверхсуществу (актуально, 
вот сейчас, обладающему всей полнотой необходимой
информации и силами для её обработки) не по зубам.

Ещё раз обращаю внимание на указанную "систему 
координат", отправной точкой которой является 
вымышленный Демон. При том, что, если судить нормально,
учитывая то, что никаких таких Демонов в природе нет 
(есть только лешии и домовые), то объективной следует 
признать и субъектную ограниченность. Ведь и
бесконечность Мира, и конечность реальных существ - 
вполне объективные явления. Их противостояние 
ограничивает наше познание объективно, вопреки нашим 
желаниям и воле. Здесь налицо не субъективизм, а 
субъектность, взятая в разрезе её объективных свойств -
конечности, ограниченности в уровневом смысле и т.п. В 
этом плане, конечно, наш (то есть и каждого 
конкретного человека, и человечества в целом - во все 
времена) предсказательный потенциал ограничен
объективно. Но в данном случае требуется объективность 
более высокой пробы: делающая беспомощным и актуально 
бесконечный предсказательный потенциал выдуманного 
Демона.

Таковых же объективных ограниченностей может быть 
только две. Либо абсолютная, индетерминистическая, 
выражающаяся в утверждении "Всё (более мягкая, но 
столь же отрицающая детерминизм версия: "кое-что") в 
Мире ничем не обусловлено (возникает из Ничего)". Либо 
та, в которой факт обусловленности всего (каждого 
события) признаётся, но какой-то конкретной (или 
любой?) обусловленности приписывается такой характер, 
что она (знание о ней) не может стать инструментом 
предсказания. Какие ещё тут возможны варианты 
(исключая, конечно, простую ошибку - когда за 
объективную ограниченность, например, принимается 
субъектная)?   

Стало быть, в итоге данного моего разбирательства 
нужно будет установить, ведут ли положения теории 
хаоса к какому-либо из отмеченных ограничений. Но
прежде, чем сосредоточиться на этом, следует ещё 
выяснить сущности причинности и случайности. Ведь нам 
надо понять и их место во всей этой "истории". То бишь
не только то, отменяет ли синергетика детерминизм в 
пользу якобы случайности, но и вообще - правильно ли 
само противопоставление первого и второй.
 

Тема: Re: К вопросу о синергетике (часть 6)
Автор: А.Хоцей
Дата: 18/09/2006 17:27
 
Уважаемый Валентин, отвечаю на Ваше "промежуточное" 
письмо.

Прежде всего, ещё раз прошу прощения за задержку с 
ответом, а также и за его объёмность. Первая 
обусловлена отчасти неожиданно наступившим летом и
обострившимися в связи с этим приступами семейных 
обязанностей, но в главном - немалой сложностью и 
запутанностью самой темы. Эта же сложность, другой
стороной, объясняет и указанный объём. Ведь чем больше 
нитей запутано в клубок, тем больше усилий требуется 
для того, чтобы его распутать.

При этом Вам совершенно незачем как-либо бичевать себя 
за то, что Вы, дескать, так меня "загрузили". Мне 
самому интересно и важно разобраться в вопросе о 
синергетике. И пишу я, соответственно, в основном для 
себя, стараясь как-то разложить всё по полочкам в 
собственной голове. То, что на этом поприще у меня 
есть ещё и собеседник-оппонент - так это просто
замечательно. Труднее будет задремать по ходу 
размышлений.

Теперь по поводу "приговора синергетике". Я, конечно, 
понимаю, что это у Вас лишь юмористическая фигура 
речи, но на всякий случай уточняю: в отношении данной 
дисциплины я выступаю в роли вовсе не судьи или 
палача, а лишь классификатора-"энтомолога", 
пытающегося определить место этого сверчка на шестке. 
То, что синергетика (как и теория хаоса вообще) - 
особая наука (то бишь исследует закономерности 
"поведения" некоторых реальных объектов), для меня 
очевидно. Я выступаю лишь против неоправданно (на мой 
взгляд) расширенного понимания её применимости. Плюс 
против такого её истолкования, при котором заводятся 
(как тараканы на кухне) разговоры о конце классической
науки и в целом рационализма, о ложности детерминизма 
и т.п. Со временем, конечно, всё утрясётся, пена 
осядет, ажиотаж спадёт. Синергетику в качестве
Суперучения потеснит очередная модная фишка, а 
околонаучные окрестности начнут оглашать вопли о конце 
уже постнеклассической науки. Но, во-первых, само по
себе это не произойдёт: надо кому-то и "трясти", и 
"пену сдувать". Чем я потихоньку и занимаюсь. Во-вторых
же, не хочется, чтобы с грязной водой иные горячие 
головы выплеснули и ребёнка. А сие обязательно 
случится (горячих голов, увы, хватает), если к моменту 
смены моды так и не будет понято, что прежний идол 
вовсе не идол (которому место на помойке истории: 
обычная судьба всех идолов), а нормальная дисциплина 
со своим "локальным" предметом.

Далее - по существу Ваших замечаний.

Вопрос об открытости (незамкнутости)

Первое из них относится к моему истолкованию 
открытости-закрытости систем. Я изображаю их, 
фактически, как сопротивляемость, как доступность 
произвольным изменениям, отчего открытость у меня и 
связывается с неустойчивостью, тогда как в синергетике 
она понимается "термодинамически" - как незамкнутость
системы в плане обмена веществом и энергией со средой. 
Это Ваше возражение я принимаю. В данном вопросе Вы 
совершенно правы, а я дал маху.

Однако промах мой отнюдь не случаен. И даже где-то 
симптоматичен. Ибо правы Вы лишь в том, что ТАК 
понимают открытость сами "синергетики". Но ведь вполне
законен вопрос: а не ошибаются ли они в данном 
отношении? "Термодинамически" ли следует понимать 
открытость в качестве определяющего признака
синергетических систем? То бишь в качестве общей, 
обязательной для всех них характеристики. Вот, 
например, хаотичность, неустойчивость (и, 
соответственно, "открытость" в моём смысле) тут 
необходимы всегда: иначе системы просто не будут 
"вести себя" синергетически. Не будут иметь места 
синергетические эффекты. Но всегда ли для этого нужна 
открытость в плане обмена веществом и энергией со 
средой?

Нет, оная, безусловно, по определению необходима во 
всех тех случаях, когда синергетические эффекты в 
хаотических системах появляются вследствие внешних
воздействий-влияний (естественно, малых). Например, 
исходно убеждение в важности данного признака 
сформировалось, как я понимаю, на материале изучения
именно таких феноменов, как конвекция и турбулентность.
Которые как раз возникают по внешним причинам. Не было 
бы, например, гравитационного поля Земли, не было бы и 
конвекции в газах и жидкостях (помимо того, конечно, 
требуется и их подогрев или исходная неравномерность в 
распределении тепла). То бишь тут в чистом виде 
имеются, с одной стороны, тепловой (термодинамический) 
процесс, а с другой - протекает он в силу внешних 
влияний и, тем самым, - только в открытых системах. 
Отсюда (на базе таких примеров), по-видимому, и 
заключают, что синергетика - это-де термодинамика 
открытых систем (в отличие от классической 
термодинамики, исследующей закономерности процессов, 
протекающих в закрытых системах, состоящих из 
хаотически движущихся частиц). Но ведь синергетика, 
во-первых, имеет своими объектами не только тепловые 
процессы, не только системы движущихся частиц, но и 
совсем иные (по характеру своих элементов) системы и 
процессы (например, колебания в численности популяций).
Отсюда она - отнюдь не антитеза термодинамике. Пусть 
даже по признаку открытости иные из синергетических 
систем и противоположны системам классической 
термодинамики. Из того, что все сосны высокие, а все 
люди низкие, не следует, что наука о людях есть наука 
о низких соснах.

Во-вторых же (и здесь это - главное), синергетические 
эффекты обнаруживаются не только в открытых, но и в 
замкнутых хаотических системах (естественно, не 
термодинамического характера). Ведь источниками таких
эффектов могут быть не только внешние воздействия, но 
и внутренние флуктуации (тоже малые). Которые, как 
известно, разрастаются затем в неустойчивых системах 
вплоть до полного их (этих систем) 
"поглощения"-преобразования. Ещё раз повторяю: такие 
шуточки, разумеется, возможны только в системах
нетермодинамического типа. Где элементами являются не 
примитивно движущиеся частицы, а какие-то объекты со 
сложным поведением. В системах хаотически движущихся  
частиц в случае их (этих систем) замкнутости имеет 
место процесс установления равновесия, то есть 
выравнивания в распределении кинетической энергии по 
"пространству" системы. И никакие внутренние 
флуктуации (отдельные "тепловые всплески" в той или 
иной "точке") не могут этому помешать. Ибо гасятся и 
не имеют значимых последствий. Однако в хаотических 
системах, состоящих не просто из движущихся частиц, а 
из элементов со сложным поведением, внутренние 
флуктуации имеют подчас совсем иные результаты. Они
тут не гасятся, а ведут к полному преобразованию 
системы из хаотического состояния в некоторым образом 
упорядоченное, то бишь к её так называемой
"самоорганизации". Закономерности каковой 
"самоорганизации", собственно, и изучает синергетика. 
Следовательно, открытость систем в плане обмена 
веществом и энергией с внешней средой вовсе не 
является необходимым (определяющим) признаком их (этих 
систем) синергетичности.

При этом оговорюсь (на всякий случай), что, само 
собой, полностью замкнутых систем (ни синергетического,
ни термодинамического характера) не бывает. Это лишь 
теоретическая идеализация. Вопрос стоит не так: Есть ли
замкнутые системы в природе? В термодинамике он звучит 
так: "Какие процессы протекают в системах хаотически 
движущихся частиц, взятых сами по себе (то есть 
представляемых полностью замкнутыми, изолированными)?" 
В нашем же случае его можно сформулировать следующим 
образом: "Могут ли синергетические эффекты иметь место 
в хаотической системе, взятой сама по себе?" И тут в 
одном случае (когда берётся система, носящая 
термодинамический характер) надо отвечать "нет", а в 
другом (когда имеешь дело с системами, состоящими из 
элементов со сложным поведением) - "да". Но коли так, 
то, повторяю, признак открытости (в его традиционном 
понимании) не является определяющим для синергетических
систем. Раз в иных случаях он обязателен, а в других - 
нет.


Снова - о междисциплинарности

Ещё раз обращу Ваше внимание на отношении синергетики 
и термодинамики. То есть на неточности определения 
первой как "термодинамики открытых систем".
Определяющим признаком синергетических систем является 
лишь хаотичность, бессвязность их элементов. Отчего и 
системы хаотически движущихся частиц (объекты 
классической термодинамики) тоже оказываются 
прописанными по этому адресу. И при определённых 
условиях в них могут протекать синергетические по
своему характеру процессы. Однако, во-первых, 
указанными "определёнными условиями" выступает вовсе 
не открытость данных систем ВООБЩЕ в плане любого
обмена веществом и энергией с внешней средой. Тут 
необходима лишь открытость в отношении избирательно 
специфических внешних воздействий. Представьте, что (в
отсутствие гравитационного, электромагнитного и прочих 
полей) мы нагреваем некий объём газа (жидкости) или 
пополняем ("накачиваем") его молекулами (естественно, 
движущимися, обладающими кинетической энергией, ибо 
покоящихся молекул не бывает). Что это даст? Возникнут 
ли тут синергетические эффекты? Я думаю, нет. 
Распределение "новых поступлений" (по крайней мере до 
момента фазового перехода, от которого можно и 
обезопаситься отводом от системы энергии и вещества) 
будет идти по прежнему чисто термодинамически. То есть 
по законам классической термодинамики. Несмотря на то, 
что данная система будет очевидно незамкнутой. Лишь 
влияния внешних полей запускают конвекцию и тому
подобные процессы. То бишь лишь обращение (извне) к 
гравитационным, электромагнитным и т.п. свойствам 
частиц. А вовсе не простое накачивание в данные 
системы (или откачивание из них) вещества и энергии. 
(Я уж не говорю о сомнительности отнесения данных 
накачиваний и откачиваний к "малым" воздействиям. В 
особенности, тогда, когда они приобретают такие 
масштабы, что газ превращается в жидкость, а жидкость 
в твёрдое тело; тут, кстати, тоже в дело вступают 
внутренние электромагнитные взаимодействия и 
внутренние же малые флуктуации).

Во-вторых же (возвращаясь к отношению синергетики и 
термодинамики), хаотическими могут быть не только 
системы движущихся частиц. Синергетические эффекты 
обнаруживаются не в одних лишь процессах распределения 
тепла. Здесь мы имеем всё ту же рассмотренную мною в 
первом письме ситуацию - когда объекты синергетики 
неадекватно конкретизируют. В то время как она изучает 
не специально социальные или химические, динамические 
или тепловые, колебательные или ещё какие процессы, а 
лишь - нечто общее всем им. А именно - нелинейность,
обнаруживающуюся в них при определённых обстоятельствах
(и прежде всего - при наличии у соответствующих 
конкретно разнообразных систем бессвязности и
неустойчивости).

Характерная цитата: "синергетика возникла как теория 
кооперативных явлений (то есть одинакового поведения 
элементов - А.Х.) в задачах лазерной тематики, но 
постепенно приобретала более общий статус (ибо 
выяснялось, что сходные процессы происходят не только 
в лазерах - А.Х.) теории, описывающей незамкнутые (? - 
теперь приходится ставить знак вопроса - А.Х.), 
нелинейные (? - нелинейными бывают лишь процессы, а 
автор ведёт речь о системах - А.Х.), неустойчивые, 
иерархические системы. Уже в области естествознания 
существует оппозиция такому толкованию синергетики. 
Кто-то предпочитает говорить о нелинейной динамике или 
теории диссипативных систем, теории открытых систем,
теории динамического хаоса, аутопоэзисе самопорождении 
(видимо, в виду имеется  "самоорганизация" - А.Х.) и 
т.д." (Буданов В.Г. О методологии синергетики. - 
Вопросы философии, 2006, N 5, с. 92). Как видно, 
вся "оппозиция" тут проистекает из того (да и сводится 
лишь к тому мизеру), что каждый конкретный 
исследователь абсолютизирует свою собственную 
тематику. И связывает понимание сущности синергетики 
именно с ней. Это как если бы одни утверждали, что 
наука о свойствах шаров - исключительно о звёздах, 
другие - о каплях воды в условиях невесомости, а 
третьи - о надутых воздушных шариках. Тогда как она
- ни о том, ни о другом, ни о третьем, а об 
отвлечённой шарообразности вообще.


Открытость и защищённость

При Ваших поправках в отношении понимания открытости 
не могу согласиться и с утверждением о том, что "чем 
более открыта система, тем сильнее она подвержена 
воздействиям извне; чем выше стены, тем выше 
защищённость". Тут Вы как-то невзначай пошли у меня на 
поводу. Ибо это лишь при моём понимании открытости она 
тождественна незащищённости и, тем самым, чем больше 
первая, тем больше вторая. При термодинамическом же 
понимании незамкнутости, оная никак не коррелирует с 
защищённостью (устойчивостью). Можно как угодно
интенсивно обмениваться со средой "потоками", то есть 
быть "настежь" открытым в термодинамическом смысле, и 
при этом оставаться вполне устойчивым, защищённым, 
успешно противостоящим внешним воздействиям. Именно 
такова всякая вещь (нехаотичная, внутренне 
организованная система). Источник неустойчивости - не 
в наличии обмена со средой, а в отсутствии внутренних 
связей элементов системы. Такая система неустойчива 
объективно. А уж обменивается ли она при этом 
квартирами со средой или нет и каков этот обмен по 
характеру и масштабу (портит ли её жилищный вопрос) - 
дело второе. Незащищённость (восприимчивость к 
влияниям) в хаотической системе есть сама по себе, как 
объективное её состояние, независимое от наличия 
"нападения" в виде воздействий извне.


О порядке из хаоса

Вряд ли верна и такая Ваша мысль: "Что же касается 
предмета синергетики, то "возникновение порядка из 
хаоса" я считаю, скорее, "рекламным", нестрогим
обозначением, поскольку понятие "порядок" 
синергетики-естественники толком, насколько я понимаю, 
и не определяют". Не имеет значения, определяют
"синергетики" понятие "порядок" (а, тем самым, также 
и "хаос" - ведь это в некотором отношении полярные 
понятия) или нет. Главное - о чём у них идёт речь
на деле. А она идёт - о "самоорганизации". Синергетика 
(но не теория хаоса в целом) самоопределяется как 
учение о "самоорганизации" (как понятно, я тут
ставлю кавычки, чтобы отличить синергетическую 
"самоорганизацию" от несинергетических её 
разновидностей). То есть не о чём ином, как о неких
процессах упорядочения, происходящих в хаотических 
системах (в поведении их элементов, структуре и т.п.). 
Возникновение организованности (в любом её виде)
и есть возникновение порядка (причём в данном 
конкретном случае - именно из хаоса). Это, по сути, 
синонимы.


Об энтропии, неравновесности и прочем

Идентификация синергетики в качестве антитезы 
термодинамики в частности у Вас выражается в 
убеждении, что она (синергетика) изучает "такие 
процессы, в которых убывает энтропия соответствующих 
систем" (тогда как термодинамика изучает процессы, в 
которых энтропия возрастает). При этом энтропию Вы
истолковываете "как меру неравновесности системы. Чем 
равномернее распределяются в системе масса, энергия и 
иные характеристики, тем выше её энтропия. В замкнутых 
системах нарастание энтропии, то есть равновесности,
неизбежно. А в открытых системах - нет".

Крайне не хочется затевать с Вами дискуссию ещё и по 
проблемам термодинамики. Иначе конца нашим "разборкам" 
вообще не будет. Но у меня нет уверености уже даже в 
правильности Вашего определения энтропии. Насколько я
знаю, вычислить её величину по формуле нетрудно, но 
внятной (и общепринятой) интерпретации этой формулы 
(то есть ответа на вопрос: что такое энтропия?) до
сих пор нет (эта гадость, например, находится в 
обратном отношении также и к кибернетически понимаемой 
информации, отчего её определяют и как меру
отсутствия последней). Ещё больше меня пугает Ваше 
связывание энтропии с какой-то абстрактной и даже 
любой равновесностью-неравновесностью (к первой
она находится в прямом отношении, а ко второй - в 
обратном). О каких это "иных характеристиках" Вы 
говорите? Можно ли тут упоминать даже о распределении 
масс (которые хотя бы хоть как-то "родственны" 
энергии)? Ведь всё-таки энтропия связана прежде всего 
(а то и исключительно) с самопроизвольным 
распределением тепла (кинетической энергии множества 
сталкивающихся частиц). Ведь это лишь теплота в 
замкнутых системах неизбежно распределяется 
(перераспределяется) равномерно. А насчёт тенденций 
распределений всего прочего - большой вопрос. Тут уж - 
смотря что конкретно распределяется. Массы, например, 
скорее, стягиваются в "точку", то бишь "тяготеют" как 
раз к крайне неравномерному распределению в 
исходном "пространстве" системы.

Короче, на мой взгляд, Вы толкуете энтропию чрезмерно 
широко. Отчего и Ваше понимание синергетики (в качестве
науки, изучающей процессы с убыванием энтропии) тоже 
оказывается крайне расширенным - вплоть до полной
неопределённости. (При том, что, если понимать 
энтропию конкретно - как "показатель" равномерности 
распределения именно тепла, - то синергетика в
предложенной Вами интерпретации окажется, наоборот, 
зауженной до науки исключительно о тепловых 
процессах). Ну вот нет буквально ничего, что она не 
изучала бы! (Хотя то, что изучает всё, как раз не 
изучает ничего). Данная дисциплина у Вас замахивается 
не только на нелинейные, но и на линейные процессы, 
имеет своими объектами не только неустойчивые, но и 
устойчивые системы (они ведь тоже "антиэнтропийны"). 
Цитирую: "Для простых, линейных процессов убывание 
энтропии не характерно, но отнюдь не невозможно. То же
самое верно и в отношении неустойчивости. Поэтому, 
действительно, можно утверждать, что синергетика 
изучает сложные, открытые и неустойчивые системы,
в которых энтропия убывает (то есть возрастает 
неравновесность). Однако в более широком плане к 
синергетике можно отнести и простые, устойчивые 
процессы - лишь бы в них убывала энтропия (и далась 
Вам эта энтропия! - А.Х.). Любые становление и 
развитие ведут к нарастанию неравновесности, а 
следовательно, его всегда можно отнести к синергетике 
в широком смысле данного слова".

Вай-вай. Это Вы уж чересчур оригинальны. Не думаю, что 
со сказанным согласится хотя бы кто-нибудь из реальных 
специалистов по "нелинейной динамике".


Проблема взаимопонимания

Далее, у меня возник вопрос: а адекватно ли мы 
понимаем друг друга? Так, Вы написали: 
"Неравновесность - это, вообще-то, ещё не порядок; тем 
более она не тот порядок, о котором написали Вы. Но 
ассоциация между неравновесностью и порядком не 
случайна. Такой, внутренний, порядок, которым атом 
отличается от хаотической смеси частиц в ядрах звёзд, 
жизнь - от неживой материи, а человеческое сознание - 
от мироощущения животного, - такой порядок возникает
крайне сложно, но судя по всему (по чему? - А.Х.), 
путь к нему лежит только через неустойчивость". Оставлю
без внимания последний фрагмент данной фразы (то есть 
вопрос о том, откуда у Вас взялась уверенность в том, 
что путь к сердцу мужчины лежит через неустойчивость). 
Меня больше беспокоит третье предложение. Из которого 
следует, будто бы я, настаивая на принципиальных
различиях в ряду порядков (типов организаций систем), 
имею в виду отличие живого от неживого и даже 
человеческого сознания - от мироощущения животного.
Отнюдь. Клетка - живое, молекула - неживое. Но и то, и 
другое в моей терминологии - вещи. То бишь нечто 
однотипное по характеру (функциональному) своей 
организации. Молекула есть организованное 
"содружество" атомов, клетка - "кооператив" молекул, 
организм - сообщество клеток и т.д. Для меня всё это -
именно нечто принципиально идентичное. Вещи. В отличие 
от колоний - совершенно иным образом сгруппированных в 
пространстве скоплений различных вещей - тех же звёзд 
(состоящих из элементарных частиц, излучения, атомов, 
ионов и пр.), газов (аморфных скоплений молекул), 
кристаллов (тоже скоплений молекул, но уже как-то 
связанных между собой, - однако вовсе не так, как они 
связаны в клетке), популяций амёб, волков и пр. 
Организм - это не случайное скопление клеток (каждая 
из которых - сама по себе), общество - не толпа. Это
принципиально различные системы (множества элементов). 
И в основе данного их различия лежит разность 
организаций (порядков) взаимодействий их элементов
(хотя и там, и там - это люди). Общество организовано 
(конституируется) иначе, чем толпа. Благодаря чему оно 
и куда более упорядоченно (не хаотично), устойчиво и 
т.д.

Что же касается различий в организации мозгов человека 
и любого другого животного, а тем более, различий 
процессов функционирований и содержаний этих мозгов, о 
которых Вы написали, то эти различия в нашем случае и 
вообще ни при чём. Хаос или порядок в головах (то бишь 
в указанных процессах и содержаниях) могут быть как
у нас, так и у братьев наших меньших. Тут вообще никак 
нельзя подступиться с мерками, что вот это, мол, 
упорядоченная, а это - хаотическая система.

О взрывчатке

Уточнение примера со взрывчаткой принимается к 
сведению, однако Ваши познания в области подрывного 
дела не только впечатляют, но и настораживают.
Из ФСБ к Вам ещё не приходили?
 

Тема: Re: К вопросу о синергетике (часть 6)
Автор: Валентин Кононов
Дата: 25/09/2006 23:47
 
Уважаемый Александр, спасибо Вам за письмо. Думаю, что 
нам всё-таки придётся немножко покопаться в 
термодинамике. Хотя бы для того, чтобы разобраться с 
понятием энтропии. Но, прежде чем заняться 
термодинамикой, я должен попенять Вам вот за этот 
пример: 

"Представьте, что (в отсутствие гравитационного, 
электромагнитного и прочих полей) мы нагреваем некий 
объём газа (жидкости) или пополняем ("накачиваем") его 
молекулами (естественно, движущимися, обладающими 
кинетической энергией, ибо покоящихся молекул не 
бывает). Что это даст? Возникнут ли тут синергетические
эффекты? Я думаю, нет." 

Всё дело в том, уважаемый Александр, что, исключив не 
только гравитационное и электромагнитное, но и "все 
прочие" поля, мы сразу лишаемся предмета разговора. 
Это то же самое, как если бы мы пытались рассмотреть 
деятельность мозга у человека, лишённого головы. Убрав 
все поля, мы уберём также и основные силы, действующие 
на гипотетический объём (какие-то Вы хотите оставить? 
Какие?), но физическая система без действующих в ней 
сил - это просто карикатура, по которой нельзя сделать 
адекватного вывода об оригинале. Вместе с силой 
тяжести исчезнет и сила трения; газ или жидкость 
просто разлетятся во все стороны, оставив нас у 
разбитого корыта. Но если мы замкнём объём (наденем на 
него чехол) и придадим ему какое-то ускорение 
(например, раскрутим), то простейшие
самоорганизационные процессы - вихри там уже
должны возникнуть.

И ещё. Приводя этот пример, Вы опять же сосредоточили 
всё внимание на входящих в систему потоках - в то 
время как я писал Вам о диссипации, то есть о выносе 
энтропии из системы. Существуют процессы, в которых
система не получает энергии извне, но тем не менее в 
некотором смысле "упорядочивается". В частности, это 
процессы кристаллизации, которые идут, как известно, с 
выделением энергии. С выделяющайся энергией и выносится
из системы энтропия. Чаще, конечно, есть и входящие 
потоки энергии и вещества, но определяющим для 
самоорганизации является именно вынос энтропии.

Посмотрим, однако, на определения энтропии:

1) Толкователь иностранных слов Л.П.Крысина:

1. физ. Одна из характеристик теплового состояния
тела или системы тел: мера внутренней
неупорядоченности системы, возрастающая в
необратимых процессах и остающаяся постоянной в
процессах обратимых.
2. инф. Мера неопределённости ситуации (случайной
величины) с конечным или счетным числом исходов.

2) Современный экономический словарь Б.А.Райзберга, 
Л.Ш.Лозовского, Е.Б.Стародубцева 

1. в теории информации: величина, характеризующая
степень неопределённости системы;
2. в теории систем: величина, обратная уровню
организации системы. 

3) Энциклопедическое определение, кочующее по
многим источникам:
Энтропия (обычно обозначается S) - функция состояния
термодинамической системы, изменение которой dS в
равновесном процессе равно отношению количества
теплоты dQ, сообщённого системе или отведённого от
нее, к термодинамической температуре Т системы.
Неравновесные процессы в изолированной системе
сопровождаются ростом энтропии, они приближают
систему к состоянию равновесия, в котором S
максимальна...
Статистическая физика рассматривает энтропию как меру 
вероятности пребывания системы в данном состоянии 
(принцип Больцмана).

В первом и втором определениях энтропия увязывается с 
неупорядоченностью и (дез)организацией систем, что не 
очень понятно (поскольку не ясно, что имеется в виду 
под упорядоченностью и организацией), но прямо ставит 
её в оппозицию синергетическим процессам, которые 
упорядоченность и организацию (в том же, надо думать, 
смысле) увеличивают. А в третьем как раз и говорится о 
равновесности: чем система более равновесна, тем выше 
её энтропия. Это моё утверждение и вызвало Ваши 
сомнения. Во всех определениях есть и вторые части, 
увязывающие энтропию с неопределённостью (вероятность, 
о которой сообщается в принципе Больцмана, тоже можно 
свести к неопределённости). Действительно, в теории 
информации трудно вести речь о равновесности, а 
неопределённость оказывается более общим понятием: чем 
ближе к точке равновесия, тем выше неопределённость 
состояния.

Вас смутило применение мною энтропийной характеристики 
к массе: 

"Массы, например, скорее, стягиваются в "точку", то 
бишь "тяготеют" как раз к крайне неравномерному 
распределению в исходном "пространстве" системы." 

Но кто сказал, что энтропия - это то, что 
самопроизвольно растёт? Синергетика как раз и изучает 
процессы, в которых энтропия самопроизвольно убывает. 
Стягивание масс происходит лишь в отсутствие значимых 
внешних сил. Массы же, уже притянутые, например, 
Землёй, не находятся далее в постоянно неизменном 
состоянии, а подвержены старению, в ходе которого 
убывает неравновесность (камень рассыпается в песок), 
растёт неопределённость состояния вещества. Вот это и 
есть процесс роста энтропии массы.

То, что масса может самопроизвольно стягиваться,
свидетельствует не о её неподвластности общему принципу
роста энтропии-равновесности, а о неуниверсальности
этого принципа, наличии в природе процессов
самоорганизации, в которых энтропия систем убывает.

Меня несколько удивило Ваше предупреждение: 

"Хотя то, что изучает всё, как раз не изучает ничего".

Философу ли такое утверждать? Если философия изучает
всё сущее, то синергетика гораздо скромнее - в её
ведении лишь те системы, которые способны к
самоорганизации (уменьшению энтропии), и те процессы, 
в которых имеет место самоорганизация. По-видимому,
есть несколько различных сценариев самоорганизации
для разных видов систем и процессов (в том числе
и для систем, состоящих из элементов со сложным
поведением), но почему же не может быть науки,
изучающей все такие процессы?

По вопросу о "проблеме взаимопонимания" должен 
отметить, что я вполне понимаю и принимаю Ваше деление 
на вещи и колонии, но представляю, что потеря вещью 
своей целостности есть процесс термодинамический, а 
возникновение и становление вещи - синергетический. 
Мне кажется, что в таком понимании я не одинок, хотя 
конкретных ссылок сейчас дать не готов.

У Вас также возник вопрос, почему я полагаю, что
возникновение внутреннего порядка в системе (иначе
говоря, становление вещи) должно идти через
неустойчивость. Возможно, я выразился излишне
категорически и такой путь не единственен, но по
крайней мере весьма характерен, поскольку по
устойчивому пути идут обычно процессы нарастания
энтропии, и нужен скачок, выход из зоны устойчивости, 
чтобы повернуть их вспять.

И последнее - о хаосе или порядке в головах человека и 
животных. В столь сложных процессах, как мышление, 
всегда можно увидеть и хаос и порядок, но отличие даже 
пустой человеческой головы от умнейшей головы животного
заключается в наличии второй сигнальной системы - то 
есть речи и связанного с ней сознания. Их
упорядочивающее влияние не требуется, как мне
кажется, доказывать.

(Что же до ФСБ, то приведённые мной сведения о
взрывчатке достаточно безобидны и почерпнуты мной
более 30 лет назад.)
 

Тема: Re: К вопросу о синергетике (часть 7)
Автор: А.Хоцей
Дата: 03/10/2006 14:56
 
Уважаемый Валентин, отвечаю на Ваши замечания в том 
порядке, в котором Вы их опубликовали.


О пропаже предмета

На моё суждение: 

"Представьте, что (в отсутствие гравитационного,
электромагнитного и прочих полей) мы нагреваем некий 
объём газа (жидкости) или пополняем ("накачиваем") его 
молекулами... Что это даст? Возникнут ли тут
синергетические эффекты? Я думаю, нет" 

Вы заметили: 

"Всё дело в том, что, исключив не только гравитационное
и электромагнитное, но и "все прочие" поля, мы сразу 
лишаемся предмета разговора... Убрав все поля, мы 
уберём также и основные силы, действующие на 
гипотетический объём... но физическая система без 
действующих в ней сил - это просто карикатура, по 
которой нельзя сделать адекватного вывода об 
оригинале".

Во-первых, Вы меня не поняли. (Вот к чему приводит 
стремление выражаться абстрактно, обобщённо). В данном 
рассуждении я вёл речь на деле о таком конкретном 
синергетическом эффекте, как конвекция. И, 
соответственно, под отсутствующими силовыми полями 
имел в виду ВНЕШНИЕ в отношении объёма газа поля 
(например, гравитационное поле Земли). А вовсе не 
внутренние поля данной системы, создаваемые массами и 
зарядами движущихся молекул (в отношении зарядов - 
ионов) газа. Последние поля (и порождающие их свойства 
частиц) тут даже и нет нужды представлять 
отсутствующими. Поскольку они и без того не играют 
никакой роли. Ни при порождении такого явления, как 
конвекция, ни в процессе распределения в указанном 
объёме кинетической (то есть несвязанной, свободной) 
энергии (закономерности какового процесса и изучает 
термодинамика).

Причём незначимы массы и заряды молекул (ионов) здесь 
вовсе не потому (или, по крайней мере, не только 
потому), что они маломощны в сравнении с кинетическими 
энергиями этих молекул (ионов): их учёт излишен 
принципиально. Для термодинамики массы и заряды 
молекул не важны, ибо они влияют на распределение в 
пространстве лишь самих этих молекул, но вовсе не 
тепла, не кинетической энергии (последняя 
распределяется равномерно и в твёрдых телах - даже в 
тех, которые имеют некристаллическую структуру и 
обладают низкой теплопроводностью). Конвекция же и 
вообще возникает в газах (и жидкостях) только под 
воздействием внешнего (и неизбежно ориентированного по 
линии "верх-низ") гравитационного поля. При этом 
представить себе данное поле отсутствующим, 
разумеется, и не составляет труда (невесомость 
присутствует, например, в любой свободно падающей 
системе), и не означает - лишиться тем самым "предмета 
разговора" (то бишь данного объёма газа с его 
внутренними процессами).

Во-вторых, данная Ваша претензия вообще "антинаучна". 
Вот я только что написал, что в термодинамике массы, 
заряды и прочие свойства движущихся молекул не 
принимаются во внимание ввиду того, что они не влияют 
на распределение тепла. Но и это неверно. Не потому, 
что они влияют, а оттого, что даже если бы они влияли, 
сие бы тоже ровным счётом ничего не значило. Их
бы всё равно игнорировали при выявлении СОБСТВЕННЫХ 
закономерностей распределения тепла. В 
термодинамической теории указанные свойства (и силы) не
учитываются (представляются отсутствующими) вовсе не 
из-за их ничтожности или нейтральности, а 
принципиально - ввиду их постороннести изучаемому 
явлению. Потому как специальный предмет термодинамики -
 закономерности распределения тепла и только тепла. 
Даже если бы гравитационное и прочие взаимодействия
молекул а) были бы значительны и б) определяли собой 
результаты распределения в некотором пространственном 
объёме не только самих молекул (как это имеет место в 
твёрдых телах), но и их кинетических энергий (чего 
вроде бы нет), то и тогда термодинамика игнорировала 
бы данные эффекты по определению. Ибо, повторяю: её 
интересует распределение вовсе не молекул, не масс, не 
зарядов и пр., а тепла и только тепла, причём взятое в 
чистом виде, то есть так, как оно (сие распределение 
тепла) происходит само по себе, помимо влияний со 
стороны разнообразных прочих сил.

Отсюда термодинамика стремится установить 
закономерности указанного распределения в некоей 
идеализированной ситуации (вспомните, что у истоков
данной дисциплины лежал "идеальный цикл Карно"). То 
есть такой  ситуации, в которой как раз исключены все 
прочие влияния и взаимодействия ("помехи и примеси"). 
Термодинамика (как и классическая механика) 
рассматривает молекулы (и вообще любые движущиеся 
тела, частицы) как абсолютно упругие, точечные
объекты, единственным свойством которых является то, 
что они движутся, обладают кинетической энергией. То, 
что молекулы, помимо того, ещё и гравитируют, и 
обладают зарядами (если это ионы), а также какими-то 
формами, структурами и пр. - всё это термодинамика 
игнорирует, от всего этого она абстрагируется. Не 
опасаясь "карикатурности" (пользуясь Вашим выражением)
получающихся идеальных представлений. Ибо помехи со 
стороны всех данных факторов только мешают 
установлению чистых закономерностей распределения
кинетической энергии. Их (эти посторонние "шумы") и 
устраняют - или, по мере возможности, практически (в 
лабораторных опытах), или хотя бы мысленно (в
размышлениях на тему).

И таково, как понятно, "поведение" не только 
термодинамической теории. Все научные теории опираются 
на идеализации, на представления об идеальном газе,
абсолютно чёрном (то есть чёрном-пречёрном) теле, 
точечном теле, абсолютно упругом теле, абсолютном 
хаосе (последнее касается теории хаоса) и т.д. Вас
это не настораживает? - почему бы так? Вы и тут готовы 
увидеть лишь карикатуры на действительность? Вместо 
оправданных и даже абсолютно необходимых приёмов
абстрагирования и идеализации как методов 
ТЕОРЕТИЧЕСКОГО познания, то есть познания таких 
специфических метареальностей, как конкретные 
закономерности. В том-то и "парадокс", что в данном 
случае для получения "адекватного вывода об оригинале" 
(о содержании конкретной закономерности) требуется 
очищение реальной "грязной" ситуации от всего 
постороннего, сведение её к ситуации чистого "действия"
только данной закономерности, связанных с ней "сил" 
(для теории, изучающей закономерности распределения 
тепла, повторяю, такой "силой" является кинетическая 
энергия движущихся частиц и, соответственно, только она
принимается тут во внимание, а все прочие свойства и 
взаимодействия данных частиц намеренно игнорируются, 
сводятся - мысленно - на нет).


Валентин, будьте бдительны!

В-третьих, Ваше последующее утверждение "Вместе с 
силой тяжести исчезнет и сила трения; газ или жидкость 
просто разлетятся во все стороны" очевидно
(прямо-таки насквозь) ошибочно (и Вы сами бы это легко 
заметили, если бы дали себе труд хоть немножко 
подумать над ситуацией. Увлекаетесь, Валентин,
увлекаетесь!). Если мы уберём внешнее (относительно 
данного объёма газа или жидкости) гравитационное поле 
(например, Земли), то газ, конечно, рассеется, но 
жидкость примет шарообразную форму, благодаря "силам" 
поверхностного натяжения (то есть электромагнитным 
взаимодействиям молекул). Однако то же самое будет 
иметь место и при наличии указанного гравитационного 
поля: газ здесь тоже разлетится, а жидкость просто 
примет форму "блина" (толщина которого будет 
определяться соотношением "мощностей" силы притяжения 
и силы поверхностного натяжения конкретной жидкости: 
масло, например, насколько я помню, растекается по 
воде слоем толщиной в одну молекулу). То бишь внешнее
гравитационное поле вовсе не удерживает молекулы газа 
или жидкости в некотором объёме пространства.

Не делает этого и собственное тяготение молекул друг к 
другу. В газах оно просто крайне мало в сравнении с 
кинетическими энергиями молекул (на то они и газы), 
отчего при наличии в качестве "удерживающей вместе" 
одной только "силы тяжести" газ разлетается всегда 
(впрочем, то же самое здесь можно сказать и об 
электромагнитном взаимодействии). В жидкостях 
"внутреннее тяготение" также недостаточно для удержания
молекул вместе, - удержание здесь реально происходит 
за счёт действия электромагнитных сил. Кстати, 
электромагнитными взаимодействиями является и то, что 
мы именуем "силой трения", и эти взаимодействия 
(данная "сила"), естественно, не исчезают с 
исчезновением "силы тяжести" (наверное, тяготения? 
Ведь масса и "тяжесть", то бишь вес - не одно и то 
же), как это пишете Вы (вероятно, Вас смущает то 
соображение, что трения не будет, если не прижимать 
друг к другу движущееся относительно друг друга
поверхности? Это-то так, ибо в таком случае молекулы 
обеих поверхностей просто не будут вступать в 
электромагнитные взаимодействия: последние ведь не 
такие дальнодействующие, как гравитация. Однако почему 
прижимание обязательно должно обеспечиваться только 
силой тяготения? А в невесомости Вы не можете прижать
одну поверхность к другой напряжением собственных 
мышц?). Не говоря уже о том, что "сила трения" тоже не 
имеет никакого отношения к поддержанию некоего
объёма газа или жидкости в "неразлетающемся" 
состоянии. Тут требуется именно как-то "замкнуть объём 
(надеть на него чехол)" внешним образом.

А что значит Ваше предложение: "если мы замкнём объём 
(наденем на него чехол) и придадим ему какое-то 
ускорение (например, раскрутим), то простейшие
самоорганизационные процессы - вихри там уже должны 
возникнуть"? Как Вы себе представляете ускорение, а 
тем более "раскручивание" объёма газа? Каждую
молекулу персонально толкать будете? Или чехол вращать 
(то бишь ускорять лишь пограничные молекулы, а дальше 
пусть сами передают импульс друг другу)? Если каждую 
молекулу, то завихрения, естественно, будут 
образовываться или нет в зависимости от характера и 
очерёдности Вашего воздействия на них. Будете толкать 
все молекулы одинаково (по направлению и силе толчка) -
 никаких вихрей не будет, а будет одинаковое движение. 
Будете толкать их беспорядочно - получите обычный 
хаос. Завихрения возникнут только в том случае, если Вы
специально их организуете, то бишь целенаправленно 
станете толкать некое множество молекул в одну 
сторону, а другое множество - в другую. Вряд ли
данные манипуляции можно будет назвать ускорением и 
даже вращением взятого объёма газа, не говоря уже о 
самопроизвольности возникновения данных вихрей
(то бишь правомерности отнесения полученного 
результата к синергетическим эффектам).

Аналогично и с вращением чехла. Будете вращать его 
равномерно - получите равномерное вращение газа (за 
счёт постепенного вовлечения в него всё более
внутренних относительно чехла слоёв - путём передачи 
им кинетической энергии молекул чехла), а вовсе не 
завихрения. Начнёте вращать абсолютно неравномерно
(рывками, то ускоряясь, то замедляясь, то в одну, то в 
другую сторону) - получите хаос. Организованные 
одинаковые движения больших масс молекул (в виде
завихрений) тут можно обеспечить разве что специальным 
подбором протяжённых периодов равномерного вращения, 
остановок, периодов обратных вращений и т.п. Но опять 
же все организованные таким манером завихрения будут 
вовсе не синергетическими эффектами, а результатами 
Ваших специальных (особым образом организованных, 
упорядоченных) усилий.


Я - не я и хата не моя

Не правы Вы и в том, что я "сосредоточил всё внимание 
на входящих в систему потоках - в то время как" Вы 
писали "о диссипации, то есть о выносе энтропии из 
системы". С одной стороны, я и буквально писал не 
только о "накачивании" системы частицами и энергией, 
но и об "откачивании" их из неё (см. ниже по тексту 
прошлого письма), с другой же стороны - это не имеет 
никакого значения в плане появления таких 
синергетических эффектов, как конвекция и иже с нею. 
Как ни откачивай из "зачехлённого" объёма газа 
вещество (собственно молекулы) либо кинетическую 
энергию, в отсутствие внешнего гравитационного
поля конвекции этим не добьёшься. При откачивании 
молекул из замкнутого объёма газа (или простой его 
незамкнутости и естественном рассеивании) будет
происходить лишь постепенное уничтожение данного газа 
как системы из множества молекул (с соответствующим 
исчезновением термодинамических эффектов). При
откачивании же энергии (остужении, замораживании газа) 
произойдёт фазовый переход: газ станет жидкостью (и 
далее - при продолжении той же процедуры - твёрдым 
телом, то есть кристаллом). Обратным образом, при 
накачивании данного объёма веществом (молекулами) газ 
превратится сначала в жидкость, потом - в твёрдое 
тело, а то и, в конце концов, - в нейтронную звезду 
(при этом, очевидно, данная система вынуждена будет 
постоянно излучать в пространство излишки своей 
внутренней кинетической энергии). При накачивании же 
её энергией жидкость станет газом, газ - какой-нибудь 
плазмой из обломков молекул вплоть до сверхгорячей 
плазмы из свободных элементарных частиц. То бишь в 
большинстве этих процессов будут иметь место только те 
или иные фазовые переходы. И синергетические явления, 
если они тут есть, происходят только в рамках таких
переходов (а вовсе не конвекционных и тому подобных 
процессов).


Фазовые состояния

Фазовые переходы по большому счёту есть процессы смены 
состояний, то есть переходы от одного состояния 
объекта к другому. Однако далеко не все смены
состояний суть фазовые переходы. Таковыми являются 
только смены весьма специфических разновидностей 
состояний - именно тоже фазовых. Содержанием которых 
является то или иное соотношение ("борьба") в системе 
её внутренней кинетической энергии (энергий движений 
её элементов) и сил (мощностей) гравитационного, 
электромагнитного, сильного и слабого взаимодействий её
элементов (между молекулами, конечно, работают только 
первые два взаимодействия, а в отношении каких-нибудь
"струн", возможно, и некое пятое). Если преобладает 
кинетическая энергия, система (в зависимости от 
степени этого доминирования) принимает жидкое или 
газообразное фазовое состояние. Если довлеет тяготение 
и/или электромагнетизм, система "твердеет на глазах".
Накачивая в систему энергию, мы, естественно, создаём 
в ней дисбаланс в пользу кинетической энергии (со 
всеми указанными последствиями этого), а откачивание
энергии порождает дисбаланс в пользу силовых 
взаимодействий. Аналогично, накачивание системы 
(некоторого объёма) веществом ведёт к насильственному
сближению её элементов (частиц, молекул) и, с одной 
стороны, возрастанию их силовых взаимодействий (они 
ведь, в основном, обратно пропорциональны расстоянию 
между телами), а с другой - замене поступательного 
движения колебательным. Такова сущность (в общем-то, 
довольно примитивная) фазовых состояний вещества. Это 
просто отражение и выражение балансов энергий движений
элементов систем и сил их (элементов) взаимодействий.

И, естественно, к этому всё в Мире не сводится. Во-
первых, состояния объектов бывают не только фазовыми. 
В особенности, когда речь идёт не о простых скоплениях 
однородных элементов (скажем, тех же молекул или 
элементарных частиц), а о сложных функционально 
организованных целостностях - вещах. Конечно, любой 
живой организм можно превратить в газ (была бы нужная
температура) или в твёрдое тело (под высоким давлением 
или путём заморозки), однако вряд ли данные метаморфозы
можно именовать сменой фазовых состояний данного 
организма. Организма-то тут как раз и не будет. Он 
погибнет, исчезнет как таковой. В отношении вещей 
вообще бессмысленно говорить об их фазовых состояниях. 
Клетка - не газ, не жидкость, не плазма, не твёрдое 
тело. Фазовые состояния бывают только у скоплений. 
Состояния же вещей - совсем иного рода. Так, эволюция 
живого проходит ряд стадий - от каких-нибудь 
яйцекладущих к живородящим. Эти стадии - особые 
состояния живого. Аналогично, каждый живой организм 
развивается от младенчества к старости, тоже проходя 
целую цепочку состояний. Общество также "движется", 
как известно, от первобытного состояния к 
"феодальному", далее - буржуазному и бог весть какому 
ещё. И всё это - отнюдь не фазовые состояния.

Ещё любопытнее то, что имеется и такой процесс 
Развития, который вообще не сводится к смене 
состояний. Это глобальный процесс Развития материи от 
уровня к уровню (в рамках вещества: от элементарных 
частиц - к молекулам, от молекул - к клеткам, от 
клеток - к организмам и т.д.). Данные организационные 
уровни если и можно назвать особыми состояниями 
(формами?) материи, то лишь условно. Когда протон 
соединяется с электроном, образуя атом, то тут, строго 
говоря, появляется новый объект (новая вещь), а не 
новое состояние какого-то старого объекта. Атом не 
есть состояние ни входящего в него протона, ни 
электрона. (Хотя, конечно, можно рассуждать о том, что 
протон и электрон-де перешли тут в связанное 
состояние, тогда как прежде были свободны; однако это 
просто спекулятивное, неточное использование термина. 
Правильно ли считать вступление частицы во 
взаимодействие сменой её состояния? В ходе этого 
взаимодействия её состояние, разумеется, может 
измениться. Но само пребывание во взаимодействии
не есть состояние: состояния присущи объектам самим по 
себе - это их собственные свойства, помимо всяких 
внешних взаимодействий).

И при этом, обратите внимание! - смены именно 
указанных состояний-стадий и становления новых уровней 
Универсума являют собой подлинную эволюцию (то есть
упорядочение, самоорганизацию) материи. А вовсе не 
какие-то вшивые смены фазовых состояний. Эволюция 
(самоорганизация) Мира по большому счёту - это
движение от вакуума ("струн") к веществу (элементарным 
частицам), от элементарных частиц - к атомам и пр. А 
никак не от газообразного состояния к твёрдому или 
наоборот (молекула - не газ, и клетка - не твёрдое 
тело: объединение молекул в клетку - не фазовый 
переход). Эволюция живого от амёб к млекопитающим - 
тоже нечто совсем иное, чем смена фазовых состояний. 
Не говоря уже об индивидуальном развитии организмов 
или обществ. Везде тут мы имеем принципиально иные, 
чем фазовые переходы, процессы. И именно их 
закономерности следует изучать, если мы хотим 
составить себе представление о подлинной
самоорганизации Мира (при том, что и тут налицо 
несколько различных её разновидностей: из того, что 
все перечисленные виды самоорганизации принципиально 
отличны от смены фазовых состояний, не следует их
тождественность друг другу).

Отсюда, во-первых, когда "синергетики" исследуют 
фазовые переходы и на их материале что-то там толкуют 
восторженной публике о самоорганизации, рождении
порядка из хаоса и прочих увлекательных штучках, то я 
лично просто недоумеваю: Ребята, о чём вы? Разве ж 
подлинная самоорганизация Мира - это фазовые переходы 
(вариант: конвекционные, турбулентные и т.п. 
процессы)? Ну ладно, если вам угодно называть данные 
примитивные процессы самоорганизацией, - валяйте (хотя 
я бы лично делать так поостерёгся). Но отдавайте же 
себе отчёт в том, что данная "самоорганизация" глубоко 
отлична от той действительной самоорганизации материи, 
которая выражается в её Развитии от уровня к уровню
(в становлении вещей всё новых уровней), в дальнейшей 
внутренней эволюции самих этих новых уровней (в том 
числе - ко всё более сложным формам) или в
индивидуальном развитии вещей конкретного уровня. 
Когда протон соединяется с электроном и образует атом, 
то это - не фазовый переход.

Отсюда, во-вторых, даже если "синергетики" 
обнаруживают в фазовых переходах какие-то отдельные 
синергетические явления, меня это абсолютно не волнует.
И не убеждает в том, что тем самым синергетика якобы 
пригодна для исследования любой самоорганизации (или 
хотя бы - любой смены состояний). Я продолжаю
придерживаться того мнения, что закономерности 
становления новых уровней Универсума надо изучать не 
на примерах фазовых переходов, а на примерах собственно
данных конкретных становлений. И то же самое - по всем 
прочим подлинным эволюциям и развитиям. На мой взгляд, 
только их непосредственные исследования могут 
показать, присущи ли данным процессам синергетические
черты. Нельзя, исследовав закономерности некоего 
одного конкретного типа самоорганизации (да тем более 
такого стрёмного, как смена фазовых состояний), сходу 
объявлять их всеобщими закономерностями 
самоорганизации вообще, то есть утверждать, что они 
присущи любому процессу самоорганизации. Когда протон
соединяется с электроном и образует атом, то при чём 
здесь неустойчивость, бифуркации, флуктуации и прочая 
атрибутика? Ведь тут нет даже системы из достаточного 
множества элементов, в которой только и возможен хаос 
как демиург синергетических (а также и 
термодинамических) эффектов.


Синергетизм фазовых переходов

Вот в фазовых переходах все эти фокусы вроде бы 
обнаруживаются. С одной стороны, потому что такие 
переходы происходят только во множественных системах 
(как предпосылках бытия хаоса). С другой стороны, 
потому что это именно переходы от одного устойчивого 
состояния к другому через некоторое промежуточное 
состояние неустойчивости. Тут и играют роль всякие 
флуктуации и т.д. Поэтому данные смены состояний как 
будто бы подведомственны теории хаоса. Однако 
подведомственны ли они тем самым и синергетике (как 
подразделу указанной теории)? Ответ на этот вопрос уже 
не столь однозначен.

Проблема в том, что фазовые переходы обратимы. Это вам 
не развитие с его постоянным усложнением. Как жидкость 
может стать твёрдым телом, так и твёрдое тело - 
жидкостью. При том, что и то, и другое одинаково - 
фазовые переходы. Сие ставит синергетике логическую 
подножку. Ведь она толкует о возникновении порядка из 
хаоса. Но в обратимых процессах лишь какое-то одно 
направление вправе считаться движением от хаоса к 
порядку. Обратное направление обязано быть уже 
движением от порядка к хаосу. И если теория хаоса тут 
при делах в обоих случаях (ведь и там, и там одной из 
"станций" является хаос), то синергетика - только в 
первом. То бишь её закономерности обнаруживаются лишь
в части таких фазовых переходов, в которых система 
упорядочивается. Недаром и Вы сами приводите тут в 
пример лишь переход из жидкого состояния в твёрдое
(кристаллизацию), но не из твёрдого в жидкое. 
"Существуют процессы, в которых система не получает 
энергии извне, но тем не менее в некотором смысле
"упорядочивается". В частности, это процессы 
кристаллизации, которые идут, как известно, с 
выделением энергии". Так что не все фазовые переходы 
синергетичны (если, конечно, подразумевать под 
упорядочиванием лишь простое закрепление за каждым 
элементом системы постоянного места в её пространстве; 
если же счесть самоорганизацией, например, 
возникновение одинаковости в действиях элементов,
то кристаллизация в этом плане ничем не лучше 
"газификации". И там и там множества молекул начинают 
вести себя одинаково, различается лишь "глобальный"
характер их действий: в первом случае молекулы 
"замирают" на местах, сменяют поступательное движение 
на колебательное, а во втором - все скопом отправляются
в свободный полёт).

Сомнение вызывает и применимость к фазовым переходам 
тезиса о "свободном (случайном) выборе вариантов 
развития". По линии конечных состояний никаких особых 
вариантов тут нет. При данном (обеспечивающем 
неустойчивость) уровне внутренней энергии система 
может или стать твёрдой, или сохранить жидкое 
состояние. Третьего не дано. Варианты имеются только в 
плане путей движения к новому фазовому состоянию (или 
к сохранению старого). Вот этих путей может быть 
много. По крайней мере, с точки зрения пытающегося их 
предсказать субъекта. Для него первичная 
кристаллизация (или образование пузырьков газа) может 
произойти в любом месте системы и в любой момент 
некоторого временного интервала. Ибо сие связано с 
неизвестными субъекту незначительными особенностями 
данных мест и оказываемых на них воздействий (при 
значительности особенностей мест и/или воздействий мы, 
естественно, в оказываемся состоянии их учесть и 
вычислить единственно возможный путь движения системы 
от одного фазового состояния к другому). Таким 
образом, и "выбор"-то тут в отношении собственно 
состояний ("аттракторов") небогат, и там, где он богат 
(то бишь в отношении путей достижения этих состояний), 
он вовсе не свободен в объективном смысле. Вся 
"свобода выбора" тут проистекает лишь из нашего
незнания (пусть даже принципиального) всех нюансов 
(обусловливающих факторов) ситуации.

Наконец, повторю, что данный частичный синергетизм 
фазовых переходов - вовсе не свидетельство в пользу 
синергетичности любых процессов самоорганизации.
Во-первых, не все они представляют собой смену 
состояний, когда только и может появиться 
неустойчивость. Во-вторых, не всякая смена состояний
непременно предполагает посредничество ("дружескую 
помощь", "направляющую руку") хаоса. Иные из них, хотя 
и сопровождаются разрушениями старых состояний, но идут
планово, организованно, в жёстко определённом 
направлении (так юность, например, как состояние 
организма, неизбежно сменяется молодостью, та - 
зрелостью и так далее). И даже там, где процессы 
развития протекают естественно, без чьего-либо чуткого 
руководства, совсем не обязательно появление (или хотя 
бы значительная, определяющая выбор будущего роль) 
хаоса. Развитие общества, скажем, идёт от стадии к 
стадии без какого-либо выбора, по определённому пути 
(нельзя из первобытности сразу перескочить в 
капитализм - во всяком случае, самопроизвольно). И 
реальная смена этих стадий происходит, с одной 
стороны, постепенно, на низовом социально-экономическом
уровне, а не верхушечном политическом, а с другой -
может и политически идти без потрясений, мирным путём. 
Старые институты (при определённых успехах в развитии 
новых социально-экономических слоёв) могут отменяться 
(или попросту отмирать) без серьёзного сопротивления, 
которое вело бы к периоду смуты, хаоса. Не говоря уже 
о том, что вовсе не политический хаос с его 
случайностями повинен в том, что в одном случае 
революция носит характер буржуазной, а в другом - 
феодальной.

Итак, резюмирую главное: в Мире происходят весьма 
различные процессы самоорганизации. У каждого из них - 
свои закономерности. И нельзя закономерности, 
обнаруживаемые при анализе отдельных типов 
самоорганизации (тем более, простейших и самых 
сомнительных - в плане их "самоорганизационного" 
характера), распространять на все остальные её типы.


"Проблема" энтропии

Что касается энтропии, то я всё-таки уклонюсь от 
дискуссии о том, что она собой представляет и как её 
правильно определять. Иначе вместо спора о синергетике 
у нас получится спор о термодинамике (и кибернетике). 
А там и ещё что-нибудь всплывёт и конца этому не 
будет. Надо всё-таки придерживаться взятой темы. 
Разбирательство по указанному вопросу было бы 
необходимо для нас только в том случае, если бы от 
понимания сущности энтропии зависело понимание
сущности синергетизма. Но такой зависимости, слава 
богу, нет. Вопрос о том, как правильно определять 
энтропию, для нас (то есть в рамках решения нашей
задачи) незначим. Я могу себе позволить его 
проигнорировать. Поскольку даже если согласиться с 
Вашим пониманием энтропии, это ничего не изменит. Ведь 
Ваша ошибка, на мой взгляд, не столько в том, что Вы 
неверно (расширенно) толкуете энтропию, сколько в том, 
что Вы вообще напрасно пользуетесь ею как критерием
при определении синергетического или нет характера 
процессов самоорганизации. Именно тут Вы допускаете 
излишне широкое понимание сути дела.

У Вас синергетично всё, что антиэнтропийно. Везде, где 
наблюдается убывание энтропии, идут-де синергетические 
процессы. Но убывание энтропии (по крайней мере, внутри
упорядочивающейся системы; вовне-то её энтропия в ходе 
данного упорядочения как раз растёт) наблюдается в 
любом процессе самоорганизации. И с этим я не спорю. Я 
подчёркиваю лишь то, что самоорганизация 
самоорганизации рознь. В том числе и в том смысле, что 
не всякая из них протекает по синергетическому руслу. 
Вот по признаку внутрисистемной "антиэнтропийности"
все они тождественны. Все антиэнтропийны (любое 
упорядочение, кроме упорядочения в распределении 
кинетической энергии, протекает с убыванием энтропии в 
упорядочивающейся системе). Но это слишком общий 
признак. Его наличия мало для того, чтобы признать все 
самоорганизации одинаковыми ещё и в плане их 
синергетичности. И дубы, и берёзы, конечно, деревья, 
но дубы - не берёзы. Я не согласен с Вашим тезисом, 
что там, где убывает энтропия, всегда имеет место 
синергетический по своему характеру процесс 
самоорганизации. Конечно, "Синергетика... изучает 
процессы, в которых энтропия самопроизвольно убывает". 
Но такие процессы (с самопроизвольным убыванием 
энтропии) изучает не только синергетика. Ибо она 
изучает только один из типов (особый вид) указанных 
процессов. На мой взгляд, иные (и многие) процессы 
самоорганизации вовсе не синергетичны, хотя энтропия 
внутри таких, не по синергетическому канону 
самоорганизующихся систем тоже убывает. Пускай 
"энтропия выносится из системы с выделяющейся 
энергией". Нехай буде, что "определяющим для
самоорганизации (любой её разновидности - А.Х.) 
является именно вынос энтропии". Дело-то не в этом. А 
в том, что сами самоорганизации бывают разные. И 
синергетика полномочна только в отношении определённого
(а не любого) их типа. Приравняв данную дисциплину к 
общей науке о процессах с убыванием энтропии (то есть 
о любой самоорганизации вообще), Вы неоправданно 
расширили именно её (а не энтропии) понимание.

(Тут же отвечу и на Ваш запрос: 

"По-видимому, есть несколько различных сценариев 
самоорганизации для разных видов систем и процессов (в 
том числе и для систем, состоящих из элементов со 
сложным поведением), но почему же не может быть науки, 
изучающей все такие процессы?" 

Наука о самоорганизации вообще, конечно, возможна, 
только это будет, по сути, раздел философии, нечто
весьма абстрактное, "тощее", толкующее лишь о самых 
общих свойствах и закономерностях процессов 
самоорганизации. Такая конкретная естественнонаучная
дисциплина, как синергетика, никак не может выступать 
в данной роли.)


Прочие мелочи

Вскользь пройдусь по ряду Ваших заключительных 
замечаний (хотя они тоже не имеют значения для решения 
нашего основного вопроса).

1. Вопрос о распределении масс и его отношении к 
энтропии.

Термодинамика есть наука о закономерностях 
распределения тепла. (Энтропию, кстати, можно даже 
определить как меру неспособности тепла к дальнейшему
перераспределению, "к совершению работы"). То есть не 
о тепле вообще, а о его РАСПЕРЕДЕЛЕНИИ. Не о 
распределении вообще и не о распределении масс, зарядов
и пр., а о распределении ТЕПЛА. У этого (так 
определённого) процесса весьма специфические 
закономерности. Отличные от закономерностей 
распределения масс (гравитирующих тел), зарядов 
(заряженных тел) и т.п. Это я и подчеркнул, написав, 
что гравитирующие тела (если взять в чистом виде 
только их перемещения под действием силы тяготения) 
распределяются в пространстве иначе, чем тепло. 
Неравномерно. Ибо тяготеют друг к другу, а не 
отталкиваются друг от друга, как сие происходит при 
механических столкновениях. То бишь я старался
держаться в русле термодинамической тематики и 
толковать именно о закономерностях распределения. Вы 
же, оспаривая меня, на деле подменили тему разговора. 
Начали толковать уже вовсе не о РАСПРЕДЕЛЕНИИ масс под 
действием силы тяготения, а совсем о другом процессе -
 "старении" и распаде тел (просто опираясь на то, что 
этот распад как-то связан с энтропией, 
перераспределением энергии). Тут нет ни системы, 
состоящей из множества элементов, которые как-то
распределяются в пространстве: вместо неё взято 
отдельное тело, которое "стареет". Тут нет и действия 
силы тяготения как "руководящей силы" процесса, то бишь
даже своё указанное отдельное тело Вы берёте де-факто 
вовсе не как массу, а в каком-то ином качестве. Ибо 
его свойство гравитировать не имеет отношения к 
процессу его "старения". Этот процесс определяется 
иными "силами". И закономерности его - совсем иные, 
чем закономерности тяготения (или даже термодинамики).

2. Вопрос о том, что изучает тот, кто изучает всё.

Под словечком "всё" я понимал тут "всё подряд, без 
разбору, без различения". Там, где нет различения, нет 
дифференциации - нет и особого предмета. А
беспредметных наук не бывает. Они все специализированы.
В том числе и философия, будучи вроде наукой обо Всём 
и Вся, де-факто изучает это Всё и Вся вовсе не 
всесторонне, а лишь в особом узком аспекте - в разрезе 
общего всему "свойства" быть. Её специальным предметом 
является это "свойство". А вовсе не всё подряд. Тот, 
кто изучает всё подряд, ничего на деле (конкретно) и не
изучает. Кстати, вот Вам свежее признание на ту же 
тему самих "синергетиков": 

"...мы осознали, что если мы - всё, то, скорее всего, 
мы - ничто" ("Вопросы философии", 2006, N 9, с. 9).

3. Вопрос о том, "что потеря вещью своей целостности 
есть процесс термодинамический, а возникновение и 
становление вещи - синергетический".

Уважаемый Валентин, все элементарные частицы, молекулы,
клетки, организмы и сообщества организмов обладают 
массой и, соответственно, гравитируют. Правильно ли на 
этом основании утверждать, что процесс старения и 
распада организма есть процесс тяготения? Равным 
образом, все процессы в Мире протекают на фоне 
каких-то перемещений (перераспределений в пространстве)
свободной энергии. Правомерно ли на этом основании 
утверждать, что указанный процесс старения и распада 
организма есть попросту термодинамический процесс,
что его сущностью, содержанием является лишь 
передислокация энергии? Что, окромя термодинамических, 
у него нет никаких иных, собственных, определяющих
его в качестве особого процесса, закономерностей. Что 
ж тогда биологи так мучаются с выявлением сущности 
старения? Да вот же ответ на загадку: это просто 
термодинамический процесс. Все его закономерности - 
обычные термодинамические. Никаких других нет. Так, 
что ли?

Общее никогда не определяет сущность частного. 
Характер строения не есть характер его фундамента. 
Закономерности функционирования клеток не сводятся к
закономерностям функционирования молекул. Из того, что 
первый закон термодинамики (сохранения энергии) 
работает везде и всегда, не следует, что везде и 
всегда работает только этот закон. И никаких иных 
закономерностей у протекающих в Мире процессов нет. 
Здесь тот же казус, что и рассмотренный чуть выше: то, 
что обще всем процессам, не является сущностью 
никакого из них, не определяет ничьей собственной 
конкретности. При том, что конкретность эта - 
безусловно, имеется. Ибо именно она задаёт отличие 
процесса распада от процесса рождения или процесса 
распада организма от процесса распада протона (надо
думать, тут "работают" различные по содержанию 
конкретные закономерности).

О сомнительности же синергетического характера 
процесса становления вещей я уже писал.

4. Цитирую: 

"У Вас также возник вопрос, почему я полагаю, что 
возникновение внутреннего порядка в системе (иначе 
говоря, становление вещи) должно идти
через неустойчивость. Возможно, я выразился излишне 
категорически и такой путь не единственен, но по 
крайней мере весьма характерен, поскольку по 
устойчивому пути идут обычно процессы нарастания 
энтропии, и нужен скачок, выход из зоны устойчивости, 
чтобы повернуть их вспять".

Во-первых, не надо путать неустойчивость СИСТЕМЫ, в 
которой идёт синергетический процесс самоорганизации, 
с неустойчивостью ПУТИ, по которому идёт данный 
процесс. Это всё-таки разные феномены. Неустойчивый 
путь - это путь, ведущий неизвестно куда, то туда, то 
сюда. А неустойчивая система - это система, в которой 
происходят вполне определённые по направлению (просто
синергетические по характеру) изменения её состояния в 
сторону некоего аттрактора.

Во-вторых, опять-таки не стоит примешивать к делу 
энтропию с её "устойчивым" направлением. Ибо с ней 
связаны все вообще процессы - хоть синергетические,
хоть несинергетические.

В-третьих, очень сомнительно, что для того, чтобы 
система начала упорядочиваться (уменьшая внутри себя 
энтропию), её предварительно надо разупорядочить 
(увеличить в ней энтропию), привести в неустойчивое 
состояние. А что - простого повышения уровня порядка 
не может быть? Я уж не говорю о собственно становлении 
вещи, являющемся вовсе не системным (то есть
происходящем отнюдь не в системе с множеством 
элементов) и не хаотическим процессом.

5. Ну а проблему с "хаосом или порядком в головах 
человека и животных" я просто не понял. Что тут 
называется хаосом, что порядком? При чём здесь
"упорядочивающее влияние" "второй сигнальной системы", 
которое "не требуется доказывать"? (Узнать бы хотя бы, 
кто его отрицает). Давайте-ка лучше забросим всю эту 
бодягу куда подальше. Мало нам, что ли, куда более 
внятных тем и примеров?


P.S. Сбрасываю дополнительно свой ответ одному моему 
товарищу на пару вопросов, пересекающихся с 
затронутыми нами проблемами.
     
Первый вопрос: о возможности использования синергетики 
в отношении обществ, пришедших в "хаотическое 
состояние" ввиду "кризиса власти", "потери общего
управления". Не уверен, что синергетика (с её 
формулами) применима и в этом случае (я полагаю, что к 
обществу как специфической системе она вообще
неприменима - во всех его ипостасях; к иным явлениям 
социальной жизни - да, но к обществу как системе - 
нет). Потому что хаос хаосу рознь и не всякая
хаотическая система синергетична, то есть 
характеризуется в своих внутренних процессах 
синергетическими эффектами. Нельзя считать, что там, 
где есть хаос (хоть в каком-то виде), непременно 
действенна и синергетика (или хотя бы теория хаоса) с 
её законами (формулами). Эта теория актуальна лишь в 
отношении специфических хаотических систем. Во-первых, 
подлинно (полностью) хаотических (элементы которых 
практически никак не связаны между собой). Во-вторых,
обладающих помимо хаотичности ещё рядом иных 
необходимых свойств.
   
Например, в "лице" газов, жидкостей, плазмы и т.п. мы 
имеем системы хаотически движущихся частиц (молекул, 
ионов, электронов и пр.). И это - подлинно хаотические 
системы. Конечно, данные молекулы, ионы и пр. как-то
взаимодействуют между собой, не полностью бессвязны. 
Они и гравитируют, и вступают в электромагнитные 
взаимодействия (при столкновениях и в рамках
создаваемых ими при движении полей). Но все эти 
связи-взаимодействия настолько ничтожны в сравнении с 
кинетическими энергиями частиц, что не играют на деле
никакой роли. Данные системы практически (с 
колоссальной степенью приближения) можно рассматривать 
как идеально хаотические, как состоящие из бессвязных, 
не зависимых друг от друга в своих "поведениях" 
элементов. То есть первое условие тут выполнено. 
Однако этого ещё недостаточно для бытия синергетических
эффектов. Если такие системы изолированы от внешней 
среды ("замкнуты"), то ничего синергетического в них 
не происходит (и даже не всякий контакт со средой 
ведёт тут к появлению синергетических эффектов). 
Происходящие в закрытых системах хаотически движущихся 
частиц процессы описываются законами термодинамики. 
Законами теории вероятности, усреднения.
   
"Обратную" ситуацию мы наблюдаем в обществе. В том 
смысле обратную, что здесь система принципиально не 
замкнута (по крайней мере, в плане обмена "веществом
и энергией" с природной средой; политически общества 
могут быть и изолированными), но зато она - не 
подлинно хаотическая. Даже в периоды самых что ни на 
есть страшных смут и революционных потрясений. 
Элементы распавшихся обществ долгое время (иногда - 
тысячелетиями) обладают, так сказать, системной
памятью. (Об этом я, кстати, писал ещё в "Теории 
общества", т. 2, с. 274). Подталкивающей их по мере 
возможности к восстановлению прежних форм. То есть
поведение таких элементов исходно вовсе не хаотично, 
не бессвязно, а скоординированно, направлено на 
достижение одной и той же для всех них цели.
   
Это - с одной стороны. С другой же - помимо памяти 
(как вроде бы субъективного фактора) - в обществе 
налицо ещё и такой момент, что его элементы объективно
специализированы, частичны, дополнительны в отношении 
друг друга, нуждаются друг в друге. Здесь по 
определению нет и не может быть независимости.
Ремесленник нуждается в земледельце, купец - в 
ремесленнике, и те, и другие - в защитниках и 
правителях. Гончар не может быть гончаром, если нет 
хлебороба, животновода, кузнеца и пр. Самый смысл 
специализации на гончарном деле теряется, если не с 
кем обменяться горшками на хлеб, жильё и 
металлоизделия. И это - уже на самом простейшем уровне 
функциональной дифференциации. Бытие частей целого 
(каковыми и являются социальные, общественные 
субъекты) отнюдь не есть бытие полностью автономных, 
бессвязных элементов хаотической системы. Поэтому в 
случае разрыва управленческих (надстроечных над 
экономическими) общественных связей имеет место лишь 
частичный, политический хаос. Но не более. Прочие 
связи между людьми непременно в той или иной степени
сохраняются. Иначе все просто гибнут. Но это и значит, 
что поведение элементов такой системы даже в периоды 
частичной анархии вовсе не абсолютно свободно. Не 
хаотично. В том числе и по линии "регенерации", то 
есть устранения возникшего политического хаоса, 
восстановления тут порядка, самоорганизации. Отчего 
описывать данный процесс на языке синергетики вряд ли 
возможно.
   
Обрати ещё внимание на то, что данная регенерация есть 
именно регенерация, а не какой-то процесс 
возникновения "нового", предстающего в виде появления
одинаковости в действиях множества элементов системы. 
Тут нет ни нового вообще, ни указанной одинаковости 
(каждый может как раз делать своё дело, исполнять свою 
функцию). Не в одинаковости действий выражается суть 
процесса регенерации, а в его кооперативности, в 
совместности различных усилий, направляемых на 
достижение общей цели. В то время как синергетика 
исследует и описывает закономерности именно процессов 
возникновения "резонансов", одинаковостей в действиях 
элементов. При таких принципиальных различиях
изучаемого нельзя ожидать применимости повсюду одних и 
тех же формул (идентичности закономерностей, присущих 
данным различным объектам).
   
Короче говоря, общество - особая система, отнюдь не 
хаотическая, и что бы с ним ни происходило, пока оно 
остаётся обществом в той или иной мере, оно остаётся 
не хаотическим и, тем самым, "неподотчётным" теории 
хаоса и синергетике как её подразделу.

Второй вопрос: сказывается ли произвольное (по 
интересам) выделение объектов исследования на познании 
закономерностей бытия этих объектов? То есть не
отражается ли субъективность выбора данных объектов на 
самом познаваемом таким образом, что оно тоже 
приобретает налёт субъективности? Никоим образом.
   
Конечно, каждый волен изучать то, что ему интересно. 
Но только этим и ограничивается во всём данном деле 
субъективизм. Мы выбираем предмет исследования и в 
этом выборе неизбежно субъективны. Но мы вполне в 
состоянии избежать субъективизма (и даже обязаны, если 
хотим, чтобы наши изыскания принимали всерьёз), 
во-первых, выбирая предметами своего внимания 
реальные, а не вымышленные объекты. Можно, конечно, 
взять объектом исследования и Бабу-Ягу - не в качестве 
мифологического персонажа, вымысла, а как якобы 
реальное существо. Это будет чистой воды субъективизм. 
И даже идиотизм. Ибо что тут реально можно изучать? 
Поэтому поступить так мы можем, но вряд ли кто-то из
здравомыслящих людей отважится на это. Дабы потрафить 
субъективизму.
   
Таким образом, что бы ни брал за объект своего 
изучения (согласно своим интересам) тот или иной 
учёный, он всегда, если хочет заниматься делом, а не
фокусами, вынужден ориентироваться на реальность, 
брать только то, что в действительности есть 
(повторяю, что бы оно собой конкретно ни представляло -
хоть сущее, вещь, хоть её отдельное свойство, хоть 
какой-то отдельный аспект, грань этого свойства и 
т.п.).
   
Аналогично, во-вторых, никакой почвы для субъективизма 
(за исключением, конечно, личной неадекватности 
исследователя) не обнаруживается и в том случае, когда 
взятый за предмет изучения реальный объект исследуется 
в плане выявления присущих ему свойств и 
закономерностей бытия. Если перед нами реальный 
объект, а не вымысел, то мы никак не можем приписывать 
ему того, что ему не присуще, что в нём не 
обнаруживается. Точнее, сделать-то мы это можем
(кто ж нам запретит?), но это будет явная ошибка и 
предвзятость. Ведь от нас (от наших симпатий и 
антипатий, от нашего субъективизма) зависит только 
выбор того, что мы хотим изучать. Но вовсе не свойства 
и закономерности бытия самого этого выбранного - если 
оно реально, а не выдумано нами. Повторяю, тут нет 
объективной почвы для субъективизма.
   
Тебя смущает, как я понимаю, просто то обстоятельство, 
что реальность многогранна, а всякая конкретная наука 
изучает только какую-то свою её грань и игнорирует все 
прочие. Но это как раз принципиальная особенность 
всякой нормальной теоретической науки. Закономерности 
всегда конкретны и всегда изучаются в этой своей 
конкретности по отдельности - при том, что при
применении их к объяснению реальных явлений, событий и 
пр. обычно необходимо использовать не одну, а целый 
ряд теорий (блок конкретных законов). Я тебе как-то 
уже приводил пример с пушинкой, для объяснения 
траектории падения которой на Землю требуется 
обращение к законам и механики, и гравитации, и
электромагнетизма, и чёрт-те знает чего ещё. 
Нормальное совершенно дело. Всякое реальное явление 
сплошь и рядом сложно в теоретическом плане, ибо
пребывает в сфере влияния самых различных сил с их 
закономерностями. Однако установление (познание) самих 
этих закономерностей в чистом виде (чтобы потом
знаниями о них можно было пользоваться) требует 
"очищения" (или, как ты пишешь, отделения, 
абстрагирования), даже идеализации ситуации, исключения
всех посторонних "помех и примесей". Так мы познаём 
"чистые" закономерности, то бишь закономерности в 
собственной их определённости. Такова обязательная
процедура познания, выявления данных метареальностей 
(обусловленная их особой природой). Иначе просто мы их 
и познать не сможем. Каковы они есть сами по себе, в 
чистом виде. Познав же их таким образом, мы далее 
используем их по назначению - для объяснения тех или 
иных реальных явлений, которые отнюдь не представляют 
собой "очищенных" ситуаций, не "чисты" в том плане, 
чтобы "подчиняться" только одному какому-то типу 
закономерностей. Реальность, повторяю, многогранна. 
Отчего и понять её возможно, только подступившись к ней
с целым (и достаточным для объяснения всех её 
существенных граней) выводком специальных 
(специализирующихся на каждой отдельной грани) теорий.
   
Так что не надо смешивать процедуру познания 
закономерностей с процедурой их использования. То, что 
при их познании мы должны, просто вынуждены
абстрагировать и проч., вовсе не означает, что тем 
самым мы получаем какой-то недоброкачественный 
продукт, инструмент, которым после зазорно пользоваться
при объяснении реальности. Как раз напротив: чем 
точнее установленная закономерность, тем эффективнее 
её применение при объяснении реальности. А точность 
этого установления закономерности прямо 
пропорциональна степени "очищенности", идеализации 
("лабораторности") ситуации. Она обязана тут быть
взятой "одногранно", чтобы работала одна только 
изучаемая закономерность, и ничего другое не путалось 
под ногами, не примешивалось со своими эффектами,
не сбивало бы с толку. Добыча качественного 
"инструмента" требует особых условий (по характеру 
этого "инструмента"). Но неверно считать, что данная
добыча с её условиями (идеализированными и пр.) - тем 
самым есть нечто субъективное. Что абстрагированием и 
идеализацией мы вносим в дело познания закономерностей 
субъективное начало, придаём самим закономерностям
субъективистские черты. Что затем, дескать, 
сказывается при их использовании. Ничего подобного. 
Все эти затруднения - от неясного понимания сущности
закономерностей, их специфической природы. Ибо именно 
последняя задаёт описанные процедуры их познания. 
Которые только и обеспечивают адекватное познание 
указанных метареальностей (закономерностей). 
Адекватное! А вовсе не сомнительное - с 
субъективистским якобы душком.
   
Но вопрос этот (о природе закономерностей как 
феноменов и о том, почему данная природа требует для 
их адекватного познания указанных процедур),
действительно, весьма сложный. Путаница в нём царит в 
нынешней науке невообразимая (имеется в виду, конечно, 
эпистемология, а не собственно естественные науки: 
последние выявляют себе закономерности описанным путём 
и в ус не дуют - невзирая на все вопли постмодернистов 
и прочих "сомневающихся").
 

Тема: К вопросу о синергетике (часть 8)
Автор: А.Хоцей
Дата: 17/10/2006 15:44
 
ПРИЧИННОСТЬ


Третий не лишний


Итак, детерминизм, взятый в узком смысле (в котором на 
него посягает синергетика), есть учение об 
обусловленности будущего настоящим (настоящего -
прошлым). То бишь не об обусловленности как таковой 
вообще, а о некоем особом её типе, - как со стороны 
предмета, собственно обусловливаемого, так и в
плане характера обусловливания. Однако последними 
двумя моментами дело здесь (впрочем, как и в любой 
обусловленности вообще) не ограничивается. Ибо имеется
ещё и третий участник драмы, о котором я до сих пор, в 
основном, помалкивал, а именно: обусловливающее. 
Которое нам теперь и следует рассмотреть отдельно.
К прежде рассмотренным ЧТО и КАК необходимо добавить 
ЧЕМ (обусловливается).

                         
Конкретизируем задачу


Данное обусловливающее в нашем конкретном (узком) 
случае, естественно, также специфично. Поскольку 
находится в одной упряжке со специфическими: а)
обусловливаемым, б) типом обусловливания.
   
В качестве обусловливаемого, как уже известно, тут 
выступают события и их результаты. Последние в 
феноменном плане могут быть чем угодно (хоть тоже
событиями, хоть вещами, хоть свойствами вещей и т.д.), 
но чем бы они ни были, они суть результаты событий, 
предсказываются именно как таковые - только в рамках 
указанного отношения. Характер событий плюс ряда иных 
обстоятельств, в которых эти события происходят, 
определяет характер результатов. Отсюда предсказания 
будущего в целом суть предсказания прежде всего 
событий (даже тогда, когда сами результаты не суть 
события; когда же и они являются таковыми, то дело и 
вообще сводится только к предсказаниям событий). Стало
быть, речь у нас должна идти, главным образом, о том, 
ЧЕМ обусловливаются события (сама формула "Ни что не 
происходит само по себе" ставит в центр внимания 
именно происходящее).
   
По линии же типа обусловливания в данном случае 
имеется обусловливание не наличия 
("сейчас-происхождения") событий в настоящем, то есть 
не коррелятивное обусловливание (когда наличие А 
свидетельствует о наличии Б), а обусловливание
непосредственно самого их (событий) возникновения 
(когда по наличию А заключают о неизбежности "потом-
происхождения" Б; тут А является не признаком
наличия Б, не каким-то его проявлением, а его 
предпосылкой, порождающим началом; это отношение 
порождения). Когда предсказывается наличие события, то
последнее рассматривается вовсе не в плане его 
порождения. Оно предвидится по его признакам в 
настоящем, по его проявлениям. Которые даны, поступают 
от него в его уже готовом виде. Событие тут как-то 
обнаруживает себя частично. И по этим обнаруженным 
частностям мы заключаем о его наличии в целом. При
предсказании же будущего событие ещё не происходит, не 
обнаруживает себя непосредственно никоим образом. Его 
неизбежность (а не бытие) выводится не из его 
признаков (проявлений), а из того именно, что 
обусловливает, от чего зависит его возникновение. К 
сожалению, слово "происхождение" имеет двоякий
смысл: и генетический, указывающий на порождение, и 
буквальный. Событие может происходить и вообще (ибо 
всякое событие есть именно происходящее), и в плане
своего возникновения, генезиса, "родословной" 
("происхождения от"). Так вот, в первом случае (при 
предсказаниях наличия событий) в виде признаков мы 
имеем то, что связано с происхождением события в плане 
его бытия - чем оно является, характеризуется, как 
предстаёт. Во втором же случае (при предвидении 
генезиса событий) мы имеем дело с тем, что внешне 
событию, чем оно не является, с чем, напротив, связано 
само бытие события в плане его происхождения - что 
порождает его (обусловливает его возникновение) со 
всеми его неотъемлемыми 
характеристиками-признаками-проявлениями.
   
Таким образом, нашей задачей является выяснение того, 
чем обусловливается происхождение-порождение (генезис) 
событий. Но прежде, чем приступить к её решению, надо 
хотя бы вскользь (частично) прояснить само то, что мы 
называем событиями.


Феномен события


В самом общем виде событие определяется как "то, что 
происходит", свершается. Происходимость - его родовой 
признак. Отличающий его от вещей, свойств, отношений, 
закономерностей (и т.д.?), то есть от денотатов других 
основных категорий онтологии. Вещи, свойства и 
отношения не происходят: их существование - иного 
сорта. Они есть не так, как есть события. Конечно, и их
(вещей и др.) бытие обнаруживает себя только через что-
то происходящее, выражается в происходящем (все 
указанные грани сущего вообще непредставимы в отрыве 
друг от друга), но это - не происходящее, а то, что 
участвует в событиях, с чем случаются события, что 
проявляется в событиях, что придаёт событиям их 
конкретную определённость (окрашивает их в те или иные 
тона) (ведь событием мы именуем не общий поток 
происходящего, а лишь некий конкретный фрагмент этого 
потока, как-то отделяющийся-отличающийся от других его
фрагментов).
   
Однако определить событие как происходящее вообще - 
значит, почти ничего о нём не сказать. Для наших 
целей, по крайней мере, этого явно недостаточно. Тут
как-то хочется большей конкретности. Не абсолютно 
конкретного, когда бы мы тыкали пальцем в нечто 
реально происходящее (например, в падение яблока,
восход солнца, проклёвывание семени), приговаривая: 
"Вот событие". А чего-то промежуточного между указанной
абсолютной конкретностью и той пустотой содержания 
понятия "события", когда оно сводится лишь к 
происходящему вообще. Желательно разобраться хотя бы в 
самом том, что значит - "происходить". Что, собственно 
говоря, происходит тогда, когда что-то происходит? Как 
сие нужно расшифровывать?
   
В этом плане, мне кажется, событие следует понимать 
прежде всего как изменение. Во всяком случае, когда мы 
берём событие как обусловливаемое, оно предстаёт нам 
главным образом в данной своей ипостаси. И это, 
пожалуй, вообще основная его ипостась. Событие по 
своей сути (содержательно) - изменение. Преобразование 
одного в другое. Появление вместо (в том числе, на 
месте) одного - другого. И т.п. Мы говорим: 
"изменение", подразумеваем: "событие". Там, где нет 
никаких изменений, ничего и не происходит, то есть нет 
и событий. И наоборот: везде, где обнаруживается 
событие, оно представляет собой (предстаёт как) некое 
изменение.
   
При этом данное изменение может быть каким-угодно: а) 
по своей конкретике (так, изменения в направлении 
движения отличаются от изменений в его скорости и оба 
они отличаются от изменений в состояниях движущегося 
тела, его форме, структуре и пр.), б) величине 
(масштабу), в) сложности. От этих параметров
признание его за событие не зависит. В особенности тут 
незначимы последние две характеристики - ввиду своей 
относительности. Всякое явление велико (или сложно) 
лишь в некоторой "системе координат"; но всегда 
имеется и такое отношение, в котором оно "мало" (или 
элементарно). Для бытия изменения-события важно лишь 
одно - какая-то его определённость. То есть именно 
конкретность. Не важно - какая: важно, чтобы она была. 
Как выделенность, обособленность 
(отдельность-отличность) изменения от всего прочего. 
Без этого, естественно, его просто и нет.
   
В данной своей конкретности-определённости событие и 
берётся всегда как элементарное, неразложимое, 
представляющее собой нечто единое и единичное.
Повторяю и поясняю: его, конечно, можно разложить 
далее, на составные "части" (всё вообще поддаётся этой 
процедуре), однако тут в итоге мы будем иметь дело
уже не с данным исходным изменением как таковым, а 
лишь с теми частными изменениями, из которых оно 
состоит, в их частной конкретике. Определённость
"сложного" (я ставлю тут кавычки, ибо любое изменение 
и сложно, и элементарно одновременно - смотря как за 
него взяться) изменения есть то, что оно собой
представляет, взятое в целом, как целое, а не то, из 
чего оно состоит. Выясняя, из чего состоит что-либо, 
мы выясняем не его определённость (сущность), а лишь 
его структуру, состав и пр. Поэтому всё, что берётся 
как определённое нечто, тем самым берётся как единое, 
единичное, элементарное.
   
Вот и изменение-событие может быть каким угодно 
сложным (про его масштаб я уж и не упоминаю), причём 
сложным тоже в самом различном смысле - и 1) состоя
из цепочки последовательных изменений, определяясь как 
преобразование из состояния А в состояние Я при 
игнорировании промежуточных стадий-состояний Б, В, Г 
и т.д. (например, за такое единое событие можно 
принять результирующее изменение структуры Галактики 
за последние пять миллиардов лет); и 2) представляя 
собой конгломерат совместно, "одновременно" 
происходящих событий-изменений меньшего масштаба 
(таким совокупным событием является, скажем, то, что 
мы называем "революция") (при том, разумеется, что 
любое событие-изменение вообще всегда сложно в обоих 
указанных смыслах - дело лишь в аспекте рассмотрения). 
Всё это - не принципиально в плане определения
данного изменения-события именно в качестве такового.
   
И, соответственно, в плане постановки вопроса о 
выявлении обусловливающих его обстоятельств. Комплекс 
этих обстоятельств также определяется тут как нечто
единое - через его отношение к взятому как единое 
событие обусловливаемому. Например, можно говорить и о 
том, что обусловило революцию в целом, и о том, что 
обусловило какое-то конкретное событие в её составе; и 
о том, что обусловило изменение структуры Галактики из 
того состояния, в котором она находилась пять 
миллиардов лет назад, в нынешнее, и о том, что 
обусловило изменение этой структуры в промежутке от 
одного миллиарда до одного миллиона лет тому назад. 
Везде мы будем иметь конкретное (особым образом 
определённое) событие и конкретный набор 
обусловливающих его происхождение-порождение
обстоятельств.
   
Пожалуй, следует ещё сказать пару слов и о реальных 
границах тех или иных изменений. Пока мы всё толковали 
о сложности, составном, процессуальном, "системном" 
характере любого изменения - напирая на незначимость 
этого для его определения и обусловливания. Указанная 
сложность, конечно, бесконечна. Любое событие можно 
"раздробить" на подсобытия. Но только абстрактно,
игнорируя конкретность этих событий и подсобытий. Если 
же принять её во внимание, то данный "делёж" вовсе не 
бесконечен. Изменения определённого (конкретного) типа 
при своём "дроблении" рано или поздно упираются в
предельное, элементарное изменение данного типа 
(результатом дальнейшего "дробления" которого 
выступает уже выход на события качественно иного 
толка). Что определяется, естественно, прежде всего 
характером изменяющегося, то есть в конечном счёте 
вещей. Все они принадлежат к определённым уровням 
Универсума и, тем самым, обладают определёнными 
свойствами и конечными по своим значениям параметрами. 
Так, для вещества (как некоего Уровня уровней), 
скажем, пределы изменения скорости движения ставят 
"сверху" - скорость света, а "снизу" - постоянная 
Планка (определяющая некий минимальный "квант" 
ускорения). То же можно сказать и обо всех чисто 
уровневых вещах (молекулах, клетках, организмах
и т.д.), чьё существование всегда конкретно, то бишь 
ограничено определёнными рамками, и которые лишь в 
этих пределах изменяются, сохраняя свою определённость 
в качестве данных вещей (клеток, обществ и т.п.). 
Однако это - к слову. Нам тут интересен не вопрос о 
том, можно ли "дробить" изменения до бесконечности и в 
каком смысле можно, а в каком нельзя. Для нас важно, 
что любая сложность изменения-события не отменяет его 
определённости и, соответственно, определённости 
обусловливающих его обстоятельств.


Условия и причины


Теперь перейдём к главному. Наш центральный вопрос 
звучит так: чем обусловливается происхождение-
"рождение" событий? Тут обнаруживаются два основных 
момента. Связанные с тем, что всякое событие: а) может 
или не может произойти, б) должно или не должно 
произойти. Соответственно, обусловливающие его 
обстоятельства подразделяются на те, что обеспечивают: 
а) возможность происхождения события, б) необходимость 
его происхождения (то есть собственно "рождение" как 
акт).
   
Поясняю. Во-первых, всякое событие есть не событие 
"вообще", а конкретное событие. И оно происходит не 
как-то само по себе, а (1) обязательно в какой-то
"среде", то бишь в некоторой конкретной обстановке, и 
(2) представляя собой изменение некоего конкретного 
нечто. При этом данная обстановка должна дозволять 
происхождение данного события, а данное нечто должно 
быть способным претерпеть соответствующее изменение. 
Например, в прошлом письме (посвящённом детерминизму) 
я писал о предсказаниях и начал именно с того, что 
нужно, чтобы можно было предсказывать. Без чего 
предсказаний как актов (событий) просто не может быть. 
Тут нужен и субъект, способный осуществить 
предсказание (некоторый комплекс изменений этого 
субъекта (плюс, возможно, окружающей его среды, если
говорить о предсказании не для себя, а для иных людей) 
и составляет событие, именуемое нами "акт 
предсказания"). Тут необходимо и наличие обладающего
определёнными особенностями Мира. Всё это - весьма 
специфический круг обстоятельств, обеспечивающий 
именно возможность и только возможность предсказаний. 
Из наличия этих обстоятельств само по себе не следует, 
что предсказание обязательно состоится, не говоря уже 
о том, когда оно состоится и каково будет по своему 
содержанию и форме. Тут строго следует лишь одно:
если какого-то из данных обстоятельств нет в наличии, 
то и предсказаний никаких не будет. Этот блок 
обусловливающих обстоятельств впредь будем называть 
разрешительными условиями (ведь они именно разрешают 
(или запрещают) происхождение события) или просто 
условиями. Условия необходимы для того, чтобы событие 
вообще могло произойти.
   
В то же время, повторяю, даже стопроцентная 
обеспеченность возможности события вовсе не означает 
необходимости его свершения. Без разрешительных
условий, конечно, никуда, но сами по себе они 
недостаточны. Нужны оказываются, во-вторых, ещё и 
некие дополнительные факторы, обусловливающие само 
указанное свершение. Так сказать, запускающие событие, 
дающие ему путёвку в жизнь, порождающие его. Дадим 
этому обеспечивающему действительность (и - при
наличии разрешительных условий - неизбежность) события 
порождающему началу имя "причина". (Относительно 
которого обусловливаемое событие-изменение тем
самым окажется следствием). Причина необходима для 
того, чтобы событие действительно произошло.
   
Указанные два типа обстоятельств полностью 
обеспечивают свершение события (и только свершение 
события: обусловливание иных феноменов или даже 
события, но в плане лишь его наличия, а не свершения, 
не имеет в качестве обусловливающих факторов ни 
причин, ни условий).


Обобщение и конкретизация


Итак, всякое конкретное событие связано со стороны 
своей возможности с конкретными же условиями, а со 
стороны своей действительности - с конкретными
причинами. При этом конкретность события как раз 
определяется конкретностями условий и причин. Задаётся 
ими. Это даже что-то типа тавтологии. Ибо когда мы
говорим об обусловленности события Х обстоятельствами 
У, то имеем в виду, естественно, некое конкретное 
событие и некие конкретные обстоятельства. И то,
и другое есть лишь как конкретные, а не как события 
"вообще" и обстоятельства "вообще". Само собой, что 
обусловливание первого (в его определённости) вторыми 
(в их определённости) есть не что иное, как 
обусловливание определённости первого определённостью 
вторых.
   
При этом сии определённости (конкретики) могут 
рассматриваться с той или иной степенью 
обобщения-конкретизации. Например, мы можем изучать 
факторы, обусловившие происхождение Великой Французской
революции 1789 г. в её исторической конкретности, а 
можем завести речь и о том, какие условия и причины 
требуются для происхождения любой революции. В первом 
случае, чтобы объяснить все интересующие нас нюансы 
указанного события, мы должны будем столь же детально 
изучить все обусловившие его обстоятельства. Во втором 
же случае, когда речь заводится не о какой-то реальной 
конкретной революции, а о революции вообще (о том 
общем, сходном, что обнаруживается во всех конкретных
революциях и "делает" - в качестве отличительных 
признаков - их именно революциями, а не восстаниями, 
бунтами или завтраками на траве), достаточно будет 
обобщённого, пренебрегающего частными деталями 
описания необходимых условий и причин. Степень 
обобщённости-конкретности обусловливающего
определяется степенью обобщённости события, которое мы 
желаем предсказать (или объяснить).


"Качество" и "количество"


Говоря в предыдущем параграфе о том, что конкретика 
события определяется конкретикой обусловливающих его 
обстоятельств, я имел в виду прежде всего
"качественные" особенности и первого, и вторых, то 
бишь их свойства, определённость, отличительные 
признаки, то, что делает их "самими собой". Однако то 
же самое можно сказать и о "количественных" 
параметрах, "величинах" обусловливающего и 
обусловливаемого. Они, разумеется, тоже коррелируют.
Скажем, разрешительные условия могут быть и 
максимально благоприятными, и средними в этом смысле и 
даже минимальными; причины также могут быть и малой
"силы", и "сокрушительными". Откуда минимально 
благоприятные условия вкупе с причинами слабой 
"мощности" дают малую "величину" обусловливания, а
максимально благоприятные условия в "сумме" с "мощными"
причинами - большую. И всё это, естественно, 
сказывается на темпе, интенсивности и тому подобных
"количественных" параметрах событий-изменений, 
являющихся тут следствиями. "Качественная" конкретика 
обусловливающего определяет "качественную" же
конкретику обусловливаемого, а "количественная" -
"количественную".


Локализация


Следующий заслуживающий быть отмеченным момент - 
локализация обусловливающего. Обусловливающее всегда 
внешне обусловливаемому. Иначе тут не было бы 
отношения. Однако поскольку событие есть изменение, то 
в нём не обходится, естественно, без изменяющегося, 
некоего участника драмы, с которым происходит событие. 
И вот в отношении этого изменяющегося обусловливающие 
его изменение обстоятельства могут локализоваться 
по-разному. Или вовне, или внутри данной "жертвы" 
события. Например, разрешительные условия, 
определяющие возможность события, явно должны быть и 
там, и там. И внешняя ситуация должна обеспечивать
возможность его свершения, и само изменяющееся обязано 
быть способно к данному изменению по своей природе.
   
Обусловливание действительности события тоже может 
проистекать как извне, так и изнутри его "жертвы". 
Причина, конечно, внешня следствию, то, что
обусловливает изменение, внешне самому этому изменению 
(это разные события), но в данном случае речь идёт о 
соотношении не причины и следствия, а причины
изменения и собственно изменяющегося. И причина 
изменения при этом может быть как внешня последнему, 
так и гнездиться в нём самом (быть его действием) (при
том, что изменение как событие, естественно, всегда 
только "внутренне" для изменяющегося, не может 
происходить вне него по определению).
  
Таким образом обусловливающими события факторами 
являются характер и активность как среды, так и самого 
изменяющегося.
              

Феноменная природа


Теперь уясним себе феноменную природу условий и 
причин. В качестве первых, пожалуй, может выступать 
всё, что угодно, за исключением событий: и наличие
(или отсутствие) определённых вещей с их свойствами и 
способностями, и закономерные отношения между ними, 
расклад ситуации и т.п. То, без чего событие не может 
состояться (или, наоборот, что запрещает его), весьма
разнообразно. Зато в отношении причин всё гораздо 
проще. Они могут быть только событиями. Действиями. 
Непосредственный толчок для запуска события всегда 
оказывает (может оказать) только другое событие 
(действие). Тезис "Ни что не происходит само по себе", 
то есть без некоего "импульса" извне (повторяю, 
что "извне" тут определяет лишь отношение к 
происходящему, событию-изменению, но вовсе не к 
изменяющемуся) как раз намекает на это.


Событие как действие


Здесь мы сталкиваемся с новым аспектом понимания 
феномена события. Выше я отождествил его с изменением, 
а теперь, оказывается, что оно ещё и действие. Во 
всяком случае, в той его роли, где оно выступает 
причиной. Для события-следствия существенно то, что 
оно представляет собой некое изменение. А для 
события-причины важнее его действенная (порождающая: 
действенность есть способность произвести изменение) 
природа. При этом событие-причина, конечно, также 
является изменением действующего начала, однако когда 
мы берём его именно как причину, как событие, 
порождающее другое событие, указанная его ипостась не 
имеет значения - для понимания сути данного процесса 
порождения и статуса причины в рамках причинно-
следственного отношения.
   
Аналогично и событие-следствие тоже является 
действием, действенно (как всякое происходящее). 
Недаром в его отношении вместо термина "следствие" 
долгое время употреблялся как раз термин "действие" 
(см., например, Юма). Но его действенная природа тут 
не важна. Выступая в роли следствия, данное событие
рассматривается нами только как пассивная сторона, 
порождаемое, и в этом качестве (при ответе на вопрос: 
что именно порождено? что происходит?) -
содержательно, как некое конкретное изменение. То, что 
оно (это событие-следствие) в некотором другом 
последующем причинно-следственном отношении (ведь 
причинно-следственная цепочка бесконечна, никогда не
прерывается) выступает уже как причина и является тем 
самым действием, тут игнорируется.
   
Таким образом, место конкретного события в конкретном 
причинно-следственном отношении определяет то, какую 
его ипостась (действия или изменения) мы принимаем в 
данном случае в расчёт, а какую игнорируем (это 
примерно как один и тот же человек в одном отношении 
является сыном, а в другом - отцом).


Следствия и результаты


Дополнительно отмечу и то, что следствиями бывают 
(могут быть) только события. И что, обратным образом, 
порождаемые события суть только следствия. Вот выше я
всё писал, что в роли результатов изменений могут 
выступать как события, так и состояния, местоположения,
структуры и т.п. Теперь настала пора уточнить, что
порождаемые события (и только события) правильнее 
называть следствиями, а не результатами. Результаты - 
это как раз указанные состояния, структуры и прочие
несобытийные феномены. То, что не происходит, а 
"застыло" в некоторой устойчивости. Не процесс 
изменения, а то, во что оно в конечном итоге отлилось
в характере изменявшегося (с завершением изменения-
события). Событие-причина порождает событие-следствие, 
то есть некий процесс изменения чего-то, каковой
процесс изменения завершается неким результатом в виде 
нового состояния, формы, структуры и др. указанного 
"чего-то".
   
Следствиями называются только порождаемые события. 
Результаты этих (порождаемых) событий, не являющиеся 
сами событиями, - не следствия и не имеют причин. 
Скажем, состояние объекта А, являющееся результатом 
претерпленного этим объектом изменения Б, в свою 
очередь явившегося следствием причины В, не есть 
следствие ни этой причины В, ни изменения Б. Это есть 
именно результат данного изменения и только. 
"Субординация", то есть соотношения понятий, тут
таковы. И я считаю неверным смешение терминов 
"следствие" и "результат" даже в том случае, когда 
речь идёт о производном изменении. Когда одно
событие-изменение (ведь все события суть изменения, в 
том числе и те, которые выступают в роли причин) 
порождает другое событие-изменение, то это отношения
причины и следствия, а не изменения и его результата. 
Ведь производное событие-изменение (следствие) вовсе 
не является "завершением" запускающего его
события-изменения (причины). Это совсем другое событие-
изменение - нередко даже с другим изменяющимся. 
Отношения их друг к другу совсем не таковы, как
отношения изменения и того, во что оно вылилось в 
характере изменяющегося (то есть результата).


Предлагается только интим


Как уже отмечалось, причинно-следственная цепочка 
нигде не прерывается. В связи с этим, уточню, что 
упомянутая непрерывность не означает, что причина А
некоего события Б, порождающего, в свою очередь, 
событие В, является причиной данного следствия В. 
Причины причин - не причины следствий этих
"промежуточных" событий-причин. Равно как и следствия 
следствий - не следствия причин "промежуточных" 
событий-следствий. Отношения причин и следствий сугубо
конкретны, так сказать, "интимны". Каждое следствие 
имеет свою причину, и каждая причина - своё следствие. 
Их прочие отношения с другими событиями (в которых 
данные причины тоже предстают следствиями, а данные 
следствия - причинами) не имеют к этому никакого 
касательства.
    
Не говоря уже о том, что причины причин порождают не 
только их как события-изменения, но и, косвенным 
образом (посредством этих изменений), их результаты (в 
виде состояния изменившегося, его конкретной структуры 
и пр.), которые в отношении последующих событий 
выступают уже условиями.


Всюду жизнь! (в смысле: хаос)


Итак, каждое событие, выступая в одном отношении 
причиной, в другом есть следствие. И наоборот. И это 
вроде бы понятно. Однако не будем забывать, что
происхождение событий обусловливается не только 
причинами, но и условиями. Которые сами тоже 
претерпевают изменения. Причём вполне независимо как от
данной причинно-следственной цепочки событий, так и 
друг от друга. Отсюда встаёт вопрос: не может ли 
получиться так, что эти автономные (в обоих отмеченных 
отношениях) изменения условий (то бишь параллельно 
идущие другие причинно-следственные цепи) в один 
прекрасный момент вдруг сделают невозможным
продолжение нашей цепочки, прервут её? Полноценное 
предсказание не может не учитывать роли условий и, тем 
самым, их изменений. Но эти изменения определяются 
совсем иными цепями событий, посторонними той, что 
находится в центре нашего внимания, и чем более 
посторонними и уходящими "в глубь веков и расстояний", 
тем более трудно просчитываемыми. Из-за растущего в
геометрической прогрессии объёма привлекаемой 
информации. Не напоминает ли эта ситуация ту, которую 
поднимает на щит теория хаоса (с её судьбоносной ролью
малых влияний и принципиальной невозможностью точного 
предсказания вследствие экспоненциального роста 
искажений)? В особенности с учётом того, что
вышеуказанная автономия изменений есть не что иное, 
как их бессвязность, то есть хаотичность. И прерывание 
исходной причинно-следственной цепи в данном случае 
есть не что иное, как вторжение в её закономерное 
"течение" чего-то совершенно постороннего, то бишь 
случайности.


Сообщающиеся сосуды


Ещё интереснее другое обстоятельство. А именно то, что 
условия и причины по своим значениям при 
обусловливании события соотносятся по принципу
сообщающихся сосудов. Вот выше говорилось, что условия 
и причины могут быть разными "количественно": первые - 
по своему разрешительно-запрещающему потенциалу, а 
вторые - по порождающей силе. При том, что 
происхождение события обусловливается как с той, так и 
с другой стороны - "суммарно". Отсюда легко логически 
предположить, что "мощная" причина может породить 
событие и при минимальном его разрешении (а то даже - 
и преодолевая "робкий" запрет). И наоборот, что при 
более благоприятных разрешительных условиях, требуется
меньшее усилие для запуска события. Не выходим ли мы 
здесь тоже некоторым образом на тематику теории хаоса 
с её превознесением роли малых факторов, определяющих 
большие последствия? То бишь не сводится ли в данном 
случае весь казус к тому, что принимаемые 
исследователями во внимание "малые" факторы влиятельны 
лишь потому, что опираются на попросту не принимаемые 
во внимание "большие" обстоятельства?


Соразмерность


Сказанное ставит под вопрос и необходимость так 
называемой соразмерности причин и следствий. То есть 
справедливость того убеждения, что масштабы первых
должны обязательно соответствовать масштабам вторых. 
Правильнее говорить о необходимости соразмерности 
обусловливаемого и обусловливающего вообще, то есть, в 
нашем случае, следствия и совокупности обусловливающих 
его факторов - условий и причин.
   
При том, конечно, что само выяснение того, как надо 
понимать соразмерность, требует отдельного разговора. 
Что при таких соизмерениях выступает в качестве
параметра сравнения и единицы измерения?


Качественная "суммарность"


Только что отмеченная "суммарность" условий и причин в 
отношении следствия носит количественный характер. Но 
равным образом тут обнаруживается и их качественная 
"суммарность". Одно и то же событие-причина может в 
зависимости от характера разрешительных условий 
породить различные события-следствия. И наоборот: одно 
и то же событие-следствие в различных условиях может 
быть порождено различными событиями-причинами. Причина 
А в комплексе с условиями Б порождает событие В. 
Однако это же событие В может быть также порождено
причиной С в комплексе с условиями Д. Или же причина А 
в комплексе с условиями Д (а не Б) порождает уже 
событие Г (а не В). То есть обусловливание событий
есть всегда не обусловливание их по отдельности 
причинами или условиями, а лишь конкретной 
совокупностью того и другого. В конкретном 
предсказании (или объяснении) все обусловливающие 
факторы необходимо брать только в целом, как единое. 
Событие-действие, коли оно есть, обязательно порождает 
какое-то событие-изменение (ни что не происходит 
бесследно, не завершается Ничем: это - закон), но вот 
какое именно - зависит не только от характера 
порождающей причины, но и от особенностей всех прочих 
существенных обстоятельств (условий).
   
При том, конечно, что описанная закавыка никак не 
отрицает устойчивости (закономерного характера) 
данного обусловливания: одинаковые совокупности
условий и причин всегда порождают одинаковые следствия.


Эффект "веера"


Наконец, наверное, стоит отметить и то обстоятельство, 
что одно действие-причина может породить несколько 
различных событий-следствий. Не в смысле 
последовательности, цепочки, а одновременно. В 
виде "растопыренных пальцев". Как двойню или тройню в 
одних родах. Ну и, наоборот, одно следствие может быть 
порождением ряда одновременных действий-причин. Как их 
опять-таки суммарный (а то и векторный) эффект. 
Результат совокупных усилий.


Потренируемся?


Для практики - вопрос на засыпку: Чем обусловлена 
траектория бумеранга? Тут, прежде всего, сразу ясно, 
что это не наш случай. Траектория - не событие.
Соответственно, у неё нет и не может быть причины. 
(Фактически, о том же пишет Огородников, когда требует 
разделения "причинной детерминации и детерминации,
определяющей направленность развития" - 6, с. 38). 
Хотя, конечно, у траектории (как и у всякого 
направления) есть обусловливающие факторы. Всё в мире 
чем-то да обусловлено. Но лишь события - причинно. 
Событием же в данном случае является вовсе не 
траектория полёта бумеранга, а сам его полёт. 
Траектория - лишь форма этого полёта. И сия форма 
обусловливается прежде всего формой самого бумеранга. 
Не сам полёт, а лишь его форма. Сам же полёт как 
собственно порождённое событие обусловливается 
броском, неким действием бросившего его субъекта. 
Особенности (конкретика) полёта (та же форма или, 
например, дальность, скорость, направление на север и 
пр.) обусловливаются как характером этого броска (в 
качестве причины), так и характером среды и собственно 
брошенного предмета, которые тут выступают уже 
условиями. Особенности последних, естественно, 
определяют не только возможность полёта, но, наравне с 
особенностями причины, и его характеристики.
   
Поставим тот же вопрос по другому: Чем обусловлено 
возвращение бумеранга в руки бросавшего? Ведь 
возвращение - это вроде бы уже событие. Правда, данный
термин может обозначать не только событие, но и его 
результат. То есть "успокоение" бумеранга в некоей 
точке пространства - в руке аборигена. Однако если 
понимать возвращение как процесс, протекающий от 
начала полёта до его конца, то это не что иное, как 
некое изменение (цепь дифференцированных изменений) 
исходной траектории полёта. Где в каждый момент на 
бумеранг с его исходным импульсом действуют некие силы 
сопротивления воздуха, причём под таким углом к его 
лопастям, что в итоге его разворачивает. Причиной в 
целом можно назвать данное сопротивление воздуха. При 
том, что важнейшим условием тут, конечно, выступает 
конструкция самого бумеранга.


Другие понимания причины: всякое обусловливающее вообще


Итак, причина у меня - разновидность обусловливающего. 
Причём такая, когда обусловливаются, с одной стороны, 
события и только события, а с другой - само
обусловливающее является событием. Причиной не может 
быть ни вещь (причиняющее), ни свойство вещи, ни, тем 
более, какое-то отношение вещей или чего-либо иного. 
Причина есть действие причиняющего, порождающее 
изменение. Однако данный термин используют и в ряде 
иных значений. Всегда - для обозначения 
обусловливающего. Но - понимаемого по-разному. И не 
как событие. И не как имеющее следствием событие.
   
Во-первых, им называют нередко попросту ВСЯКОЕ 
обусловливающее - независимо от того, что оно собой 
представляет (событие или нет), а также что (событие
или нет) и как (генетически или корреляционно) 
конкретно обусловливает. Обусловливающее тут берётся 
вообще, как собственно род, а не его особая
разновидность. И это-то обусловливающее вообще (любое 
обусловливающее) и именуется причиной. Везде, где 
встречается хоть какое-либо обусловливание, видят 
причинение и, соответственно, причину. В этом варианте 
данный термин употребляется просто как синоним общего 
понятия "обусловливающий фактор" - при любом 
объяснении или предсказании. Так, к примеру, говорят о 
числе элементов как "причине" определённой структуры 
системы. И, надо сказать, подобное словоупотребление 
очень распространено: я и сам им порой грешу, - куда
деваться? Причиной чего (я, разумеется, пишу тут 
слово "причина" намеренно, демонстративно) является 
просто бедность нашего лексикона, отсутствие "личных
имён" у каждой из множества разновидностей 
обусловливания (и, соответственно, обусловливающего). 
Вот и приходится применять специальный, по сути
(обозначающий на деле именно особую разновидность 
обусловливающего), термин "причина" в качестве общего.
   
Цитирую Пригожина: "как и все процессы производства 
энтропии, теплопроводность описывает не сохранение 
"причины" в производимых ею следствиях, а постепенное
исчезновение самой причины" (9, с. 27). О чём это? 
Какое значение тут вкладывается в понятие "причина" 
(да и "следствие")? Реальные причины не сохраняются в 
следствиях вообще. Это не составные части 
событий-следствий, а совершенно иные, внешние им 
события. Ну разве что "следы" причин "сохраняются"
в следствиях. В том смысле, что по следствиям можно 
судить (догадываться) об их причинах - при знании 
законов их связей (того, что в наличных условиях Х
событие Б порождается событием А и только А). Пригожин 
имеет в виду именно это - размывание "следов" 
обусловливающего (то бишь исчезновение информации о 
нём) в результатах термодинамических процессов (то 
бишь в состояниях соответствующих систем). Под 
следствиями он на деле имеет в виду конечные
состояния термодинамических систем (а вовсе не 
события), а под причинами - исходные их состояния 
(распределённости кинетической энергии) (то есть тоже 
не события). И речь у него идёт о том, что указанные 
конечные состояния никак не связаны с исходными, не 
обусловливаются ими (что реально значит:
обусловливаются не ими, а чем-то иным), отчего из 
первых не вывести вторых. "Действительно, к тому 
моменту, когда процесс теплопроводности завершается,
разность температур постепенно оказывается 
выравненной, но при этом теплопроводность не порождает 
никакого эквивалентного ей эффекта, которым можно было 
бы воспользоваться, чтобы восстановить (лучше было бы 
сказать: установить - А.Х.) первоначальную разность 
температур" (9, с. 27-28). "В изолированной системе 
все неоднородности распределения температуры
сглаживаются, и в будущем распределение становится 
однородным. Таким образом, эволюция обретает весьма 
ограниченный смысл: она приводит к исчезновению
порождающих её причин" (9, с. 49). Не могу не 
посочувствовать читателю, вынужденному читать такие 
фразы. Где порождающими причинами именуются не то
что не события, ведущие к смене состояний, но даже и 
не исходные состояния (расклады ситуаций) и не то, что 
собственно обусловливает выравнивание в распределении 
температуры (некая закономерность усреднения, 
множественность хаотических столкновений молекул; 
отмечу также, что выравнивание - это процесс, а 
равномерность - состояние: их обусловливания 
пересекаются, но не одинаковы), а лишь то, что 
"исчезает", то бишь, образно говоря, "память" о
прошлом. Ибо исчезает в действительности тут только 
она, только возможность вывести из конечного 
состояния - исходное. Только это исчезновение имеется в
виду как особенность термодинамических процессов (что 
же касается порождающих следствия причин или 
сменяющихся конечными состояниями исходных состояний, 
то они, само собой, исчезают в любых процессах 
порождения или смены состояний; однако не всегда при 
этом исчезает "память" о них).
   
(В связи со сказанным, любопытно, кстати, было бы 
рассмотреть вопрос о том, что обусловливает НЕ 
события. Вот я тут специально занимаюсь исследованием
факторов, обусловливающих события, но ведь 
обусловливаются не только они, а и все прочие 
феномены - те же состояния, например. И эта тематика, 
может быть, не менее интересна и важна, чем тема 
обусловливания событий. Только надо иметь в виду, что 
разговор об обусловливании состояний, структур и пр. 
должен быть разговором не об их происхождении, 
возникновении, изменении и т.п., а лишь об их 
непосредственном бытии в данном конкретном виде. Иначе 
предметом нашего внимания опять окажутся события. 
Бытие же конкретного состояния системы (пребывание 
системы в этом состоянии), например, обусловливается
(объясняется) не событиями, приведшими к его 
становлению, а наличным числом и качеством элементов 
данной системы. Тут нет никакого причинения и, тем 
самым, причин. Тут имеется совсем иной тип 
обусловливания и иное обусловливающее).
   
Ещё цитата: 

"Понятие "причины" всегда более или менее явно 
ассоциируется с понятием "одного и того же", 
необходимым для того, чтобы придать причине
операциональный смысл: "Одна и та же причина при 
сходных обстоятельствах порождает одно и то же 
следствие". Или: "Если одним и тем же способом
приготовить две подобные системы, то поведение их 
будет одним и тем же" (9, с. 70). Написанное относится 
не только и даже не столько к отношению причины и
следствия, сколько к любому обусловливанию, к 
обусловливанию вообще. Которого нет без устойчивой 
связи конкретных обусловливаемого и обусловливающего.
Именно обусловливающее и обусловливаемое вообще 
именуются тут причиной и следствием. В особенности, 
когда речь идёт о приготовленных одним и тем же
способом системах, то бишь, на деле, об итоговом 
тождестве их состояний, которые, конечно же, 
обусловливают тождество их поведений, однако отнюдь не 
в качестве причин. Состояние системы - не причина 
какого-либо её "поведения" (точнее, конкретного 
"поведенческого" акта), а, скорее, условие его (тут
обусловливается лишь способность системы вести себя 
так, а не иначе, но не непосредственно сами её 
действия). Так что и в указанном случае Пригожин
практически не отличает причинение как особый тип 
обусловливания от обусловливание вообще.
   
Кстати, в этом (спутывающем причину со всяким 
обусловливающим фактором) понимании, естественно, и 
явление причинности спутывается с детерминистичностью 
вообще - взятой в её широком смысле. Общее учение об
обусловленности (о бытии закономерностей) оказывается 
учением о причинности. Откуда и отрицание причинения 
(то есть одного из типов обусловливания)
отождествляется с отрицанием детерминизма в целом (то 
есть бытия какой-либо обусловленности вообще).


Другие понимания причины: главное обусловливающее


Во-вторых, причиной ещё чаще именуют главное 
обусловливающее. Это, по сути, всё тот же подход, ибо 
причиной здесь также именуется всякий (в феноменном
смысле) обусловливающий фактор. Безотносительно к 
тому, событие ли это или что-то иное. И 
безотносительно к природе обусловливаемого и типу
обусловливания. Однако в отличие от первого, 
преимущественно "комплексного", подхода тут уже 
выделяют из ряда обусловливающих факторов наиболее 
значимый и именно его объявляют причиной. Само собой, 
сие возможно только тогда, когда налицо несколько 
обусловливающих факторов. Структуру, например, 
обусловливает не только число элементов, но и их 
качество. Что важнее? Что обусловливает структуру в 
первую голову? Вот то, дескать, и причина её (чем 
является менее важный фактор при этом не уточняется: 
наверное, условием?).
   
Чернавский, как отмечалось, толкует о необходимости 
ревизии понятия "причина". При этом поясняя, что 
"Обычно под причиной понимают начальные условия
(вот-вот; оцените юмор: под ПРИЧИНОЙ понимают УСЛОВИЯ -
 А.Х.) (или импульсные внешние воздействия), которые в 
соответствии с динамикой системы приводят к
определённому результату, т.е. - следствию (стало 
быть, и следствие с результатом - одно и то же? - 
А.Х.). На этом языке слова "вскрыть
причинно-следственные связи" означают "понять динамику 
промежуточных процессов". При этом негласно 
предполагают, что причины и следствия соизмеримы. Для 
устойчивых (или нейтральных) процессов это всегда 
имеет место. В неустойчивых процессах ситуация иная: 
очень малая величина приводит к следствию, которое по 
масштабам с причиной не соизмеримо. Обычно в таких
случаях говорят, что причиной явилась неустойчивость 
(тип состояния - А.Х.), а не малое начальное 
воздействие. При этом, однако, происходит весьма
существенный сдвиг понятий: в качестве причины 
фигурирует внутреннее свойство системы, а не внешнее 
воздействие" (13, с. 35). То бишь за причину 
принимается главное обусловливающее. Безотносительно к 
его феноменной природе. А следствием именуется 
результат. И вообще любое (по его феноменной природе)
обусловливаемое. Что вполне естественно при данном 
подходе.
   
Описанный подход (равно как и предшествующий), видимо, 
связан с нацеленностью научного познания на объяснение 
(предсказание), на поиск объясняющих факторов.
Отсюда то, что в конечном счёте объясняет (или 
предсказывает) явление, то и причина. А объясняет (и 
обеспечивает предсказание), разумеется, главным
образом главное обусловливающее. На то оно и главное.
   
Впрочем, отчасти такое понимание (когда причиной 
именуют просто главное обусловливающее) связано с 
положением реальной причины в отношении следствия
(события). Ведь именно она обусловливает (порождает) 
его непосредственно. Отсюда и кажется, что она - 
главная. Хотя это и не обязательно так. Как сказано 
выше, иной раз условия бывают более значимы, чем 
причины, - в качестве обусловливающих факторов. То 
есть не по влиятельности определяется, что есть
причина, а что нет, а по функции. Причина есть 
запускающий (инициирующий) фактор. Причём - 
запускающий событие, а не что-то иное (ничего, кроме 
событий, собственно, и нельзя запустить, 
инициировать). И, соответственно, сам являющийся 
событием, а не чем-либо иным.


Феноменный подход


Как видно, моё и распространённые ныне понимания 
причины различаются прежде всего тем, что я во главу 
угла ставлю её феноменную природу (у меня это событие, 
запускающее событие), а многие прочие авторы видят в 
ней просто обусловливающее вообще. В лучшем случае - 
главное обусловливающее. На феноменную природу причин 
никто внимания не обращает. Должен специально
подчеркнуть этот момент. То бишь, с одной стороны, 
важность феноменного подхода (причём как в данном 
случае, так и во многих других), а с другой -
пренебрежение им, встречающееся сплошь и рядом. Так 
мало исследователей сегодня понимает (по крайней мере, 
толком), что вещи - не колонии, события - не свойства, 
отношения - не закономерности. Что каждый из этих 
типов реального специфичен по своему характеру, 
"поведению", методологии изучения. Никто почему-то это 
не учитывает. Никто, берясь изучать определённый 
объект, не задаётся прежде всего вопросом, а к какому 
классу феноменов он принадлежит? Чтобы затем 
направлять алгоритм своего исследования, опираясь на 
это знание. Хуже того, в данном направлении - изучения 
феноменов в их наборе (сколько их), отличиях (что 
каждый из них собой представляет) и т.п. - до сих пор 
сделано крайне мало (ясности никакой нет) и почти 
ничего не делается. Как-то не осознаётся важность 
задачи. Её, по сути, центральность для философии, для
онтологии. Смешно сказать, - вот сейчас, раздумывая 
над тем, что такое событие, я сунулся за подмогой в 
пару философских словарей и ни в одном из них не 
обнаружил статьи "Событие". Равно как и "Действие" 
и "Активность". Важнейший вопрос, важнейшая грань 
реальности. На мой взгляд, основание всей философии. 
И - ничего.


Производные понятия


Итак, что означает понятие "причина" (в моём 
понимании, которое, естественно, кажется мне наиболее 
приемлемым, адекватным тому, что мы обнаруживаем в
реальности), я вроде бы изложил. Это событие-действие, 
порождающее другое событие (называемое тут 
следствием), представляющее собой изменение. А что
означают те или иные производные от данного слова 
термины?
   
Понятие "причинение" обозначает собственно процесс 
порождения (инициирования, запуска) следствия 
причиной, то есть именует тип обусловливания с 
указанным содержанием. Понятие "причинно-следственная 
связь" именует связь между причиной и следствием, 
которая, как понятно, носит генетический характер.
Подчёркиваю, что это связь лишь между причиной и 
следствием, но вовсе не между следствием и всем 
комплексом обусловливающих его факторов (включая 
условия). Равно как и причинение не есть полное 
обусловливание события-следствия, а лишь сторона, 
фрагмент, часть этого полного обусловливания.
   
"Причинно-следственная цепь" есть некая линейная 
последовательность событий, из которых каждое 
предыдущее является причиной в отношении последующего, 
а каждое последующее - следствием в отношении 
предыдущего.
   
Наконец, нередко употребляется ещё термин 
"причинность". Буквально он обозначает присущее 
событиям "свойство" быть чем-то инициированными, иметь
причину (состоять с чем-то в причинной связи). 
Обратным образом, "беспричинность" есть отсутствие 
этого свойства у событий, их самопорождение,
самовозникновение (из ничего). (Обратите внимание, 
речь идёт вовсе не о внутренней локализации причины в 
изменяющемся, не о том, что оно изменяет себя
своими собственными действиями, самопроизвольно: в 
виду имеется именно полное отсутствие у события какой-
либо причины). При этом термин "причинность"
("беспричинность") может употребляться как в связке с 
неким конкретным событием, которому и приписывается 
это "свойство", так и сам по себе. Когда говорят о 
причинности вообще, имеют в виду не наличие у 
конкретного события конкретной причины, а 
"опричиненность" всякого события как явление (факт)
вообще (имманентность "опричиненности" событиям).
   
Естественно, все данные дефиниции я даю, исходя из 
своего понимания причины. Когда же под ней понимается 
любое обусловливающее (не важно даже, главное или
второстепенное: важно, что любое по феноменной 
природе), то, естественно, при этом и причинением 
именуется любое обусловливание, любая детерминация (а
следствием или даже результатом - любое 
обусловливаемое). То есть не только обусловливание 
будущего настоящим или настоящего прошлым, но и 
обусловливание, например, структуры системы - 
количеством её элементов или формы - структурой.
Одновременно причинение тут понимается и как полное 
или, по крайней мере, решающее обусловливание. Ведь 
никакого иного отдельного от него обусловливания, 
которое могло бы выступать дополнительным к нему, 
здесь или нет, или же оно играет лишь подсобную, 
второстепенную роль (когда причинами именуются главные 
обусловливающие факторы). Сомнительным здесь 
оказывается и выделение условий - ведь они ничем не 
отличаются от причин - за исключением разве что своей 
неважности, неглавности: в остальном это такие же
обусловливающие факторы.
   
Причинность же в этом случае сближается с 
детерминистичностью вообще, а "опричиненность" - с 
детерминированностью.


Случай Карнапа


Возьмём пример из числа классических. Обратимся к 
известному казусу Карнапа (правда, в ином виде задолго 
до того предложенному Пуанкаре). Вот что пишет
Карнап: 

"Часто говорят, что ОБСТОЯТЕЛЬСТВА или УСЛОВИЯ (здесь 
и везде ниже выделено Карнапом - А.Х.) образуют 
причины и следствия (условия образуют причины? Только 
в предшествующем звене причинно-следственной цепи, где 
данное событие выступает ещё в роли следствия, а не 
причины. В настоящем же звене цепи условия и причины 
сотрудничают на равных, а не находятся в генетическом
отношении. Впрочем, Карнап явно хотел сказать иное - 
не то, что условия "образуют" причины, а что они 
являются ими, выступают в их роли - А.Х.). Это также 
допустимый способ речи, и здесь не существует никакой 
опасности брать термин ("условие" - А.Х.) в слишком 
узком смысле, потому что статическое или постоянное 
условие также представляет условие. Предположим, что 
мы исследуем причину (причину! - А.Х.) столкновения 
двух автомобилей на шоссе. Мы должны изучить не только 
изменяющиеся условия (это для установления причины-то?
- А.Х.) - как двигались автомобили, поведение шоферов 
и т.п., - но также условия, которые оставались 
постоянными в момент столкновения. Мы должны проверить 
состояние поверхности дороги. Была ли она влажной или 
сухой? Не светило ли солнце прямо в лицо одному из 
шоферов? Такого рода вопросы могут также оказаться 
важными для определения причин катастрофы. Для полного 
анализа причин мы должны исследовать все относящиеся к 
нему условия, как постоянные, так и изменяющиеся. 
Может оказаться, что на конечный результат повлияет
множество различных факторов" (4, с. 257-258).
   
Здесь, как видно, Карнап, во-первых, 
различает-разделяет условия на изменяющиеся и 
постоянные. И это уже ошибка, ибо условия в отношении
конкретного следствия всегда постоянны: берутся в том 
своём виде, в котором они есть на момент запуска 
события-следствия. Все их предыдущие изменения не
имеют отношения к делу: это даже не предшествующее 
звено данной причинно-следственной цепи, а вообще 
другие причинно-следственные цепи. Карнап просто хочет 
полнее объяснить данное событие и в этом своём 
стремлении забирается в "глубь времён и расстояний". 
Прослеживая, с одной стороны, все причинно-следственные
цепи, приведшие к становлению соответствующего
комплекса условий, а с другой - все (конечно, условно 
говоря "все") звенья причинно-следственной цепи, 
предшествующие данному звену - где конкретной
причиной-действием (или суммой причин-действий) 
порождается конкретное следствие-столкновение 
(содержательно являющееся, разумеется, комплексом
определённых изменений положений, стуктур, состояний и 
пр. столкнувшихся автомобилей).
   
Во-вторых, под причинами Карнап явно понимает полное 
объяснение события, то бишь его целостное 
обусловливание. Все обусловливающие факторы. Всё они у
него - причины. Которые, притом, одновременно 
именуются и условиями. Что и понятно, если именовать 
причинами просто любое обусловливающее. Но продолжим
цитирование.
   
"В повседневной жизни мы часто требуем отдельной 
причины для события - определённой причины смерти, 
определённой причины столкновения. Но когда мы
исследуем ситуацию более тщательно, мы обнаружим, что 
могут быть даны многие ответы, зависящие от точки 
зрения, с которой выдвигается вопрос" (4, с. 258).
Автодорожный инженер указывает как на причину на 
плохое, скользкое при дожде покрытие. 

"Когда он утверждает, что "это есть причина", он имеет 
в виду следующее: это представляет важное условие 
такого рода, что если бы его не было, то несчастного 
случая не произошло бы" (4, с. 258). 

Полиция указывает на имевшее место нарушение правил 
вождения, психолог - на состояние шофера, механик - на 
неисправность машины. "Ни один из этих людей не может, 
однако, ответить на более общий вопрос: что послужило 
определённой причиной происшествия? (Ещё бы! Ведь всё 
перечисленное (за исключением разве что нарушения 
правил: что тут имеется в виду? конкретное действие? 
выезд на встречную полосу?) - условия, а не причины; 
условий же (впрочем, как и причин) может быть сколько 
угодно, и при отсутствии любого из них событие (при 
той же "количественно" и "качественно" причине) не 
произойдёт - А.Х.). Они дают только множество 
различных частных ответов, указывая на специальные 
условия, которые могли повлиять на окончательный 
результат. Никакая отдельная причина не может быть 
выделена как ОПРЕДЕЛЁННАЯ причина (отвечающая за 
событие целиком - А.Х.). В самом деле, ведь это же 
очевидно, что никакой ОПРЕДЕЛЁННОЙ причины здесь не 
существует. Существует много компонентов, относящихся 
к сложной ситуации, каждый из которых влияет на 
происшествие в том смысле, что если бы этот компонент 
отсутствовал, то катастрофа могла бы не произойти. 
Если должно быть найдено причинное отношение 
(обусловливание, связь вообще - А.Х.) между
происшествием и предыдущим событием, то это предыдущее 
событие должно быть ПОЛНОЙ предыдущей ситуацией 
(событие - ситуацией! - А.Х.)" (4, с. 258).

По-моему, очень красноречивая цитата. Даже не 
требующая комментариев.
   
Вообще, повторяю, - Карнап просто анализирует проблему 
объяснения (и предсказания). И всё, что служит 
достижению данной цели, что объясняет (или позволяет 
предсказывать) что-либо, то бишь любой обусловливающий 
фактор, а то и весь их комплекс, именует причиной. 
Причины у него - суть объясняющее. (Тогда как те, кто 
требует указания конкретной причины, имеют в виду 
вовсе не всякое и даже не главное объясняющее, а 
действие-событие, непосредственно приведшее к данному, 
объясняемому - причём, событию, а не состоянию и пр.).
"Когда говорят, что эта ситуация (то есть полный 
расклад обстоятельств, а не запускающее действие - 
А.Х.) является "причиной" происшествия, имеют в виду
то, что если бы предыдущая ситуация была дана со всеми 
её деталями и относящимися к ней законами, то 
происшествие могло бы быть предсказано. Никто
в действительности, конечно, не знает и не может знать 
ВСЕ факты и относящиеся к ним законы. Но ЕСЛИ БЫ кто-
то это знал, он мог бы предсказать столкновение"
(4, с. 259-260). 

Обратите внимание, по Карнапу, для предсказания 
необходимо знание не только фактов, расклада ситуации, 
но и знание закономерностей "поведений" всех 
составляющих данную ситуацию факторов. В этом плане 
всё у него правильно.
   
Более того, Карнап отмечает и то обстоятельство (о 
котором я лично уже просто устал твердить миру), что 
для предсказания (объяснения) любого реального
происшествия, требуется знание не одной какой-то 
закономерности, применение не одного только какого-то 
свода законов (теории), а целого их выводка.
""Относящиеся к делу законы" включают не только законы 
физики и технологии (относящиеся к трению на дороге, 
движению автомобилей, операции торможения и т.п.), но 
также физиологические и психологические законы. Знание 
всех этих законов, так же как относящихся сюда 
отдельных фактов, должно предполагаться до того, как 
можно будет предсказать результат" (4, с. 260). 

Абсолютно верно. Но вот дальше - уже опять следует всё 
то же всеохватывающее понимание причинности 
(отождествляющее её с обусловленностью вообще).
   
"Итог такого анализа можно резюмировать следующим 
образом: ПРИЧИННОЕ ОТНОШЕНИЕ ОЗНАЧАЕТ ПРЕДСКАЗУЕМОСТЬ. 
Это не означает действительную предсказуемость, потому 
что никто не может знать всех относящихся к событию 
фактов и законов. Оно означает предсказуемость в том 
смысле, что, "ЕСЛИ" полная предыдущая ситуация будет 
известна, событие может быть предсказано" (4, с. 260). 
Здесь причинность явно отождествляется с 
обусловленностью в целом, то есть с детерминистичностью
вообще.
   
На том же понимании базируется и следующее 
рассуждение: "Вытекает ли из такого определения 
отношения причины и следствия, что результат с 
НЕОБХОДИМОСТЬЮ следует из причины? В определении 
ничего не говорится о необходимости. Оно просто 
утверждает, что событие В может быть предсказано, если 
все относящиеся к нему факты и законы будут известны. 
Но, вероятно, это уход от вопроса. Метафизик, который 
желает ввести необходимость в определение причинности, 
может аргументировать так: "Верно, что слово 
"необходимость" здесь не употребляется. Но зато 
говорится о законах, а законы представляют собой
утверждения необходимости. Следовательно, необходимость
в конечном счёте входит сюда. Она составляется 
обязательной составной частью любого утверждения
о причинной связи"" (4, с. 262-263). На деле, конечно, 
следствие не вытекает из причины с необходимостью. 
Ведь свою роль тут играют ещё и условия. Одной
причины мало. Происхождение события-следствия и его 
конкретику определяет совокупность всех 
обусловливающих его факторов, а не только причина. 
Однако если именовать причиной именно всю данную 
совокупность, то, конечно, одинаковые совокупности 
обусловливающих факторов необходимо ведут к одинаковым 
событиям-следствиям. Иначе просто и никакого 
обусловливания на деле нет.
   
Такова концепция Карнапа. Что же касается определения 
причин столкновения в моей интерпретации, то, само 
собой, причинами тут являются конкретные действия
водителей в последний момент их "раздельного 
существования". То или иное вращение руля, нажатие на 
газ вместо тормоза, выезд на встречную полосу и т.п.
Ну а то, что один был в состоянии подпития, а другой 
подшофе, что асфальт был скользким, машина 
неисправной, а видимость нулевой, - то это всё условия,
условия и ещё раз условия. Обеспечившие благоприятную 
обстановку для ДТП. То есть высокую его возможность. 
(И, кстати, чем благоприятнее, "избыточнее" тут
данная обстановка, тем меньшая погрешность в 
управлении требуется для столкновения, тем 
незначительнее может быть причина: на машине без 
тормозов в горах от катастрофы не спасёт и высочайшая 
грамотность действий водителя (я говорю здесь о 
"катастрофе вообще", потому как её конкретной 
разновидности - столкновения с другой машиной - 
водитель может не допустить. Например, направив свой 
автомобиль в пропасть). Причиной катастрофы тут 
придётся считать чуть ли не само то, что водитель сел 
за руль, завёл мотор и тронулся с места).


Иное истолкование того же примера


Карнап, как мы видели, именует причиной всё подряд, 
любое обусловливающее и даже всю их совокупность в 
целом. А вот Огородников, разбирая предложенный
казус, полагает, что причина тут - главное 
обусловливающее. По его мнению, у Карнапа 
множественность причинения "позволяет произвольно 
выдвигать в качестве "основной причины" любое действие 
(почему действие? У Карнапа речь идёт не только, и 
даже не столько о действиях, сколько о состояниях: 
дороги, водителя, машины - А.Х.). Выбор здесь зависит 
от профессиональной установки исследователя... 
Объявлять какую-то одну из причин основной 
бессмысленно" (6, с. 125). Огородников же считает 
необходимым рассматривать все эти факторы "внутри 
процесса" (очевидно, процесса порождения 
столкновения?). "Именно в ПРОЦЕССЕ (подчёркнуто 
Огородниковым - А.Х.) между "равноправными" до этого
моментами деятельности (опять деятельность? При чём 
здесь непременно деятельность? Разве неисправность 
машины - деятельность? Или речь идёт в данном случае 
как раз о бездействии механика, поленившегося починить 
машину? То есть о "причине" сохранения (вместо 
возникновения) неисправности, а не о неисправности как 
условии столкновения - А.Х.) распределяются роли 
конкретных детерминантов (причина, условие, 
функциональная зависимость и т.п.). Квалифицированное 
следствие обычно хорошо понимает это, вынося обвинение 
либо механику, либо водителю, либо дорожному мастеру, 
либо врачу, выпустившему водителя в рейс, но не всем 
вместе. Доминирующий фактор в процессе взаимодействия 
подчиняет себе всё остальное, становясь причиной 
события" (6, с. 126). То бишь Огородников полагает, 
что исходить тут надо только из значимости 
(доминантности) обусловливающих факторов, а не из 
того, каким образом они обеспечивают происхождение 
события: непосредственно порождая его или предоставляя 
возможности для этого. И уж, само собой, у него нет и 
намёка на внимание к их феноменной природе (если не 
считать таковым употребление к месту и не к месту 
терминов "действие" и "деятельность").
   
Любопытна апелляция и к судебному разбирательству. Для 
судьи, конечно, важно, кто больше виноват в 
столкновении - инженер, неправильно (не с тем уклоном) 
спроектировавший дорогу, механик, не проверивший 
тормоза, или водитель, выехавший на трассу с бодуна. 
Это важно и для учёного, всесторонне объясняющего 
данный случай. Но не для философа, занимающегося чистым
распределением обусловливающих факторов на условия и 
причины. Ибо идентифицирующими (различающими) 
признаками тут служат вовсе не конкретные значимости 
(которые иной раз даже просто невозможно адекватно 
оценить), а феноменная природа данных факторов и то, 
ЧТО именно (возможность или действительность) 
обусловливают они в процессе порождения следствия (и 
по этим признакам различения их провести совсем не 
трудно).
   
Впрочем, не всё, конечно, у Огородникова так просто. 
Есть резон рассмотреть его позицию детальнее - хотя бы 
потому, что она отражает взгляды советской науки и 
вообще более-менее поздние результаты изысканий в 
данной области.
 





[ Сайт ] [ Содержание ] [ Новости ] [ Новый форум ]